Отведёшь взгляд – проиграешь

      – Если вы действительно так печётесь о бюджете, то должны понимать, что вам либо надо снизить ожидания от реализации, либо повышать этот самый бюджет. Такэда-сан.       Вежливое обращение Акира после короткой паузы словно скинул с барского плеча. Его кошачьи глаза под длинными ресницами смотрели прямо в лицо директора с вечным насмешливым прищуром, а на своём месте он располагался в обычной расслабленной манере, даже не пытаясь звучать или выглядеть уважительно. Остальные участники конференции переводили взгляд с него – ведущего разработчика – на Такэда Кайто, который тоже держался уверенно, но совсем по-другому – его уверенность была холодной и очень спокойной, несмотря на то, что месяц назад он перевёлся в новую среду из Токио и занял настолько высокий пост в свои всего лишь тридцать лет.       Кайто со спокойным видом рассматривал причину своей сегодняшней головной боли – красивые наглые глаза – и думал, что до вечера сохранять спокойный вид будет сложно. В первую очередь, однако, размышлять необходимо было о другом.       – Хорошо, я повышу бюджет, – наконец произнёс он, сохраняя бесстрастность. – И найму вам дополнительного сотрудника, Амано-сан, если своими силами реализовывать наши задачи для вас настолько непосильная ноша.       – То есть это, по-вашему, целесообразно?       – У кого-то ещё есть вопросы, коллеги?       У коллег вопросов не было. На самом деле, они уже месяц с неким нарастающим интересом наблюдали это сражение. Амано Акира был бесценным инженером, и его потеря стала бы тотальным крахом для компании; конечно же, он осознавал это, да и в целом никогда не отличался приятным характером или способностями к дипломатии. Новый директор пытался железной рукой управлять отделом, и, в том числе, обуздать его темперамент, ничего при этом не потеряв – задача сложная, а ситуация казалась всё более интригующей.       Акира злился, что за ним не осталось последнее слово, и Кайто прекрасно понимал это, поэтому чувствовал себя чуть более удовлетворённым, однако далеко не до конца. На выходе он кинул Акире через плечо:       – Зайдите ко мне.       Ответа не поступило, но он знал, что выбора у того нет. В некоторых аспектах власть, которой обладал Кайто, всё же была неоспорима.       После короткого стука Акира зашёл в кабинет и практически кинул на директорский стол пачку файлов, что было, впрочем, уже чем-то привычным.       – Отчёт за неделю.       Кайто поднял на него взгляд. Этот взгляд всегда был спокоен и нёс в себе лёгкий оттенок угрозы, точно море в штиль, но своим спокойствием он никогда Акиру не заражал, скорее абсолютно наоборот – он чувствовал, будто его начинают душить языки пламени, доставая прямо из желудка куда-то до горла. Безумно хотелось прервать это спокойствие, потому что лицу господина Такэда намного больше шла злость.       – И вы серьёзно насчет дополнительных сотрудников? Мне за вас начать деньги считать, Такэда-сан?       Кайто встал и обошёл стол. Их глаза оказались друг напротив друга уже на более коротком расстоянии, и Акира чувствовал, что чем короче это расстояние, тем быстрее начинают бегать мурашки по его коже. Он сделал шаг вперёд, но был остановлен рукой, невесомо переместившейся к его шее и медленно намотавшей на пальцы несколько цепочек с подвесками, которые Акира носил, не снимая. Это медленное движение быстро, словно разряд тока, сменилось на резкий рывок; цепи скрутились, врезаясь в горло своего обладателя, и он резко вскинул подбородок, стараясь удержать дыхание и не прервать зрительный контакт. В его взгляде плескалась всё та же лава, но лицо слегка напряглось – Кайто знал, что Акира пытается не показывать, как ему это всё нравится; металл впивался в тонкую кожу остро, но не настолько сильно, чтобы полностью перекрыть возможность свободно дышать – Акира чувствовал, как его хотят подчинить, и от этого сердце начинало качать кровь по телу в разы быстрее.       – Поедешь ко мне вечером? – Всё так же спокойно спросил Кайто.       Акира положил руку на сильные пальцы, разжимая их, и улыбнулся так, будто это он держал происходящее под контролем. Кайто позволил ему, но только сейчас. Ответ на вопрос обоим не требовался, и, опустив руку, директор вернулся обратно за стол.       – Да, я серьёзно насчёт дополнительных сотрудников, – это прозвучало уже немного устало, потому что голова продолжала болеть. – Занимайся своим делом и перестань меня провоцировать при других. Можешь идти.       Акира некоторое время гипнотизировал его, машинально потирая пальцами покрасневшую кожу на шее, но, не получив больше абсолютно никакого внимания, точно он стал частью стены кабинета, развернулся и вышел, хлопнув дверью громче необходимого. ***       – Раздевайся.       Тон Кайто не был жёстким, однако у Акиры не возникло желания ослушаться, потому что этот спокойный, холодный голос, несмотря на усталость, звучал так, что было ясно даже в рамках их небольшой игры – пререкаться сейчас не стоит. Он расстегнул молнию худи, стянул с себя объемную футболку, и цепочки мягко упали на обнажённую бледную грудь с лёгким металлическим шуршанием; этот звук перекликнулся с звоном пряжки ремня, который вынимал из своих строгих чёрных брюк Кайто. Он подошёл ближе, сжал тонкие запястья Акиры, и, не встретив сопротивления, обернул ремень вокруг них, стягивая одним уверенным и немного болезненным движением. Акира продолжал смотреть в глаза напротив всё так же открыто и надменно, будто это не его сейчас связывали; лёгкий толчок – и он, потеряв равновесие, опустился на диван. Пряди длинных чёрных волос упали на кошачьи миндалевидные глаза, и Кайто невесомым движением убрал их, заправляя за обвешанное серебряными серёжками ухо, а затем приподнял лицо своего подчинённого за подбородок, глядя на него сверху вниз.       Они редко разговаривали, предпочитая общаться в такие моменты невербально – прикосновений было достаточно, однако основное противостояние происходило во взглядах. Акира ненавидел проигрывать ни в каком положении, а отвести взгляд для него значило проиграть. Он знал, что его непокорность выводит Кайто из себя, и делал всё ради этого – таковы, в сущности, были их правила.       Кайто скинул с плеч чёрный пиджак и отвернулся, чтобы отойти к барной стойке, где наполнил слегка мерцающий в отсветах светильников стакан дорогим виски из массивной бутылки. Вернувшись к Акире, он снова взял его за подбородок и поднёс бокал к плотно сжатым губам, однако Акира отдёрнулся в сторону. Уголок рта Кайто дрогнул, но искрящаяся усмешка отразилась только во взгляде, а его руки стали немного жёстче; через секунду виски обжёг горло Акиры и потёк по подбородку холодными струйками, которые спускались на напряжённую шею, заставляя кожу опять покрываться мурашками.       Акира закашлялся, опуская взгляд и всё ещё чувствуя на губах вкус крепкого, разгорячающего мягкую кожу алкоголя. Кайто вновь заставил его откинуть подбородок выше, а потом изящные пальцы опустились на горло, но сомкнулись не сильно – почти нежно, хоть этот приём и выбивал Акиру из колеи снова и снова. Он вновь смотрел прямо в холодные тёмные глаза, но понимал, что его собственный взгляд мутнеет.       – Ты сегодня более податливый, чем обычно. – Мягкий голос Кайто разрезал тишину и взывал в Акире вспышку злости. Его отпустили, оставляя на коже едва заметные следы, и он стал наблюдать, как только что удерживавшие его шею пальцы расслабляют и снимают галстук, скользят по пуговицам рубашки, расстёгивая их, и наконец она легко падает с широких плеч – всё это время оба продолжали зрительный контакт, и взгляд Кайто, в котором теперь ясно читалась холодная угроза, пронизывал насквозь, заставляя сердце Акиры биться ещё глуше и чаще.       Тело Кайто было невероятно красивым, но Акира старался, как обычно, не выдавать ни восхищения, ни жадности, ни учащения своего сердцебиения. Ему безумно хотелось, чтобы Кайто освободил его запястья, дал возможность податься навстречу, касаться первым, но это было абсолютно невозможно.       Акира был вынужден откинуться на спинку дивана, потому что к нему опустились ближе, а затем руки Кайто притянули его обратно, сильнее, чем то было необходимо, впиваясь пальцами в его плечи. Поцелуй, больше похожий на укус, выдавал агрессию, которая копилась в Кайто весь день, а его язык обжигал, потому что на губах Акиры так и оставался вкус виски. Этот поцелуй был очень горячий, точно к коже прикасался огонь, и Акира понимал, что выбивается из ритма чужих прикосновений, безнадёжно теряя равновесие из-за стянутых запястий; его тело сейчас было полностью под контролем человека напротив, и это до безумия обостряло желание избавиться от сковывающего движения ремня. Акира старался отвечать с такой же интенсивностью, но чувствовал, как его подавляют, снова сжимая шею, на этот раз сильнее.       Поцелуй прервался. Акире необходимо было время, чтобы восстановить дыхание, но такой возможности ему не дали – одним движением Кайто освободил его руки, повернул к себе спиной, крепко перехватил запястья и вынудил встать. За этим последовал резкий толчок к стоящему поодаль широкому деревянному столу; Акира врезался в его край и ухватился за него ладонями, которым дали свободу – Кайто переместил свои руки на его талию и ниже, чтобы расстегнуть джинсы. Близость чужих пальцев к эпицентру собственного напряжённого возбуждения заставила Акиру сильно сжать зубы, чтобы удержать рваный выдох; джинсы упали с бёдер, и рука Кайто заставила его прогнуться вниз.       Упаковка презерватива порвалась с лёгким шуршанием. Пальцы Акиры сильнее сомкнулись вокруг столешницы, белея, и он понял, что смазки сегодня не будет – это одновременно бесило и возбуждало ещё больше. Акира почувствовал, как его плечи снова сжимают до боли, а затем к этим ощущениям резко и без предупреждения добавился сильный толчок внутрь, выбивающий из него первый вскрик и лишающий всякой возможности выровнять дыхание. Акира остро ощущал, как его руки, цепляющиеся за стол уже так, будто тот был последним спасательным кругом, немеют от напряжения, но это меркло по сравнению с тем, как Кайто, ни на грамм не пытаясь быть мягче или нежнее, заставлял его в каком-то бешеном темпе стонать всё громче и выгибаться сильнее, навстречу одновременно и боли, и помутнению рассудка от желания продолжать это дольше и дольше. Нужды быть связанным, чтобы передавать начальнику контроль над собственным телом, не было, потому что это происходило уже органично и абсолютно без согласия Акиры; колени постепенно слабели, и он снова тонул в ощущении, что его положение и равновесие полностью зависит от того, насколько крепко его удерживают чужие руки. От стонов срывался голос, но быть тише никак не получалось.       Кайто впервые за день испытывал полное удовлетворение. Одним движением он развернул тело Акиры к себе, чтобы посмотреть в глаза, ещё утром сверкающие открыто неуважительной насмешкой – в них до сих пор читалась попытка сохранять обычное надменное выражение, но получалось плохо, потому что Акиру трясло, и он никак не мог выровнять дыхание. Было видно, что тот упал бы, если бы не руки Кайто, которые удерживали его за жёсткую талию, и было видно, как он готов одновременно умолять, чтобы это продолжилось, и вместе с тем хотел, чтобы его довели до оргазма прямо сейчас. Давать ему желаемое Кайто пока что не собирался. Он дёрнул его за собой, чтобы переместиться в спальню.       Волосы Акиры разметались по подушке, и грудная клетка до сих пор вздымалась в неровном темпе; его ноги раздвинули, и одну Кайто закинул на плечо, лёгким прикосновением целуя всё ещё немного трясущееся колено и внутреннюю сторону бедра. Эта нежность была обманчивой, потому что через полминуты он снова всё так же резко вошёл, теперь глядя Акире в лицо, выражение которого тот уже совершенно не мог контролировать. После нескольких глубоких толчков Кайто замедлился.       – Быстрее... – хрипло проговорил Акира. Кайто пригвоздил его запястья к простыне, переплетая пальцы со своими.       – Может, попробуешь быть немного вежливее? – Голос был негромким, спокойным, и казалось, будто проблем с дыханием этот человек совершенно не испытывал. У Акиры не оставалось сил на вспыхнувшую в середине груди злость – он понимал, что давно проиграл, но ради этого они всё и затеяли. Так было каждый раз – со временем приходилось подчиняться.       – Прошу... Пожалуйста. – Слова давались трудно, а медленный, но грубый толчок выбил из горла ещё один стон. – Блять... Пожалуйста, умоляю, быстрее.       – Так лучше. – Это прозвучало уже шёпотом в его ухо, и Кайто выполнил просьбу, что вызвало новые стоны, звучащие уже рвано и хрипло. Акира понял, что сейчас кончит; его сердцебиение, казалось, наполняло всё тело, отдаваясь в висках и ушах.       – Я сейчас... Пожалуйста... – Слова прозвучали на выдохе уже абсолютно бессильно, но Кайто его понял. Отпустив запястье и скользнув по напряжённому животу, он несколькими мучительно резкими движениями довёл его до оргазма, который отдался пульсацией словно в каждую клетку, заполняя сознание и застилая глаза; в эти секунды Акира хотел чувствовать Кайто так близко и глубоко, как физически уже было невозможно – на пике он ощущал, что готов отдаваться и подчиняться ради этого хоть сотни раз. Собственный голос он не слышал и ему стало окончательно плевать на выражение лица; через несколько жёстких движений Кайто кончил сам, и только теперь позволил себе шумно выдохнуть и опуститься к шее и губам Акиры, чтобы коснуться их несколькими беспорядочными поцелуями.

***

      – Прекрати провоцировать меня на собраниях перед всеми. Не надо вмешивать в работу своё желание быть оттраханным жёстче, это непрофессионально.       – Я не пытаюсь вас провоцировать, Такэда-сан. Мне действительно искренне не нравятся ваши решения.       Они лежали уже после душа, откинувшись на подушки, и пальцы Кайто по какой-то инерции перебирали волосы Акиры. Их взгляды снова пересеклись – Акира принял свой обычный самоуверенный вид, но чуть более удовлетворённый и усталый, чем до этого. Кайто смотрел на его красивое лицо слегка задумчиво.       – Ты же понимаешь, что в любом случае по итогу всё будет так, как я скажу?       – Тогда я уволюсь, – хмыкнул Акира.       – Не уволишься. Эта манипуляция стара, как мир. Я тебе не позволю.       Глядя в спокойные глаза, Акира прекрасно понимал, что выдал своему начальнику прерогативу что-то ему позволять, не позволять, полностью забирать себе контроль и выигрывать в каждой игре уже безвозвратно; но только улыбнулся в ответ и отвёл взгляд.