Соглашение без гарантий

***

Драко не мог это выдержать. Это было почти физически больно. Он понял это слишком поздно. Вся эта практика. Вся эта идея с фиктивными отношениями. Вся эта рациональная, выверенная, продуманная до деталей стратегия — оказалась ошибкой. Не потому что она была плохим планом. Потому что она работала слишком хорошо. Он должен был держать дистанцию. Должен был контролировать. Должен был управлять ситуацией, как делал всегда. Сама идея фиктивных отношений казалась безупречной. Рациональной. Безопасной. Она давала контроль, а контроль был единственным, чему Драко доверял безоговорочно. Контроль означал предсказуемость. Контроль означал, что ничто не сможет застать его врасплох. Он ошибся. Он не предусмотрел самого очевидного. Себя. И сейчас он был в магловской кофейне с Гермионы Грейнджер и пытался вспомнить, как дышать нормально. Это началось с руки. Сначала это действительно было почти шуткой. Почти жестоким удовольствием — наблюдать, как Гермиона Грейнджер, женщина, которая привыкла держать мир в логических рамках, теряет равновесие из-за такой простой вещи, как прикосновение. Он сделал это импульсивно, больше из желания нарушить её идеальный порядок, чем из необходимости. Он ожидал сопротивления, ожидал холодного взгляда, сухого замечания, ожидал, что она сразу отдёрнет руку и восстановит дистанцию между ними. Он не ожидал тепла. Её ладонь была меньше его. Мягче. И в тот момент, когда её пальцы сомкнулись вокруг его — не отстраняясь, не вырываясь — внутри что-то сместилось. Он почувствовал это мгновенно. Это не было просто прикосновение. Это было ощущение правильности. Будто это уже происходило раньше. Будто его рука всегда должна была быть там. Это было абсурдно. Именно поэтому он сразу нашёл оправдание. Практика. Им нужно было привыкнуть к близости. Нужно было научиться двигаться синхронно, выглядеть убедительно, чтобы его мать — женщина, которая всю жизнь строила своё существование на наблюдении и выводах — не увидела фальши. Он убедил себя быстро. Слишком быстро. Потому что правда была в другом. Ему не хотелось отпускать. Он понял это, когда они уже стояли у двери кофейни. Когда он почувствовал, как её пальцы чуть сдвинулись в его руке, будто готовясь освободиться. Он мог бы удержать. Мог бы найти ещё одно логичное объяснение, ещё одну причину, чтобы продлить это на несколько секунд дольше. Он не сделал этого. Он позволил ей уйти. Потому что в тот момент впервые за долгое время не был уверен, что контролирует ситуацию. ________ Он заметил кекс. Разумеется, заметил. То, как её взгляд задержался на витрине. Как она попыталась сделать вид, что это неважно. Как отвела глаза. Он купил его почти автоматически. Не из вежливости. И не из необходимости. Не потому что хотел быть внимательным. Он просто не мог поступить иначе. Теперь он сидел напротив неё и наблюдал, как она ест. Мерлин. Он был в аду. И это было невыносимо. Она делала это медленно, почти осторожно, будто боялась разрушить момент. Она отламывала маленькие кусочки, будто пыталась растянуть удовольствие. Ложка, которая касалась глазури. Будто не хотела, чтобы это заканчивалось. Её губы, которые едва заметно приоткрывались, когда она пробовала. И этот тихий звук. Непроизвольный. Она не осознавала, что делает. И это делало всё хуже. Он отвёл взгляд. Сжал пальцы на чашке кофе сильнее, чем нужно. Контроль. Он должен был сохранять контроль. Он не подросток. Он — Драко Малфой. Он пережил войну. Пережил суд. Пережил годы, когда каждый смотрел на него как на напоминание о том, кем он был. И теперь его разрушал чертов морковный кекс. Блядство. Она снова пошевелилась на стуле, пытаясь найти удобное положение. Он сделал то же самое. По совершенно другой причине. Он поправил ткань брюк от внезапно возбужденного члена. Он стиснул зубы. Салазар. Он не мог… Он осторожно сдвинулся, пытаясь уменьшить давление. Это было бессмысленно. Его тело уже решило за него. Он ненавидел это. Ненавидел свою реакцию. Ненавидел её. Ненавидел то, как она даже не понимала, что делает с ним. Она подняла взгляд. — Это очень вкусно, — сказала она. Её голос был мягче, чем обычно. Он не ответил. Потому что если бы он открыл рот, он сказал бы что-то, о чём пожалел бы. Он видел крошку на её губе. Он не должен был двигаться. Он знал это. Но рука всё равно поднялась. Он коснулся её. Лёгкое прикосновение. Почти невесомое. Она замерла. Он почувствовал это мгновенно. Напряжение, которое прошло через неё, как электрический ток. Его пальцы скользнули выше, убирая выбившийся локон. Она перестала дышать. И он тоже. В этот момент он принял решение. Он собирался поцеловать её. Он уже решил. Это было логично. Практика. Им нужно было привыкнуть к близости. Им нужно было убедительно выглядеть как пара. Но правда была в том, что он хотел этого задолго до того, как нашёл объяснение. Он уже наклонялся бы. Уже пересёк бы расстояние между ними. Наваждение исчезло резко. Он резко встал, создавая дистанцию. Воздух показался холоднее, чем был на самом деле. — Нам пора, — сказал он. Его голос звучал спокойно. Как будто ничего не произошло. Как будто он не стоял в нескольких секундах от ошибки, которая изменила бы всё. Её взгляд был растерянным. Они вышли на улицу. Холодный воздух ударил в лицо резко, почти грубо, словно намеренно возвращая его в реальность. Драко сделал вдох глубже, чем требовалось, позволяя морозу осесть в лёгких, надеясь, что это поможет. Помогло. Немного. Недостаточно. Её присутствие рядом всё ещё ощущалось слишком отчётливо. Не как звук или движение — как состояние. Как постоянное напряжение под кожей, от которого невозможно избавиться, просто отвернувшись. — Я провожу тебя, — сказал он мягко. Слова прозвучали спокойнее, чем он чувствовал себя на самом деле. Она ответила слишком быстро: — Не стоит. Я хотела зайти в книжный по дороге домой. Разумеется. Книжный. Он почти усмехнулся — не потому что это было смешно, а потому что это было предсказуемо. Это было в её природе. Возвращаться к вещам, которые имели смысл. К вещам, которые не менялись. Это его успокоило. — Тогда я пойду с тобой. Она посмотрела на него — внимательнее, чем раньше. Как будто пыталась понять, откуда взялось это решение. — Это необязательно. — У меня нет других планов. Он не солгал. Единственным его планом было не возвращаться в пустую квартиру, где не будет ничего, кроме тишины и собственных мыслей. И её губ. Особенно её губ. Он не позволил себе продолжить эту мысль. Просто взял её за руку снова. — Веди, — сказал он тихо. Её пальцы на мгновение напряглись в его ладони, но она не отстранилась. Он почувствовал это сразу. Смущение. Неуверенность. И что-то ещё, что он не хотел называть. Она знала. Она что-то почувствовала там, в кофейне. Салазар. Она же не могла понять, насколько близко он был к тому, чтобы поцеловать её. Так ведь? Они шли молча. Он наблюдал за ней, не пытаясь скрывать этого от самого себя. За тем, как она избегает его взгляда. Как её свободная рука время от времени касается рукава его рубашки, будто ей нужно убедиться, что она всё ещё здесь. Как она ускоряет шаг, а затем замедляется, словно забывая, куда именно направлялась. Она хотела что-то сказать. Он видел это. Он чувствовал это. Напряжение между ними больше не было пустотой — оно стало ожиданием. Он дал ей время. Она молчала. Напряжение стало почти осязаемым. Он не выдержал. — Салазар, Грейнджер… просто скажи это, — произнёс он, и в его голосе прозвучало больше мягкости, чем он намеревался позволить. Она моргнула и посмотрела на него, будто он вырвал её из собственных мыслей. — Что? — То, что ты пытаешься сказать последние пять минут. Она отвела взгляд. — Я ничего не пытаюсь сказать. Ложь. Плохая ложь. Он остановился. Она тоже. Он видел, как её пальцы чуть сильнее сжались в его руке, прежде чем она осознала это и попыталась расслабиться. — Ты волнуешься, — сказал он тише. Она не ответила сразу. — Я просто… Пауза повисла между ними. Он ждал. — Харроу, — сказала она наконец. Её голос был тихим. Почти осторожным. Он замер. Конечно. Разумеется, дело было в этом. — Что с ним? — спросила она. Он смотрел на неё несколько секунд, прежде чем ответить. Она не смотрела прямо на него. Только украдкой. Как будто боялась того, что может увидеть в его лице. Она действительно волновалась. Не из вежливости. Не потому что так было правильно. По-настоящему. Это было неожиданно. И это согрело его сильнее, чем должно было. Он сглотнул, прежде чем ответить. — Он в камере. Он сказал это спокойно. Почти мягко. Он почувствовал, как её пальцы в его руке едва заметно расслабились. Она выдохнула. Едва слышно. Но он почувствовал это так ясно, будто она прижалась к нему. Облегчение. Он позволил себе короткую, почти усталую усмешку. — Твоя информация помогла мне и парням. У него был человек в министерстве, точнее в архиве. Она посмотрела на него снова. На этот раз прямо. И впервые за долгое время почувствовал, что его видят не как аврора. Не как Малфоя. Не как фамилию. Как человека. И странным образом это не раздражало его. Это было… правильно. Он сжал её руку чуть сильнее. Неосознанно. Просто чтобы убедиться, что она всё ещё рядом. И впервые за долгое время позволил себе не анализировать это. Не искать объяснение. Не строить стратегию. Просто идти рядом с ней. И этого оказалось достаточно. Книжный встретил их тишиной, пахнущей бумагой и старой древесиной. Тёплый свет падал на полки, заставляя пыль в воздухе казаться почти золотой. Грейнджер отпустила его руку только у самого входа и почти сразу растворилась между стеллажами. Он наблюдал. Она рассматривала каждую полку так, будто каждая книга могла изменить ход её жизни. Проводила пальцами по корешкам. Останавливалась. Читала аннотации. Иногда хмурилась. Иногда едва заметно улыбалась. Она была красива в этом. Не демонстративно. Не намеренно. Просто… в своей стихии. Он поймал себя на том, что разглядывает её не меньше, чем она — книги. Тонкие пальцы. Чёткий профиль. Зелёное платье, подчёркивающее изгиб талии. Локон, который снова выбился из причёски. Салазар. — Я думал, ты предпочитаешь другой вид литературы, — произнёс он с ленивой ухмылкой. Грейнджер подняла на него вопросительный взгляд — всего на секунду — и тут же вернулась к аннотации. Ладно. Это должно быть весело. Он шагнул ближе. — Слушай, меня не покидает одна мысль. Точнее — одна книга, которую я случайно обнаружил в твоей сумке. — Малфой! — её голос прозвучал почти грозно. Его тело отреагировало мертвенно быстро. Блядство. — «Флирт без катастроф: практическое руководство», — продолжил он невозмутимо. — Ты её вообще читала? Потому что то, что я видел с Бутом, убедило меня только в одном — кто-то явно пропускал главы. Он договаривал, шагая за ней вдоль полки. — Заткнись, идиот! — выпалила она слишком громко, а потом, вспомнив где они находятся, добавила тише: — Это книжный. Он усмехнулся. — Знаешь, флирт, как и секс, — это как полёт на метле. Тело быстро вспоминает, что делать, стоит только снова оказаться в воздухе. Она замерла. Пару секунд грызла нижнюю губу. Потом всё же ответила: — Возможно, ты прав. Он приподнял бровь. — Или тебе нужны базовые инструкции? Я помню, как ты летала в Хогвартсе. Не слишком уверенно. А я, как известно, хорош в этом. Он подмигнул. Она вздохнула. — Если мы всё ещё говорим о сексе, то базис у меня есть, Малфой. Я не настолько безнадёжна. Я просто подумала, что теория могла бы помочь. Но каждый раз, когда я оказываюсь на свидании, мой мозг начинает работать против меня. Он шагал рядом, наблюдая, как в её руках появляется всё больше книг. — Работать как именно? Она замедлилась. — Я начинаю анализировать всё. Думаю, стоит ли приглашать его к себе или ждать, пока он предложит. Сесть ближе или сохранить дистанцию. Насколько явно показывать, что он мне нравится. Делать ли первый шаг или держать паузу. И в какой-то момент я уже не понимаю, на одной ли мы волне. Возможно, один из нас думает о страстном сексе, а второй размышляет о том, заказать ли десерт. Она выдохнула. — И всё рушится. Он смотрел на неё внимательнее, чем хотел бы признать. Она не играла. Она действительно не знала, как перестать думать. — Грейнджер, — сказал он мягче, — ты пытаешься выиграть стратегическую партию в момент, когда нужно просто… чувствовать. Она фыркнула. — Это говорит человек, который превратил наше соглашение в операцию аврората. Он хмыкнул. Справедливо. К кассе они подошли уже с внушительной стопкой книг. — Ты серьёзно собираешься прочитать всё это? — спросил он. — Возможно. — Ты скупила половину магазина. — Это инвестиция в личное развитие. — Опасная формулировка. Он взял пакет раньше, чем она успела возразить. — Я понесу. — Я справлюсь. — Я не сомневаюсь. Но я понесу. Она не стала спорить. По дороге к её дому он чувствовал, как момент между ними снова становится хрупким. Она шла рядом, но будто уже готовилась к прощанию. И проблема была в том, что он этого не хотел. Совсем. Он поднялся с ней по ступенькам, поставил пакет на узкую полку у двери. Она вытаскивала ключи. Металл щёлкнул в замке. И в тот момент он понял, что если сейчас уйдёт — будет жалеть. Он не дал себе времени подумать. Развернул её к себе и прижал к двери. Поцелуй случился прежде, чем она успела сказать хоть слово. Он думал об этом слишком долго. Хотел этого слишком долго. Её губы были мягкими. Теплее, чем он представлял. Она замерла. Секунды растянулись. Он скользнул пальцами к её затылку, зарываясь в волосы, направляя её голову так, как хотел. Углубляя поцелуй. Он прикусил её нижнюю губу. Услышал тихий вдох. Едва слышный. И в следующий момент она ответила. Блядь. Почему он не сделал этого раньше? Он сократил оставшиеся сантиметры между ними, прижал её крепче. Одна рука спустилась ниже, к талии, вторая запуталась в её волосах. Чёрт. Они были безумно мягкими. Это сносило ему голову. Когда он наконец оторвался, воздух между ними казался густым. Она моргнула. И резко отступила. В её глазах мелькнуло что-то. Не отвращение. Не злость. Страх. Он понял мгновенно. Слишком быстро. Слишком резко. Он перешёл границу, о которой они не договаривались. Он выровнял дыхание. — Если бы это было настоящее свидание, — произнёс он ровно, — я бы сделал именно так. Он выдержал паузу. — Это не было странно, так ведь? Так что тебе не о чем волноваться на… настоящих. Он почти ненавидел, как прозвучали эти слова. Её лицо постепенно разгладилось. Она выдохнула. — Ах да… конечно. Я поняла. Практика. Слово повисло между ними. И он вдруг понял, что если это была практика — то он только что проиграл по-настоящему.