Удачи, Майкл

ЗАРАНЕЕ ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ ЗА ОШИБКИ! ----------- Хоукинс, Индиана, 1989 год. История, продлившаяся 6 лет наконец закончена. Главного врага этого города больше нет и волноваться не о чем: дети больше не боятся выходить на улицу, военные больше не "создают этот чёртов купол вокруг города". Никто не говорит о странных происшествиях, заговорах, похищениях, давно уже не верят старикам на лавках. Жизнь течёт мирно и спокойно и лишь в отдаленных кругах знают: компания из детишек спасла Хоукинс - город, проклятый сатаной. Вот только те детишки, кажется, больше не смогут стать такой же сплоченной компанией, не найдут больше повода встретится. Казалось, что о такой жизни они и мечтали: о мире, о спокойствии, учёбе. Но что же в этом мире общего для них? Для их дружбы? Ребята разъехались по городам, открыли свой бизнес, стремятся к тому, что бы мир их запомнил, кто-то нашёл свою любовь, а некоторые не нашли себе призвания из-за утраты. Ну как некоторые.. Лишь один Майк Уиллер - парнишка, потерявший много в этой жизни, парнишка, никак не обустроивший свое прекрасное гнездышко. Все, чего он в жизни добился - одиночество и постравматический. Возможно таким грузом на него упала громкая потеря той самой супер-женщины, которой он так часто посвящает свои записи, мечты, сюжеты, а может тот мальчик, ради которого Майкл обыскал даже другой мир. Такое чувство, будто он, парнишка с вечным горшком на голове, с яркими янтарными глазами и самым мягким в мире лицом, понимал Уиллера по настоящему: так, как не понимает никто, так, как невозможно представить. Каждую ночь, валяясь в чарах бессонницы, он крутит тот самый момент. Тот момент, когда нужно было ответить другое. Совсем иное... Открыть чувства, сказать правду, сознаться ему. Он крутил его по десять раз каждые сумерки и глубокую ночь, будто старую пленку со времен ребятчества, будто эта пленка стерлась.. Что бы он ответил? Сказал бы, как дорог ему этот человек, как близки ему янтарные глаза, или двинулся бы вперёд, проводя своими вспотевшими от волнения руками по изгибам спины. Но на это все плевать, ведь он ответил не то, что так истошно желал. Он соврал и эта горькая ложь создала из счастья, долбившего внутри в унисон с шумом сердца, глубину, в которой оказалось так легко утонуть. Да, ему точно стоило сказать это. Неважно как, хоть как нибудь. Все же, пусть между ними остались лишь воспоминания, второй - Уилл Байерс, так и не нашёл свою любовь. Он застыл в такой же глубине, слоняясь по барам и ища. Ища лицо Майка в каждом из них, из этих биомас. Он совсем не осмеливается звонить, приходить, слушать. Важно, что он сам не понимает своей робкости и страха. Наверное, давние слова Майка настолько травмировали парнишку, что он просто не может принять существование своего шанса. Так, слоняясь по барам, Уилл то и делал, что отрывался с разными парнями. Каждый из них был словно по шаблону - кучерявый, темноволосый, высокий, не такой уж и массивный, но умный и совсем не тормоз. Этот раз не отличался ничем, только улыбка Уилла светилась все ярче. Он потихоньку забывал, или думал, что забывал.. Шатен не крутил это в голове, а отдыхал, сидя за барной стойкой и выпивая свой бокал Лонг Айленда, когда к ниму подошёл очередной, выжитый по шаблону, парнишка, а Байерс лишь одобрительно положил руки на его запястье, о чем то поискренее болтая, но чаще всего, конечно, замыливая глаза добротой. Он ждал лишь очередной беспорядочной половой связи, чтобы после снова забыть нового знакомого. Как только их сладкий разговор подошёл к концу, Уилл изменился в лице и крепко ухватил парнишку за руку, отводя его в уборную, будто не обращая внимание ни на кого, будто в этой толпе было по-мертвому тихо, словно все люди разошлись по сторонам, пропуская парочку в обитель страсти. Минутой после, в неубранном общественном туалете, байерс так страстно трогал кучерявого тусовщика, стараясь делать это так, как сделал бы с тем давним другом - с его любимым Майком. Он целовал, лез, кусал, но не получал нужного удовольствия: никакой любви и желания. Только партнёр, прикрывая рот руками, дивилась умелости Уилла и двигался ему в такт, закидывая приторно-сладкими комплиментами. Если с Байерсом все понятно, то Майкл был совсем не счастлив. Состояние парнишки было настолько не стабильным, что решение напиться казалось самым лучшим. Нет, не выпить, а набухаться. Набухаться так, чтобы ничего не помнить. С этими мыслями Майкл сам не понял, как оказался в баре, сидя за этой стойкой. Сколько человек здесь просидело, сколько тонн алкоголя здесь было выпито.. Но это - его первый бокал за такое длительное время. Он долго крутил его в руке, боясь выпить. Он даже не знал, что в этом бокале и что он подразумевал под "дайте самое крепкое, что у вас есть". Не стоило делать таких быстрых заявлений.. Эта затея казалось глупой, но раз сказал - значит сделал. Но тут Уиллер совершил ещё одну глупую ошибку и выпил все залпом до последней капли. В горло мигом ударил жар, приятный жар, но за хорошим следует плохое: горло начало жечь, словно рвать изнутри, но брюнет надеялся, что это то, что ему нужно. Просидев на стуле минуту и втыкая в пустой бокал, он думал, что вот - вот получит гору наслаждения и его сердце прямо в эту же секунду перестанет дрожать и трепещать, но оно билось все сильнее и сильнее, пока в глазах не начали кружить чёрные пятна, а, приглушенная свистом в ушах, музыка не давала покоя. Горечь стала невыносимой, пробирала до слез и отдавала болью. Он, пошатываясь, встал с места, быстрыми шагами направляясь в туалет. Руки не слушались и дверь казалась до дрожи тяжёлой, но желание не вырваться прям тут взяло верх и он с шумом отворил дверь, выблевывая все содержимое в раковину и промывая её проточной водой. Пустая и тихая до этого комната, утопающая в полном одиночестве, как по волшебству накрылась вздохами. Тихими, резкими. Эти вздохи разделяли два человека, скорее всего даже два парня. Не знаю, почему Майк выключил кран, прислушиваясь, тем самым совершив огромную ошибку. В какой-то из кабинок точно занимались непристойностями, но Уиллеру было интересно далеко не это: шепот одного из присутствующих напоминал ему друга. Такой же тембр, мурчание, такие же бесспокойные вздохи. Слово. Одно слово и Майк понял абсолютно все. Из кабинки донеслась фамилия. Это был другой человек, но из его уст вырвалось то самое, чего боялся брюнет. "Байерс". Этого хватило, чтобы ноги окончательно превратились в вату, подкосились так, словно только что Уиллер полностью потерял контроль над своим телом. Громкий звук и паренёк грохнулся на пол. Пусть его желудок был опустошен, но алкоголь словно и не выходил из его организма, мучительно пропитывая каждый сантиметр тела, проникая в каждый орган. Давление скакало. Майкл не мог представить, что сейчас это происходит не с ним, но прямо здесь и сейчас. То, о чем он мечтал.. В миг упало и растворилось в унисоне этих громких, пошлых вздохов. Уборная снова покрылась мучительно тишиной. Она давила горло брюнета, готовясь опереться на него всем своим весом, который сейчас ощущался максимально тяжело. Давление вызвало звон в ушах, приглушая любые звуки, даже быстрый шорох одежды из кабинки, который, кажется, брюнет и не хотел слышать —Майк? Раздалось тихое, но достаточно отчётливое слово, чтобы парнишка, сидящий на холодном кафеле, поднял глаза на силуэт, вслепую ища свои очки, но к сожалению не найдя их. Он на секунду забыл, что может видеть и без них, но белый шум и геометрический кошмар в глазах не позволяли увидеть. Увидеть беспокойное и ошарашенное лицо Байерса, его взъерошенные волосы и неровно вздымающуюся грудь. Уилл стоял полностью шокированным, совсем не осознавая, что ему нужно делать. Спустя время он начал говорить. Слова предназначались незнакомцу, стоящему у кабинки. Уиллер не слышал ничего. Он ощущал себя рыбой в аквариуме. Ничего в голове не складывалось, Майкл сидел в полуотключке. Вдруг Байерс достал телефон, судорожно что то кликая, а тот самый кучерявый парнишка принялся поднимать тушу опьяневшего, опирая его на свое плечо. Парнишку понемногу отпускало: слова становились все отчётливее, а тишь слезла с его головы, больше не сдавливая его мозги в кашу. Спустя миг пришло осознание его местонахождения, кто сейчас рядом с ним. Ноги постепенно выравнили ось, но он все ещё опирался на сильные лопатки стоящего рядом —Карл, неси осторожно. Такси подъедет через минуту Прозвучал знакомый мурчащий голос. Беспокойный, аккуратный. И Уиллер расслабился. Плевать на очки, на оставленные деньги у стойки, ведь рядом с ним Уилли. Где то там, сзади, стоит и смотрит, беспокоится, возможно даже скучал.. Майкл поднял голову, посмотрев на чёрные кудрявые волосы того самого Карла, а после обернувшись. Пусть и Майка несли не так уж и быстро, бережно, но он все равно боялся потерять старого друга из виду. В затылок ударил лёгкий ветерок. Они оказались на улице —я могу сам.. Наконец хоть что то произнёс "травмированный", стараясь подняться, но мягкая рука Байерса остановила его, проведя от плеча до запястья ладонью, оставляя за собой дорожку мурашек. Таким образом он без слов просил Майка расслабиться, а Майк в свою очередь понимал, что он в безопасности. Долго машину ждать не пришлось - Уиллер вскоре оказался в теплом салоне, валяясь на ровном плече друга, что предпочитал довезти туалетного стукача в сохранности. Всю поездку они молчали. Уиллу было нечего говорить, а Майк был вынужден - во сне немного неудобно болтать.