Танцующий в тени

Рассвет застал Рюдзи на пустынной улице. Клуб остался позади, вместе с музыкой, светом и чужими взглядами. Он шёл медленно, не торопясь. Город просыпался: где-то заурчал первый мусоровоз, зажглись окна в многоэтажках, запахло свежей выпечкой из круглосуточной пекарни. Парень свернул в переулок, потом — ещё раз. Дорога домой была длинной, но он любил эту прогулку. Время, когда можно побыть одному. Когда никто не смотрит. Дом, где он жил, находился в старом районе, который время обходило стороной. Трёхэтажное здание из побуревшего кирпича, узкая лестница, обшарпанные перила. Ни консьержа, ни лифта, ни камер. Идеальное место для того, кто не хочет, чтобы его замечали. Квартира находилась на последнем этаже. Самая маленькая в доме — всего одна комната, совмещённая с кухней, и тесная ванная. Но танцор любил её за то, что окна выходили во двор, где росли старые вишни. Весной они цвели, и это было единственное, что он считал красивым в этом районе. Внутри было скромно. Настолько, что любой, кто вошёл бы сюда, удивился: тот, кого желают в самом дорогом клубе Гиндзы, живёт в такой бедности? Узкая кровать у стены, застеленная тёмным пледом. Письменный стол, заваленный книгами. Старый шкаф, где на плечиках висели две сменные рубашки и пара джинсов — вся его одежда на каждый день. И книги. Много книг. Они стояли на самодельных полках, занимавших всю свободную стену. Японская классика, русские романы, поэзия, философия. Потрёпанные корешки, закладки между страниц, пометки на полях. Когда Рюдзи не танцевал, он читал. Это было единственное, что заполняло пустоту внутри. Ни телевизора, ни компьютера. Только старый проигрыватель и стопка пластинок в углу — джаз, классика, иногда что-то современное, но редко. На столе, рядом с книгами, стояла фотография в простой деревянной рамке. Женщина, молодая, с грустными глазами. Никто не знал, кто это. Парень никогда не рассказывал. Он скинул кроссовки у порога, повесил куртку на крючок. Прошёл в комнату, но не лёг. Вместо этого подошёл к окну, раздвинул занавески и посмотрел вниз, во двор. — Ты здесь, — тихо сказал он. Она ждала. Маленькая трёхцветная кошка сидела на подоконнике соседнего заброшенного дома и смотрела прямо на него. Она появилась здесь несколько месяцев назад — худая, облезлая, с подранным ухом. Танцор сначала просто оставлял ей еду на ступеньках. Потом она начала ждать именно его. Он вышел во двор. Кошка спрыгнула с подоконника и подбежала, ткнулась мордой в ногу. Рюдзи присел на корточки, достал из кармана куртки маленький пакетик с кормом — он всегда брал его из клуба, остатки с кухни — и высыпал на расстеленную бумажку. Кошка ела. Парень смотрел на неё. — Голодная, — сказал он не вопросом, а утверждением. Кошка фыркнула, не отрываясь от еды. Он протянул руку и провёл по её спине. Шерсть была мягкой, тёплой. Кошка зажмурилась от удовольствия, но есть не перестала. — Ты хоть знаешь, что я на сцене делаю? — тихо спросил он. — Нет. Тебе всё равно. Тебе лишь бы поесть да погладили. Кошка дожевала, облизнулась и посмотрела на него жёлтыми глазами. — Понимаешь, — продолжил танцор, — сегодня один важный человек приходил. На меня смотрел. Все вокруг чуть не ползали перед ним, а я даже не взглянул. И ничего мне не было. И не будет. Потому что мне всё равно. Он помолчал. — Тебе бы тоже было всё равно, да? Если бы ты умела думать. Кошка зевнула и потянулась. Рюдзи улыбнулся — впервые за долгое время. Коротко, едва заметно. — Ладно, иди. Завтра приду. Кошка не ушла. Она свернулась клубочком у его ног и закрыла глаза. Рюдзи посидел ещё немного, глядя. Потом встал, отряхнул колени и пошёл обратно в подъезд. На пороге оглянулся. — Дура, — тихо сказал он. — Холодно же. Но кошка уже спала. Он поднялся в квартиру, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Несколько секунд стоял в темноте прихожей, слушая тишину. Потом прошёл в комнату, лёг на кровать прямо в одежде, накрылся пледом и закрыл глаза. За окном светало. Где-то вдалеке запели птицы. Кошка спала внизу, свернувшись калачиком на холодных камнях. А Рюдзи уже не видел снов. Он вообще редко их видел.