смеющийся вихрь

— Погода будет завтра неважная, — подперев ладонью щеку, вздохнул сир Уильям Хорнвуд, поглядывая на алеющую кромку неба. — Жаль, драться в грязи — не то, о чем мечтаешь, отправляясь на турнир. Остальные отозвались ворчанием, но вино могло скрасить их недовольство. — А ты уверен? — вмешался сир Годфри. — Ну, можем спросить у Дункана. Он когда на лошадь садится, уже на полпути к облакам. Дунк только смущенно усмехнулся, отпивая еще кислого вина и пытаясь отгородиться кубком. Окруженный северными рыцарями, куда более суровыми, он считал, что почувствует себя на своем месте, но, как оно обычно и бывало, его рост становился первой же темой для обсуждений и дружеских — Дунк настаивал на этом, даже если Эгг был с ним не согласен — шуток. — Да уж, его конь — самое мужественное животное в королевстве. Любой другой уже давно бы лег на спину и отказался двигаться, притворившись мертвым, лишь бы не таскать эту башню… — Сир Дункан! Вот так встреча! А ты, кажется, еще немного вырос, парень? Смех смолк, как будто его оборвали, перерезав веселью горло, а Дунк поежился, безошибочно узнав человека, который махал ему рукой, усыпанной перстнями, которые поблескивали в редких лучах солнца. Рядом с палаткой стоял Лионель Баратеон, одетый в теплый желтый плащ по погоде, весьма растрепанный, словно только что слез с коня, но неизменно улыбающийся. Не могло быть, чтобы Дунку почудилось, потому что остальные рыцари тоже дико уставились на Лионеля и замолчали. — Лионель Баратеон? — переспросил Уильям, обернувшись на Дунка и глядя на него со странной смесью восхищения и ужаса. — Смеющийся Вихрь — ваш друг, сир? На памяти Дунка, Уильям впервые назвал его сиром. Он неуверенно пожал плечами, спрятал взгляд: расстались они с Лионелем не слишком-то хорошо, и после той ссоры Дунк еще долго чувствовал вину, потому что не привык так ни с кем расходиться; он не был уверен, считает ли Лионель его другом, потому что, даже несмотря на обиду, Дунк не мог забыть, как Лионель дрался за него. Тот, однако, не казался злым на Дунка, но нечто бешено-веселое горело в его темных глазах, когда он обводил взглядом толпу рыцарей. Дунку показалось, что сейчас Лионель сделает что-то безумное: может быть, расплатится за все их вино, а может, вызовет их разом на поединок и будет драться в одиночку. — Здравствуй, мелочь, — непривычно ласково улыбнулся Лионель, потрепав по голове пробившегося к нему Эгга. — Кажется, твой господин решил меня не замечать, — с нажимом произнес он, и все снова повернулись к Дунку. — Он просто ошарашен от радости, мой лорд! — заявил Эгг. — Я… не ожидал увидеть вас так далеко на севере, — откашлявшись, проговорил Дунк. — О, Старки — добрые друзья, мне в здешних краях всегда рады, — отмахнулся Лионель, и Дунку захотелось стукнуть себя покрепче чем-нибудь: конечно, Великие дома принимали друг друга в гости, и увидеть Лионеля под Винтерфеллом было более чем ожидаемо. — Какие ваши замыслы, а? Уже задумали, кого будете вызывать назавтра? Я… вот все выбираю… — Он, явно наслаждаясь вниманием, осмотрел всех сбившихся под навесом рыцарей, особенно задержавшись на сире Уильяме, который выпрямился так, словно стоял перед королем. — Ну, да время еще есть! — сказал Лионель, резко рассмеявшись. В ответ Дунк увидел неуверенные ухмылки. — Сир Дункан, не откажете в компании? Пока шатры ставят, можно повеситься от скуки! Дунк думал о том, как замечательно было бы провалиться сквозь землю, когда пролезал между столов, собирая на себе все взгляды. Лионель терпеливо дожидался его, кивнул, направившись к южной части лагеря. Похоже, прибыл он недавно, что объясняло, отчего Дунк не заметил очередную нелепую постройку со множеством рогов, вот и не ожидал встретить лорда Баратеона здесь, на продуваемой северной долине. Некоторое время они шли молча, слушая завывания ветра. — Почему ты позволяешь им над собой насмехаться? Ты лучше, чем они. Заткнись, не вздумай оправдываться. Да, я злюсь, но они тебя оскорбляли. — А я говорил ему, мой лорд! — подскочил Эгг. — Это всего лишь шутки, — неуверенно сказал Дунк. Он хотел сказать, что и Лионель любит посмеяться, но то немногое благоразумие, которое у него было, заставило Дунка смолчать. Лионель бы так с ним не поступил, даже когда злился и кричал. — Возможно, сир, вся беда в том, что некоторые намеки мой господин просто не понимает, — скорбно сообщил Эгг. — Когда Деймон Блэкфайр делал ему неприличные предложения, было то же самое! — Деймон… Семеро хуев, это еще когда было? — резко остановился Лионель и уставился на растерянного Дунка. — Так, мне нужно услышать эту историю! Вы оба идете со мной! Лионель указал на небольшую палатку в его цветах, стоявшую чуть в стороне от шатра, над которым трудились слуги. В нее еще даже не затащили кровать, поэтому место показалось Дунку несколько пустынным, зато набросанные шкуры делали его теплее, и он перестал ежиться от холода, когда Лионель запахнул полог, чтобы им никто не помешал. На столе уже стояло вино в кувшине и пара кубков, но Лионель ненадолго высунулся наружу, чтобы потребовать от слуги сидра для Эгга. Про турнир в Белых Стенах Дунк доверил рассказывать Эггу, который отличался бóльшим красноречием и мог развлечь лорда Баратеона, а сам сидел, рассеянно потирая пальцы, чтобы разогреть их. Вино Лионеля оказалось не в пример лучше и слаще того, что предлагали распорядители турнира, семья Сервин, но Дунк боялся слишком быстро напиться. Лионеля такие страхи, судя по всему, не мучали. — А потом он сказал: «Я бы предпочел поучить вас игре на на скрипке»! — хихикал Эгг. — Скрипка! — пробормотал Дунк. — Это же… ну, благородный инструмент. Станцевать я могу, может быть, даже спеть, но музыка, скрипка? Вот в эти руки? Это ужасно. Зачем мне такое предлагать? Он надеялся на сочувствие, но Лионель издал странный скулящий звук, и мгновение спустя Дунк понял, что тот умирает от смеха, навалившись на стол. К хохоту присоединился и Эгг, и Дунк в растерянности осматривал их обоих: Лионеля, который утирал слезы, повторяя: «Скрипка ебаная!», и Эгга, который окончательно сполз с высокого стула и почти катался по шкурам. — Ах, мое милое летнее дитя, как любят говорить в этих землях! Я бы дорого заплатил, чтобы посмотреть на лицо Деймона! — выдавил Лионель. — И этот рыцарь отважился поцеловать леди Роанну, поверить не могу, — не унимался Эгг. — И? — прищурился Лионель. — И все! — гневно воскликнул Эгг. — Он должен был жениться на ней! От него Лионель слабо отмахнулся, словно разочарованный этим выводом. Дунк пожал плечами: — Я ей не ровня. А даже если так… Ей нужен надежный супруг, а не межевой рыцарь, который скитается тут и там. — Самый надежный супруг — мертвый супруг, леди Роанна это хорошо знает, я полагаю, — отметил Лионель, ухмыляясь. — Ох, ладно. Вижу, вы многое пережили за время, пока мы не виделись, я даже завидую. У меня при себе нет столько занимательных историй, но, возможно, я смогу припомнить что-то из прошлого… А если хочешь спросить, говори прямо, а не прожигай меня взглядом, — приказал Лионель Дунку. — Они тебя боятся? Те рыцари на тебя смотрели так, словно ты устроишь охоту на них. Дунк не знал, почему отважился задать этот вопрос. Лионель медленно подливал вино в кубок, хитро улыбнулся, когда услышал. — Ты же знаешь, как меня называют? — Смеющийся Вихрь, — послушно повторил Дунк. — И не думал, почему так? Эгг молчал, не собираясь ему помогать. Дунк нахмурился: — Ну, это же просто, разве нет? Ты владеешь Штормовым Пределом, это все знают! — На самом деле Дунку хотелось показать, что он кое-чему научился насчет лордов, их владений и гербов, путешествуя вместе с Эггом, который иногда казался маленьким справочником с раздутым самомнением. — И ты… любишь веселиться? — сдался Дунк. — Или это тоже какой-то намек, который я не понимаю? — Нет, здесь все прозрачно. Ты никогда не видел тела, которые выбрасывает на берег после шторма? Вкрадчивый голос Лионеля заставил неотрывно смотреть ему в глаза, темные, как морские бездны. Дунк медленно покачал головой, признавая, что никогда не встречался с подобным. Возможно, мелькнула мысль, если бы он тогда согласился пойти на службу к Лионелю, этот вопрос показался бы ему легким. — Корабли разбиваются из-за бурь и вихрей, и все их содержимое оседает на моих каменистых берегах. Иногда там находят торговые суда, обломки сундуков, шелка, которые, впрочем, уже никуда не годятся, но чаще — перемолотое мясо, которое невозможно опознать. Не то что понять, кому оно принадлежало… даже подумать, что за частью человека оно было. В вине Дунку почудились соль и кровь. Лионель говорил спокойно, словно рассказывал сказку, зная, что владеет их вниманием, и это сильно отличалось от его обычного, громкого, веселого голоса. Когда он улыбался, его выступающие клыки выглядели зубами хищника, не оленя. — Они знают, что будет, если попытаться встать у шторма на пути, — сказал Лионель, качнув кубком и наблюдая за движением волн. — Я могу разорвать их на части, хотя гораздо больше их, конечно, волнует выкуп. — В прошлый раз сир Лионель победил с топором на турнире, — уже немного сонный, вставил Эгг. — Мне разрешили выбрать оружие, — мягко рассмеялся Лионель, намекая, что это было большой ошибкой. — Кто бы мог подумать, что абордажный топор так хорошо рубит щиты… и руки, которые их держат? — Ты вызовешь сира Хорнвуда? — догадался Дунк. — Я собираю отломанные рога, если ты не заметил. — Если это из-за сегодняшнего… Он не хотел издеваться надо мной. Я знаю, он честный человек, просто любит покрасоваться перед друзьями, — признался Дунк; он и правда так думал, хотя по выражению лица Лионеля понял, что тот считает это ненужным мягкосердечием. — Если по справедливости, тебе стоило бы драться со мной. Это я обидел тебя отказом… — В конечном счете он не пошел служить ко мне из-за тебя, маленький дракон, — заметил Лионель. — Ну, и еще там была какая-то хуйня насчет того, что он приносит несчастья. Эгг нахмурился: — Из-за просьбы отца взять меня в оруженосцы! А если бы сир Дункан согласился поклясться вам, я бы вместе с ним сбежал в Штормовой Предел! Я уже сбегал! — И тогда мой замок разнесли бы по камню. Слушай, а здорово ты это придумал! Эгг сердито посмотрел на Лионеля, но ничего не сказал. Мальчишка хорошо знал, что его положение могло спасти их с Дунком от неприятностей, но в то же время накладывало много ограничений. Однако Лионель в приступе внезапного благоразумия решил не продолжать этот спор. Видя, что глаза у Эгга смыкаются, он кивнул на лавку в дальней части шатра, на которой можно было прилечь, и с ехидством наблюдал, как юный принц устраивается там, закутавшись в меха. Эгг привык спать на земле, как и Дунк, поэтому лавка лорда Баратеона наверняка казалась ему роскошной постелью. — Ты ладишь с детьми, — отметил Дунк, удивившись. — У меня сын… еще мельче, чем твой мальчишка, — фыркнул Лионель. Дунк покачал головой: Лионель никогда раньше не рассказывал о семье, хотя Дунк и предполагал как нечто само собой разумеющееся, что у лорда должны быть жена, наследник. Впрочем, Лионель выглядел как лорд, который находит особенное удовольствие в нарушении правил. — Выпьешь еще? — попросил тот. Дунк кивнул. Он уже со смирением принял, что придется остаться на ночь, чтобы не расталкивать Эгга и не вести его в их бедняцкую палатку. Они могли себе позволить только ткань, что прикрывала от дождя и ветра, потому что ночи на севере были слишком холодны для того, чтобы прятаться под деревьями, однако спать все равно приходилось на земле. — Я не хотел обидеть тебя, когда не ответил сегодня. Я думал, ты злишься. Ты сказал, что будешь ненавидеть меня! — Я злился, — поправил Лионель. — Слышал, наверное: «Нам ярость»? Мне нужно было время остыть, поэтому даже хорошо, что мы не столкнулись раньше… Скажем, в Белых Стенах. Мне кое-что известно было про Блэкфайра, но я не думал, что этот придурок отважится действовать… — Ты бы попытался поддержать его? — с трудом спросил Дунк. Ему не хотелось слышать ответ, ему не нравилось представлять Лионеля изменником, потому что врагов короны ждала неизменно печальная судьба. Еще одна война между потомками Таргариенов могла разорвать королевства на части. Может быть, многого Дунк не понимал, но это осознавал отчетливо. — Если мне предложат выбирать между одним драконом и другим, я, нахер, предпочту не выбирать вовсе, — подумав, ответил Лионель. — Это их семейные дела, в которые я бы не хотел вмешиваться. Я… — Ты хочешь видеть трон вовсе без драконов? — понизив голос, прошептал Дунк. — Вот что ты пытался сказать. Хороший дракон… — Я вижу, тебе время тоже пошло на пользу. Ты не понимаешь, когда тебя хотят увести в постель, но научился видеть изменников, а? — улыбнулся Лионель, но то, как просто он об этом рассуждал, показывало, что он вполне доверяет Дунку. — Твой Эгг… славный малый, может быть, из него вырастет неплохой рыцарь, — неохотно признал Лионель, оглянувшись на ворох мехов. Дунк надеялся, что Эгг не подслушивает, как он любил делать, а правда спит, утомленный дорогой и разморенный добрым сидром. — Но я хуевого мнения обо всех остальных его родственниках, и этот инцестуозный клубок змей давно пора рассечь. — О боги, — застонал Дунк, проведя ладонью по лицу. — Тебе бы отрезали язык! — Это будет огромная потеря для всех Семи Королевств, поверь. — Ты не можешь все время быть таким несерьезным! — прошипел Дунк. — Могу и буду! Что еще мне остается? Нам всем — если на нашу долю не выпало ни великой войны, ни возможности что-то изменить! — Лионель откинулся на спинку стула, вздохнул. — Я знаю, что ты верен драконам, даже если видишь только часть всего, что происходит. Не хочу опять с тобой ругаться, — признался он. — Тогда у меня еще нога болела так, как будто ее уже жарят в Пекле. Пиздец. Если это были извинения, Дунк едва их не пропустил. Он мог признаться, что скучал по Лионелю и легкости, с которой он обращался даже к безродному и не посвященному (что Лионель наверняка понимал) рыцарю. Даже если теперь Дунк видел, отчего лорд Баратеон может казаться другим опасным человеком, он признавал, что всегда будет предвзят к тому, что был так добр к нему и к Эггу. Он хотел бы ему служить, быть ему братом. В другой жизни. — Сто оленей, — вспомнил Дунк. — Ты обещал тому, кто победит тебя. — Если ты собрался пожертвовать собой ради того, чтобы я не растерзал Хорнвуда, то это плохой план. Иди, убейся об кого-нибудь еще, — нахмурился Лионель, помахав рукой, словно отгонял мошкару. — С Эшфорда я многому научился. Я победил принца, если помнишь. Ему не нужно было подначивать Лионеля или оскорблять его словами о страхе, потому что тот сам подался ближе, рассматривая его лицо. Дункан старался выглядеть достойно, хотя это было трудно сделать в тепле, после нескольких кубков хорошего вина, в обществе друга — улыбка Лионеля была сколь безумна, столь и заразительна. — Ты и правда вырос, сир Дункан, — признал он. — Не думай, что для тебя шторм будет делать исключения. — Даже не надеялся.