Бетонный папа

Крепкий, словно морской узел, сон прервали радостные возгласы отца с кухни. Попытавшись закрыться от всего подушкой, Ламперт услышал, что, кажется, сейчас его настигнет не очень приятная участь. Дверь в комнату открылась, оставалось только притвориться мертвым. Может быть, хотя бы это прокатит, но, к великому сожалению, с бедного мальчишки сдернули одеяло. — Ламперт! — радостно сказал Уолтер, прежде чем начать щекотать сына. От такого жеста Ламп не удержался от пищащего смеха. — Нет! Стой, остановись!! — сквозь слезы смеха Ламперт пытался убрать руки отца, дергаясь словно змея на солнце. — Ламперт, мы сейчас пойдем кататься! — сказал старший, отпуская сына. На лице красовалась самодовольная улыбка. У Уолтера было мало выходных дней, а тут возможность провести время с сыном. Оставить приятные воспоминания о себе. После слов отца о скорой прогулке лицо Ламперта тут же изменило свое выражение на какое-то недовольное. Он перевел взгляд на часы, стрелка которых показывала двенадцать. Юноша всю ночь играл в Майнкрафт со своим лучшим другом Каспером и именно по этой причине лег только под утро. Ему хотелось отоспаться, но увидев, что глаза отца тут же погрустнели, решил, что он пойдет кататься, как бы холодно на улице ни было. — Хорошо, я пойду… но сперва завтрак, — сказал юноша, все-таки улыбнувшись, понимая, что отец был рад тому, что сможет провести с ним время. На кухне он заточил несколько бутербродов, запив их теплым чаем. Отец был где-то на улице, возился со старыми санками, а Марка и вовсе дома не было. Он был в городе по делам. Уйдя в свою комнату, он быстро надел теплую одежду и вышел на улицу к отцу, у которого уже все было готово. А Уолтер с трепетом относился к этой прогулке. Будто бы это было одно из самых важных событий в его жизни. В последнее время у него были не очень хорошие отношения с Марком, но, несмотря на это, ради сына они старались сохранить брак. Сам же здоровяк понимал, что Ламперт скоро совсем повзрослеет и проводить время с отцом ему будет вовсе не интересно. Ему хотелось оставить как можно больше приятных воспоминаний о себе. Поправив шапку сына, на лице Уолтера появилась улыбка. — Ты готов? — с наигранной драматичностью спросил тот, а после сам же, не выдержав своей серьезности, легко засмеялся. Он выглядел глупо, но очень искренним. — Конечно, готов! Спрашиваешь ещё, — сказал Ламперт, заражаясь смехом. Слегка толкнув отца, так, по-дружески, с какой-то озорной ноткой, он посмотрел на уже готовые сани, которые много лет пылились на чердаке их дачи, ожидая своего звездного часа, который наконец-то настал. Они шли по заснеженной дороге, но тут Уолтер остановился и указал пальцем на сани. — Садись, сейчас я тебя прокачу с ветерком! — сказал он веселящим тоном. Кажется, он забыл о взрослых проблемах и решил просто насладиться временем. Ламперт, недолго думая, сразу уселся на сани. Тут же сзади отец, разгоняясь, катил сани, а после отпустил. Сначала было весело, только вот поворачивать и тормозить на таком транспорте Ламперт не умел. Пытаясь остановиться ногами, он улетел вперед головой в сугроб, а сани потонули в снегу. Уолтер, увидев это, сразу же подбежал к сыну, помогая выбраться ему из снежных барханов. — Все в порядке? Ты не ушибся? — с неподдельной тревогой спросил он, отряхивая младшего от снега. Только вот вместо обиженных и нудящих возгласов со стороны сына он услышал только счастливый смех. — Хаха, я так глупо улетел! Это было очень неожиданно! — сказал он, будто бы не слышал вопросы отца о его самочувствии, хотя, возможно, он и на самом деле не слышал их. Заметив такую реакцию, Уолтер тоже улыбнулся, понимая, что переживать особо не из-за чего. Достав из сугроба его шапку, он хорошенько отряхнул ее от снега и накинул ее на чужую головешку. — Пошли, до крутого бугра ещё недолго, — сказал он, хватая сани за верёвку. Через время они и правда были у довольно высокого бугра, с которого явно было весело скатываться. Через время они хорошо накатали снег, по которому катались. Оба были с головы до ног в снегу, но веселые, как дети. И ведь знали, что дома их уже ждёт недовольный Марк, но сейчас эти мысли не особо их тревожили. Слепив напоследок глупого снеговика, они побрели домой. На улице было темно, словно ночью. Идя рука об руку, здоровяк показывал младшему звезды на небе и рассказывал о созвездиях, в то время как Ламперт восхищённо задавал ещё больше вопросов, подняв голову вверх, смотря на небо, засыпанное маленькими белыми звёздами. Они были такими красивыми, но такими далёкими и неизвестными. А дома их ждал Марк с обеспокоенным лицом. Сразу же начал отчитывать Уолтера, мол, как ему не стыдно ребенка морозить, а как только дело дошло до Ламперта, то мужчина корчил рожи за спиной супруга, пародируя его. Ламп же, наблюдая за этим, не мог сдержать смеха, поэтому Уолтеру тут же влетело. Всё-таки успокоившись, Марк позвал всех к столу. Аппетитный теплый ужин, горячее какао, аромат которого наполнил кухню… такая семейная обстановка, которой у них давно не было. Пока Марк мыл посуду, Уолтер подошёл к нему со спины и, обняв с осторожностью, поцеловал его в макушку, зная, что тот его сейчас прогонит. Но правда этого не последовало. — Я тебя люблю, и Ламперта очень люблю, — сказал тот тихо, но все-таки надеясь, что он услышит. Всё-таки каким бы засранцем он ни был, Марк все равно его очень любил. — Я тоже тебя люблю, — сказал он, положив свою руку на его мозолистую от постоянной работы ладонь.