сигаретка без кнопки

В горло льется этанол, на языке кисло, в ноздри бьет едкий запах спирта. Лимон на чайном блюдце засохший, корка потемнела неприглядными пятнами. Интеллигентно. Хотя нет. Дешево, пиздец как. И устаревше. Перед глазами мечется фигура в сизо-коричневом пальто. Научите Сута, блять, хотя бы переодеваться; к тому же, мог бы и закрасить эту уебски режущую глаза средь темной шевелюры, сожженую перерождением белую прядь. Бред, Алекс. Ты же говорил, что выглядит интересно. Говорил, что тебе это даже нравится. Кому-то в здравом уме может что-то нравиться в Уиле? Похуй. Совесть можно заткнуть косым оправданием, что это была попытка потешить хрупкое эго брюнета. Аплодисменты эгоизму этого бедолаги. Неухоженная псина пытается донести очередной неебический бизнес-план "из грязи в князи" плавящемуся от влитого градуса мозгу Квакити. Градус.. Температура в черепной коробке схожа с ценой, которую пернатый отдал за бутылку грязно-рыжей жидкости, последние капли которой остались на дне стакана. 200 или 300?.. Цельсий или Фаренгейт? В лицо прилетает картонная коробочка, шелестнув тонкой пленкой. В гостиной темно - надпись не различишь, но обоняние не обмануть. Алекса тянет блевать, но Сут расстроится, если обивка дивана, на котором он спит, пропахнет прямо таки поэтичным, Николаевским сочетанием коньяка с лимоном и кислотистым содержимым птичьих внутренностей. Хотя, вдруг он эметофил. Опровергнул бы это, если почаще ходил в душ. Пореже маячил бы перед темными глазами Алекса. Слушал бы своего горе-партнера. Наверное, так можно назвать их взаимоотношения. Квакити не хочет думать. Сплевывает в остатки этила желчью, просящейся наружу. Сут слишком увлечен своими словами, он не видит, он знает — шатен, помноженный на полтинник спирта, хороший слушатель. Стакан из дрожащих пальцев выдергивает, смеется сипло, заливисто, словно лает — даже в этом походит на облезлого пса. А ведь курильщиком прослыл из них двоих Алекс. Допивает. Точно эметофил. Лечись, Уилли. К чему это?.. Да. "LD Compact". В ушах звенит голос Сута. — Хотел сделать тебе приятно, утенок.. А то ты совсем из дома не выходишь. Квакити больше похож на драного селезня с тусклыми перьями. C'mon, им обоим реально нравилось каждый день видеть полусгнившую утиную тушу? На сетчатке выжжен образ рогатого. Вроде, запахи и вкусы — самые яркие триггеры. Сначала было хорошо; Алекс бы даже сказал, очень комфортно. Пока каждая щель хоть какого мало-мальского пустого пространства в общей квартире не заполнилась пустыми бутылками, а от самого некурящего Квакити не начало за метра два нести дымом из-за постоянно стоявшего в доме смрада. Смотри, Алекс, ты стал ровно тем, кого презирал. Пьешь, выкуриваешь по пачке сигарет в день и пытаешься оправдаться тем, что отдаешь за одну такую почти в три раза дороже, чем когда то отдавал он. Смех у Уилбура всегда истеричный. Длинные пальцы вытягивают из безвольных рук пернатого пачку, шурша оберткой. Говорит что-то про «неблагодарного». Прикуривает. Затягивается. Склоняется к губам Алекса. На лицо брюнета ложится ладонь, шатен отталкивает от себя чужую морду псиную. Уил выдыхает в лицо дым. Квакити сплевывает желчь на пол. Легкие вместе с трахеями, прихватив пищевод и кишечник, просятся наружу. Джонатан только их и покупал; ебаная экономия, ебаная меркантильность Джея, ебаные дешевые сигареты. Ебаный Шлатт не лезет из головы. Пернатый шатко поднимается на ноги, отталкивает прочь недовольно ворчащего и "по-доброму", как он самодовольно думал, клянущего его Сута, давится глухим кашлем. В горле ком, в горле горечь, внутри спирт. Алекс плохо осознавал пройденный до ванной путь, перед глазами стояла пелена пьяной сонливости. Раз - шаг, два - шаг, три - Квакити смотрит на себя в отражении. Пустой. Скучный. Уил гасил шутки, что Квакити скоро шагнет в окно, Квакити не против — это было бы даже проще. Он уже чувствует себя трупом, неестественно изломанным на земле под рядами одинаковых карнизов. Глаза почти черные, как две дыры. У Сута такие же. Уилбур чиркает огнивом, подпаляет в этой бездне керосин, бесится, "горит", опадая серым пеплом каждый раз, как у Квакити не выходит спародировать поддельный интерес к его шизоидным идеям и теориям. Алекс — отсыревшие щепки. Он не вспыхнет, как бы Сут не пытался. В гостиной его встречает блеск этих самых черных дыр в полутьме. Сут закидывает на плечи младшего руки по локоть. От него пахнет дымом - в пальцах зажата почти стлевшая сигарета. Брюнет со всей возможной ему артистичностью склоняет набок голову, растягивая обветренные губы в подобие драматической маски; вроде, когда-то он упоминал свою любовь к театру. Алекс перестал запоминать его монологи недели две или три как. Хотя, на актера Уилбур бы не сгодился. С его мимическими задатками и наклонностями место ему скорее в лечебнице для психбольных. Руки кольцом смыкаются на шее пернатого. Мозг Квакити начинает стопорить, как закоротивший компьютер. Ошибка 404 - такие действия этому Алексу чужды. Восприятие меняется - до вымотанных нервных окончаний медленно доходит даримое спиртом опьянение, черты лица Сута плывут, отражаясь в черных радужках. Да и последний на радостях эфемерного успеха очередного не менее конченные, чем предыдущее, умозаключения прикончил две стопки; Квакити не заметит - от него от самого разит за километр спиртным. Шаткими шагами нерадивая пара крутится слабыми оборотами по комнате. Раз-два, раз-два.. Жалкое подобие вальса обрывается тем, как неудачно последний оступился. Уил валится спиной на диван, не отпуская шеи шатена. Сигарета тычется в черные пряди, не прикрытые привычной шапкой. Алекс точно пропахнет этим блевотным смрадом. Уил затягивается, тушит об обивку, уже не медлит — да Квакити и не сопротивлялся бы в этот раз. Губы у Сута ледяные, в легких оседает дым. На языке вкус спирта. Если горит в твоей душе свеча, поделись с другими. Если ты сгорел изнутри, сожги и их - чем они лучше тебя? Смазанно, почти без удовлетворения. Зато гасит керосин Уилбура и раздувает пепельно-серые угли Алекса. Последний отстраняется, смотрит на растянутую гримасой улыбку. Суту и впрямь пора в психиатричку. — Мятные с кнопкой, Уилбур. — Пернатый знает, что тот слишком быстро это забудет. И снова принесет синий «LD». Алекс уже привык.