Overture

      Ветер злостно пронизывал грандиозный по своим масштабам простор оранжереи. Стальные своды массивного сооружения взвывали, бросая в уши всю обреченность этого гиблого места. Некогда зелёный, полный детского смеха и восторга — зоопарк Крата, нынче стал пристанищем настоящего зла. Крепостью на пути справедливости и местом, куда так неумолимо тянуло Лею. Она помнит его совершенно другим: шумным, ярким, звучащим голосами животных со всего мира. Шаг за шагом новая картинка затмевает те яркие впечатления, что она обрела здесь когда-то. Теперь под её ногами хрустел окровавленный снег, а из каждого закоулка доносились тревожные звуки. Всё вокруг кричало — беги, спасайся, твоя жизнь может оборваться именно здесь.       Но Лею не волновали такие обыденные вещи, большет нет. С тех пор, как она навсегда утратила Карло — уют и покой исчезли из её жизни. А после исчезновения Ромео, она и вовсе не могла совладать с собой, одержимая лишь одним желанием — найти своего ученика во что бы то ни стало. Цель её поисков находилась совсем рядом. Лее казалось, что шёпот её главного врага играет с её израненным сознанием завлекая в ловушку. Впрочем ей было плевать, какая бы западня не ожидала, останавливаться уже было слишком поздно. Нельзя просто так сойти со своего кровавого пути и вернуться к прежней жизни. Воспоминания не отогнать, боль не унять, потери не возместить. Сейчас она была стихией снёсшей на своём пути десятки марионеток, туш и бог знает каких ещё проклятых созданий, оставленных защищать хозяйку зверинца. В такой удушающей атмосфере даже неувядшие экзотические растения казались ей проказой. Страшный, едкий запах тухлятины прокрадывался из зарослей. Он был сдавливающе крепким, как хватка приговорившего врага. Время давно перевалило заполночь и редкие проблески отчужденной луны прокладывали ей путь. Разбитое стекло сверкало под ногами переливами её собственной трагедии, силуэтами новоиспеченного друга — одиночества. Следы впереди то исчезали, то вновь проклевывались из-под снега. Блуждания между разбитыми, испорченными экспонатам наконец привели её к источнику. Главная оранжерея Крата, в сердце которой суждено наконец разбиться и сердцу Леи. Обойдя комплекс она обнаружила лишь намертво запертые врата, тотчас решение подниматься на смотровые площадки пришло само собой. Эффект неожиданности говорил сам за себя. Упасть с небес, как наказание свыше. В этом была некая высшая справдливость, тянущая Лею её тернистым и сложным маршрутом. Выбравшись из настоящей преисподней, идя по пятам своего врага и каждый раз хватаясь за соломинку. Она ступала уверенно и твердо, зная, что в конце сорвётся обратно, но лететь в пропасть будет не одна.       Проржавевший, ветхий смотровой мостик, расположенный почти под самым куполом, гудел и трещал под её ногами. Шаг за шагом она приближалась к чему-то неизбежному. Волнение внутри наростало, бушевало разгневанным морем в самой дальней точке подреберья. Лестница вверх буквально крошилась под её ногами, заставляя переносить вес тела на немеющие руки.       На самом верху её ждала просторная комната, навевающая давно позабытые чувства. Здесь даже пахло иначе: смрад и вонь больше не ощущались, им на смену пришёл запах свежести и спелой вишни и олеандра. Это сочетание пригвоздило её к полу на мгновение. «Я нашла тебя.­­» Сердце всё никак не могло угомониться. Барабанная дробь в лучших традициях известного на весь Крат симфонического оркестра. Она пошатнулась, ухватившись за первый попавший под руки объект. Длинные бордовые шторы, возлегающие прямо на пол едва выдержали её вес. Вокруг оказалось столько всего: стопки книг, ростом с саму Лею; вдохновленные чем-то неподвластным уму эскизы; золотые клетки; изящная красная кушетка из дорогой кожи — ни что иное, как пристанище настоящего кукловода. А над рабочим столом, поодаль, висели части тел, будущих или же уже побывавших в руках мастера, марионеток. Скраю на столе стоял притихший грамофон, вещающий раз за разом то же сообщение из магнитной катушки.

« Предупреждение для Маркионы, моей, увы, ещё живой «подруги». Важные обстоятельства привели меня к твоему порогу. Я ищу своего пропавшего ученика, и неудивительно, что первой мне в голову пришла мысль что к его похищению причастна ты или твои прихвостни. Я уничтожу их всех на своём пути. Считай это частичной компенсацией за то, что произошло с другим моим учеником. При первой же возможности я вернусь чтобы взыскать с тебя оставшийся долг. Постарайся не подохнуть до тех пор. Леа Флоренс Монад. »

      Она остановила эхо-проигрыватель, но слова всё так же нарочито звучали в её голове, требуя вознести их в предел возможных действий. Кровь разгонялась по венам с новой силой, ожесточная, горячая, как раскаленная сталь, сдерживаемая лишь её собственными сосудами. Бурный взрыв тысяч крыльев пронзил нависшую тишину. Лея приподняла заслонку на глазах своего золотого шлема, устремляя взгляд в разбитые стёкла. Птицы – звук удалялся прочь, прверащаясь в шум морского прибоя. Перед глазами вырисовывался удивительный танец в небе, неповторимый рисунок создаваемый природой. Она невольно вспомнила слова сестры:

« ..отец показал нам с мамой само великолепие – мурмурацию черных скворцов, очаровывающую и вовлекающую тебя в бесконечный пляс, который не в силах остановить даже сам Бог. Так жаль, что тебя не было с нами. »

      — Теперь я вижу, София, словно твоими глазами. – прошептала Лея, опуская забрало на место.       Изящно перепрыгнув ветхие перила на балконе, девушка наконец оказалась на финишной прямой. Сила природы безгранична и даже алхимикам не под силу её обуздать полностью. Без должного ухода, заботы и присмотра, всё вокруг затянулось, стремящейся ухватить хоть немного солнца, зеленью. Длинные лианы ползли как змеи под её ногами, расстилая красную дорожку во тьму, в которую она вот-вот окунется с головой. Каждый раз бросая вззгляд по сторонам с опаской, она и сама не заметила, как перед ней, словно из ниоткуда, возникли врата. Массивные, трехметровые, кованная сталь которых придавала дополнительной тяжести. Всё, кроме золотых витков и викторианских узоров, внушало монолитность сей конструкции. И будь на её месте кто угодно, даже из самого крайнего любопытства – уж точно не рискнул бы их открыть.       Налитые болью руки сами легли на поблекшую позолоту – низкий глухой скрежет стали, поднявшаяся вслед с земли пыль, окутали Лею. И так же стремительно, лучи восходящего солнца облили её теплом, насквозь пробиваясь сквозь припорошенные снегом стекла и крону могущественного дуба. Дерева, с которого и началась история этого места, строительство оранжереи и всего зоопарка, возрастом почти с сам Крат. Ветви, будто руки, тянулись во все уголки, оттеняя различные закоулки, давно поросшие чем-то удивительным и не менее опасным. А в самом центре, в уютной полутени, на вычурном троне из собственноручно созданных и уничтоженных творений, вальяжно восседала королева этого царства. Со всей присущей ей одной хитростью и интересом, она смотрела на давно припозднившуюся посетительницу. Внезапно, странный механизм на её левой руке наполнился ярким светом, выпуская длинную еле уловимую нить, резко замирая в сантиметрах от груди Леи.       — Говорят, со мной ищет встречи очередная марионетка-убийца.. – со слегка унизительным тоном произнесла Маркиона, делая взмах ногой с цирковой театральностью. — И кто же эта красотка, стоящая предо мной?       Выпрямившись, весь её экстравагантный трон померк. Сама примадонна была перед Леей, от чего та схватилась ещё крепче за меч на поясе. Не такой она запомнила Маркиону при последней встрече, что безусловно встревожило и напугало, но всё же не уняло желания сделать ещё несколько шагов вперёд.       Маркиона поистине обладала удивительной притягательностью. Нынешний образ внушал и страх и величие. В какой-то степени Лею влекло к ней. Бледно-голубая кожа казалась фарфоровой, как у куклы. Аккуратно уложенные платиновые локоны, ложащиеся на плечи, кроваво-красные глаза – делали её чем-то граничащим между абсолютной жизнью и абсолютной смертью. Ну и одета конечно же подобающе своему положению и вкусу. Её образ кричал о власти, что таилась в ней, в её мыслях, движениях, в руках, которых теперь не избежать Лее. Белая, как снег блузка, с пышными короткими рукавами на манжете, обшитая мехом, с отброшенным за спину длинным хвостом, словно продлевающим её волосы; тугой коричневый корсет из кожи, усиливающий осиную талию; облегающие штаны с набедренной портупеей; а в завершение черные сапоги выше колена, с ярко красной подошвой и высокими каблуками. Эта женщина не имела ничего общего с той девушкой, которую когда-то знала Лея. Изменилась до неузнаваемости, извратилась, осквернила своим обликом и деяниями светлые воспоминания. Как хорошо, что ярый оскал сейчас скрывала маска. Монад уж точно не хотела, чтоб её бурлящие эмоции сейчас были приняты во внимание. Синюшные губы Маркионы шептали что-то вновь и вновь.       — Впрочем не важно. – наконец сорвалось вдвое громче, Маркиона указала пальцем на застывшую Лею.       В слеюущий миг её перчатка вспыхнула голубым сиянием, отправляя всё те же голубые нити куда-то ввысь. Почти у верхушки дерева нечто пришло в движение. В тот же миг, со скоростью ястреба, к ней сорвалась внушительных размеров марионетка, напоминающая крылатого ангела.       — Нашла себе новую игрушку, Маркиона? – Лея произнесла слова уверенно, без капли страха, обнажая понемногу длинный клинок из ножен. — Ты всегда предпочитала, чтоб грязную работу кто-то делал за тебя.       — Наконец-то! О, как мило! Моя почётная гостья – Леа Флоренс Монад – снова выходит на сцену! – голос с ноткой удовлетворения стал мягче, пока синие уста расплывались в коварной улыбке. — Как же долгоя тебя ждала, Леа!       — Это взаимно, Маркиона. И всё же мне сложно поверить, что ты имеешь что-то общее с человеком которого я знала. – обнажив меч полностью, она сделала несколько шагов вперед, заняв боевую стойку.       — Как? Вот так сразу, в бой? – Маркиона будто опешила, отводя взгляд в сторону. — Подумалось, ты будешь более любезна ко мне. Прошло сколько? Десять лет? Неужели ты пришла доказать что ты стала сильнее? Убить меня решила? – громкий хохот пронзил усланный ароматом смерти и холода воздух.       — Ты давно не та, кого я знала. Теперь ты даже на человека еле похожа. Да, я пришла воздать тебе за всё. – Монад сняла золотой шлем, чтоб взглянуть прямо в глаза своему страху.       — Раз так, не буду тебя задерживать. Но и щадить тебя я тоже не стану, моя дорогая Лея.