Контур невозврата.

12 января 2025 года. Город Бирск, Республика Башкортостан. 07:20. ‎Утро началось с того, что в трубах зашумела вода. ‎ ‎Я лежала с открытыми глазами и слушала, как соседи сверху начинают новый день. Где-то плакал ребёнок, где-то стучали молотком — вечный ремонт, который длился уже года три. За тонкой стенкой сестра уговаривала племянниц есть кашу. ‎ ‎— Сабина! Вставай, а то опоздаешь! ‎ ‎Я села на кровати. Старый диван жалобно скрипнул. В комнате было холодно — батареи грели еле-еле, а окно на кухне, которое давно пора было менять, заклеили скотчем ещё в октябре. ‎ ‎Обычное утро. Обычная жизнь. Обычный день сурка. ‎ ‎Я натянула джинсы, старую толстовку, которая когда-то была синей, а теперь стала серо-синей, и поплелась на кухню. Сестра уже наливала детям молоко. Девчонки сидели за столом — шести и четырёх лет, две кнопки, которые умудрялись перепачкаться даже там, где пачкаться негде. ‎ ‎— Тётя Сабина! — младшая, Арина, сразу потянула ко мне руки. — Смотри, я кашу ем! ‎ ‎— Молодец, — я чмокнула её в макушку и села рядом. ‎ ‎Сестра — Лена, старше меня на десять лет — посмотрела на меня с тем особенным выражением, которое появлялось у неё, когда она хотела что-то сказать, но не решалась. ‎ ‎— Чего? — спросила я. ‎ ‎— Отец опять... — она кивнула на закрытую дверь спальни. ‎ ‎Я вздохнула. Отец работал сторожем на стройке — инвалидность после инфаркта не давала делать ничего серьёзного. Но иногда он срывался. Денег вечно не хватало, он переживал, а потом шёл в магазин. И всё начиналось по новой. ‎ ‎— Кредиты платить когда? — спросила я. ‎ ‎— Двадцатого. Как всегда, — Лена отвернулась к плите. — Я взяла подработку, но всё равно... Сабин, может, ты после учёбы сразу на работу? Хоть немного... ‎ ‎— Знаю, — перебила я. — Думаю. ‎ ‎Я доела кашу, собрала рюкзак и вышла на улицу. ‎ ‎Мороз щипал щёки, автобуса не было, а в голове крутилась одна мысль: деньги. ‎ ‎Их вечно не хватало. На еду хватало. На коммуналку — с натяжкой. На кредиты — впритык. На новую одежду, на нормальную жизнь, на то, чтобы выдохнуть — не хватало никогда. ‎ ‎В поликлинику я пришла замёрзшая и злая. ‎ ‎--- ‎ ‎В очереди сидели трое. Я устроилась на жёсткой скамейке, достала телефон. В наушниках заиграло что-то старое, мамино. Она любила эту песню. Аквариум. Город золотой. ‎ ‎Мама умерла в 2020-м. Сердце остановилось. Ей было сорок два. ‎ ‎После неё всё как-то... рассыпалось. Отец держался полгода, а потом сломался. Лена тянула семью, но у неё самой двое детей. А я... я просто плыла по течению. ‎ ‎— Следующий, — медсестра выглянула из кабинета. — Заходите. ‎ ‎Я зашла. ‎ ‎За столом сидел мужчина. Не пожилой врач, которого я помнила с детства, а кто-то новый. Лет тридцать, ухоженный, дорогие часы на запястье, белый халат сидел идеально. ‎ ‎— Присаживайтесь, — он улыбнулся. — Вы за справкой? ‎ ‎— Да. ‎ ‎— Сейчас всё сделаем. ‎ ‎Он быстро заполнил бланк, поставил печать. А потом, вместо того чтобы отдать, положил передо мной глянцевую брошюру. ‎ ‎— У вас голова часто болит? — спросил он вдруг. — С утра? Мигрени? ‎ ‎— Да, бывает, — удивилась я. — А что? ‎ ‎— У нас тут есть новые обезболивающие, — он открыл ящик стола и достал маленькую упаковку. — Бесплатно, по программе. Попробуйте. ‎ ‎Я взяла таблетки, запила водой из стакана, который он пододвинул. ‎ ‎— А это что? — я кивнула на брошюру. ‎ ‎— О, это интересно, — он оживился. — Психологический эксперимент. Международный проект. Изучаем поведение молодёжи в изолированной среде. Оплата — сто миллионов рублей. Каждому участнику. ‎ ‎Я замерла. ‎ ‎— Сто... миллионов? ‎ ‎— Да. Срок — от двух недель до двух месяцев. Полный пансион. Красивый особняк, лес, никаких забот. ‎ ‎Я смотрела на брошюру. Улыбающиеся лица, шикарный дом, идеальная картинка. ‎ ‎— Мне шестнадцать, — сказала я. — Без родителей нельзя ведь подписывать. ‎ ‎— Можно, — он улыбнулся. — Проект имеет господдержку. Участники старше четырнадцати подписывают сами. Родителей уведомят потом, когда вы уже будете на месте. ‎ ‎Я молчала. ‎ ‎— Подумайте, — он подвинул брошюру ближе. — Прошло около 15 минут, пока я взвешивала все за и против. — Ваша семья сможет решить все проблемы. Кредиты, долги, новый дом. Вы же хотите помочь? ‎ ‎Откуда он знал про кредиты? Я не говорила. ‎ ‎— Хочу, — выдохнула я. ‎ ‎— Тогда подписывайте. ‎ ‎Я подписала. ‎ ‎Не потому что была дурой. Потому что устала. Потому что каждый день видеть, как сестра убивается на двух работах, как отец пьёт, как девчонки донашивают чужую одежду — это выматывает. ‎ ‎Сто миллионов решат всё. ‎ ‎Я подписала, встала и пошла к выходу. ‎ ‎И тут почувствовала, что что-то не так. ‎ ‎Голова закружилась. Не резко — плавно, как будто я выпила лишнего. Ноги стали ватными. Я опёрлась о стену. ‎ ‎— Всё нормально? — участливо спросил мужчина. ‎ ‎— Да, просто... — я моргнула. — Таблетки, наверное. ‎ ‎— Обезболивающее, бывает, — кивнул он. — Посидите. ‎ ‎Я села обратно на стул. Глаза слипались. В голове шумело. ‎ ‎— Я, наверное, пойду... — попыталась встать, но он мягко надавил мне на плечо. ‎ ‎— Посидите. Сейчас пройдёт. ‎ ‎Я видела, как он смотрит на часы. Ждёт. ‎ ‎— Что вы мне дали? — спросила я, но язык уже заплетался. ‎ ‎Он не ответил. ‎ ‎Дверь кабинета открылась. Вошли двое — мужчина и женщина, в такой же униформе. Молча, без слов. ‎ ‎— Готова? — спросила женщина. ‎ ‎— Да, — ответил тот, с часами. — Девятая. Осталось двое. ‎ ‎Меня подхватили под руки. Я хотела крикнуть, но из горла вырвался только хрип. Тело не слушалось. ‎ ‎— Восьмая спит, девятая засыпает, — сказал кто-то. — Грузите. ‎ ‎Последнее, что я запомнила — холодный воздух на улице, силуэты людей в тёмном, и чьи-то ноги, мелькнувшие перед глазами, когда меня заносили в машину. ‎ ‎А потом — темнота. ‎ ‎---