Садовая 14: Встреча в хаосе

      Поздний вечер окутал город бархатной синевой, в которой уже угадывалось дыхание приближающейся весны. Костя Бочаров неспешно возвращался домой после долгой, задумчивой прогулки по набережной. Тёплый, не по-февральски мягкий воздух ласково обдувал его нежное лицо, играя прядями тёмных, почти черных волос. Он глубоко вдыхал этот предмартовский воздух, пахнущий талым снегом и далёкой капелью, и медленно выдыхал, выпуская в ночь маленькое облачко пара.       В тишине почти безлюдной улицы силуэт знакомой фигуры показался особенно чётким. Это был Андрей Хайат.       — Костя, никак не ожидал встретить тебя в такой поздний час, — раздался его голос, нарушая вечернюю тишину.       Андрей приблизился. При свете фонаря Костя заметил его лёгкую, почти незаметную улыбку.       — А я вижу, покоя ты мне не даёшь даже после моего ухода из ПТУ, — усмехнулся Бочаров, и в его глазах мелькнула тень былой иронии.       — А я до сих пор помню твой смех, — улыбка Андрея стала шире, теплее.       — Интересно, когда это ты его слышал? — с лёгким недоверием в голосе спросил Костя.       — Ещё в ПТУ. Как ты смеялся над тем выступлением Семёна Дебиловича, — мягко напомнил Андрей, и в его памяти всплыли те давние картинки.       — А, точно... Это когда ты в ПТУ работал учителем английского языка, — оживился Костя. — Я помню, как ты на меня тогда наткнулся, а я чуть штатив не выронил.       — Но я же тебе помог его поймать, — парировал Хайат, делая шаг ближе. — Костя, давай я тебя провожу. Уже поздно.       — Да не стоит, мне совсем недалеко, — отмахнулся Бочаров, но в его отказе не было прежней твердости. — Всё-таки, давай. Я настаиваю, — голос Андрея звучал спокойно, но настойчиво.       Костя помялся, поёрзал плечом, но в конце концов кивнул. Они зашагали вместе по тихим улицам к дому на Садовой, 14. Андрей что-то говорил, его слова растворялись в ночи, но Костя почти не отвечал. От усталости он мог лишь выдавить односложное «угу» или ответить усталой, но благодарной улыбкой. Андрей, помня их стычку в училище, снова и снова пытался поймать его внимание, нащупать ниточку разговора, но Костя лишь отмахивался, будто от назойливой мошки. Где-то в глубине души он чувствовал, что Андрей ему симпатичен, но лишь как добрый, настойчивый друг — и не больше.       Вскоре в темноте вырисовался контур знакомого многоэтажного дома.       — Спасибо, что проводил, — тихо, но искренне сказал Костя, останавливаясь у подъезда.       Андрей, будто движимый порывом, нежно дотронулся до его щеки. Костя вздрогнул и мягко, но решительно убрал его руку.       — Спокойной ночи, — бросил он на прощание и скрылся в темном пролёте подъезда.       Лестница казалась бесконечной. Поднявшись на третий этаж, Костя с облегчением потянулся к своей двери — и замер. Дверь была приоткрыта. В голове пронеслась череда мыслей: он точно помнил, как щёлкнул замком, уходя. Тревога, холодная и липкая, сжала сердце.       Осторожно, затаив дыхание, он вошёл в прихожую. В квартире царила зловещая тишина. На цыпочках, прислушиваясь к каждому шороху, он двинулся вглубь, к залу... и застыл на пороге. На его кровати, развалившись, лежал Якоб Норргорд, сосед из квартиры напротив.       — Якоб! — вырвался у Кости крик, в котором смешались ужас и ярость.       — Костя, я здесь! — тут же отозвался с лестничной клетки голос Андрея, и через мгновение он, сбивая дыхание, ворвался в квартиру.       — Алло, что такое? — недовольно пробурчал Якоб, поднимаясь с кровати, но ему не дали опомниться. Андрей, не раздумывая, со всей силы всадил кулак ему прямо в глаз.       — А-а-а! — взвыл от неожиданной боли Норргорд.       И тут, будто по мановению волшебной палочки, из-за створок шкафа вывалились Кевин и Аксель. — Ну ты, Якоб, лошара! — фыркнул сквозь смех Аксель, оценивая «синяк в подарок».       Но смех замер на его губах. Андрей, действуя с молниеносной яростью, нанес точные удары и им, оставив идентичные «сувениры» под глазами, а затем, собрав всю троицу в охапку, буквально вышвырнул их из квартиры в подъезд.       — А я не понял... а ты кто такой? — растерянно лепетал Якоб, потирая быстро распухающий глаз.       — Это я хочу спросить, кто вы такие и что делали в квартире Кости? — голос Андрея звучал низко и опасно, как натянутая струна.       — На засаде были, — простонал Якоб, опуская голову.       — Что? — не понял Хайат.       — На засаде. Хмыря караулили, — уже покорно пояснил Норргорд.       — В моей квартире?! — возмущённо вскипел Костя, выходя в подъезд.       Шум привлёк внимание других жильцов. Из соседней квартиры вышел Акилас, приятель Ильи из того же ПТУ.       — А что это за концерт? Я там ковёр чуть не испортил от неожиданности, — поинтересовался он, но, увидев знакомого Андрея и трёх парней с быстро наливающимися фонарями под глазами, всё понял. — Андрей, это твоих рук дело?       — Моё, — твёрдо подтвердил Хайат. — Устроили в чужой квартире засаду.       — Я в это поверить не могу, — прошептал Костя, чувствуя, как усталость накрывает его с новой силой. Он встретился взглядом с Андреем. — Спасибо тебе... ещё раз.       Он повернулся и медленно вошёл в свою, наконец-то пустую, квартиру, чтобы закрыть дверь на все замки.       Акилас, пожав плечами, скрылся у себя. Якоб, Кевин и Аксель, потирая ушибы, нестройной группой потопали на четвёртый этаж. Андрей ещё секунду постоял в тишине подъезда, глядя на закрытую дверь № 14, затем развернулся и вышел на улицу, где его ждала всё та же тёплая, многообещающая предвесенняя ночь.