О том, как сложно расставаться

Лестеру не нравится странный взгляд Анны, который она мельком бросает в его сторону. Вид у неё напряжённый, словно она ждёт чего-то грандиозного. Либо она достигла чего-то великого в своих медицинских расследованиях, либо наступает апокалипсис. Непонятно. Но это определённо вызывает в груди странное чувство тревоги, которое доходит до лёгкой нервозности в пальцах, когда парень пытается взять бутылку пива. Он уже точно начинает сожалеть, что согласился на общую встречу со всеми друзьями и знакомыми с университета, собравшимися в чьём-то загородном доме. Лэйн странно переглядывается с Яном, бросая взгляды в сторону арки коридора. Лестер переводит взгляд туда, пытаясь сообразить, в чём дело, но не замечает абсолютно ничего, кроме огромного шкафа-купе и кучи разбросанной обуви. Что-то не так. В самом начале вечера Лестер в целом вёл себя странно, даже очень нервно. Всем видом пытался показать, как ему плевать. Он по миллиону раз прокручивал в голове варианты встречи спустя столько лет, но всё равно не знал, как себя вести. «Как конченный», — мрачно отмечает в голове парень, отпивая из бутылки как можно больше, ощущая, как алкоголь ударяет в голову. Пальцы тянутся к щеке, начиная почесывать отросшую щетину, которую он даже не спешил сбрить. Было в этом что-то такое… завлекающее. Что-то, что делает его внешне старше, как и морально, продолжая жить с дырой в сердце и ненавистью. В арке мелькает силуэт Дмитрия, который продолжал выглядеть в этой тусовке «подростков» несуразно. Но, по словам Анны, мужчина просто не мог отказаться от встречи и быть рядом с сестрой, с которой теперь видится совсем редко. Взрослая жизнь, по мнению Лестера, совсем задушила всех. Его взгляд цепляется за лицо Лэйн, которая всегда выглядела младше своего возраста в период университета. Сейчас же парень отмечает синяки под глазами, которые она даже не стала скрывать косметикой, и огромный серый худи с капюшоном, накинутым на макушку. Девушка не старалась выглядеть эстетично, сидя на стуле с подогнутыми коленями с такой же бутылкой пива в руках и брошенным куском лайма внутрь, но даже так Лестер отмечал в ней эстетику. Не хватало только размазанной туши — и можно делать грустные фото, заливая в социальные сети с такой же атмосферной музыкой. Музыка на фоне играла расслабляющая, для атмосферы непринуждённой беседы с воспоминаниями об университетских событиях — от весёлых до нелепых и стыдных. Лестер каждый раз чувствует, как сердце сжимается, когда слышит упоминание прошлой жизни. Словно это было не три года назад, а всего неделю. Он даже не чувствует себя хоть сколько-нибудь виноватым в расставании. Всё случилось так, как к этому постепенно и шло. Несколько лет совместной жизни — и всё в помойку. Пока Анна продолжает рассказывать какую-то старую историю из жизни, упоминая Ноа, Лестер вновь чувствует, как в его сторону уже косится Грег. Застрелите его кто-нибудь прямо сейчас, если он ещё раз заметит чужой взгляд. Ещё немного — и нервная система точно не выдержит, решив покинуть вечеринку. Но он держится, предпочитая прятать эмоции за глотком напитка. Этого человека здесь нет и быть не может. Он точно не захочет находиться там, где находится Лестер. Это стало ясно, когда спустя год после расставания на прошлой подобной тусовке они чуть не подрались, крича друг на друга. Всё, что их удержало, — подруги, не желавшие даже близко видеть подобного. Тогда Ноа лишь раздражённо поправил очки, что-то буркнул Лэйн про парня и покинул с девушкой вечеринку. А Лестер уехал только спустя час, накидавшись по полной. Лестер прикрывает глаза, пытаясь отмахнуться от воспоминания с отчётливым лицом Ноа, где вместо прежней любви он видел только полное презрение и ненависть. В соседней комнате раздаётся грохот, который привлекает внимание всех, кто находился на кухне. Первой с места вскакивает Анна, решая направиться к месту происшествия. Следом спешат Грег и Лестер, который ещё прихватывает с собой бутылку пива. В глаза сразу бросается стоящий у полок Каин с хрустальным черепом в руках — без макушечной крышки, которая россыпью мелких осколков теперь лежит у него под ногами. — Каин, это же был подарок от Лэйн! — восклицает Анна, вытягивая ладони в предупреждающем жесте, когда замечает, что парень хочет сделать шаг. — Стой на месте! Осколки кругом. Девушка раздражённо фыркает, намереваясь покинуть комнату в поисках веника. Но не уходит, когда замечает в дверях брата с метёлкой и совком. И Лестер замирает, стоит взгляду зацепиться за знакомую фигуру позади мужчины. Быть не может. Парень не моргая вцепляется взглядом в лицо, которое тоже замечает Лестера, замирая в удивлении. В руках у него бокал виски со льдом. И в голове у Лестера только одно: «Когда он начал пить?» Ноа промаргивается первым, хмурит брови, бросая полный недовольства взгляд в сторону Грега, который активно делал вид, что его заинтересовала полка с медалями. Следующий вопрос, который точно возникает у двоих одновременно: «Как давно он здесь?» По ощущениям Лестера, все звуки не исчезают, как это обычно описывают в книгах, когда герои встречаются спустя долгое время, а наоборот усиливаются. Бьют по ушам настолько сильно, что он вполне мог бы услышать, как на втором этаже передвигается Кира. Отвлекается на звук вздоха и возмущения Анны, поворачивает голову к девушке, оставляя свою бутылку пива на полке неподалёку. В зале становится слишком тихо, слишком малолюдно. Словно все, кто находился здесь, решили ретироваться быстрее, чем услышать недовольное ворчание Ноа. К слову про него… — Привет? Лестер вздрагивает, когда слышит до боли знакомый голос, прикрывает глаза на секунду. Лучше бы не слышал. Только больнее себя начинает ощущать. И при этом всё так же пусто. Он нервно дёргает плечом, разворачиваясь лицом к собеседнику, встречаясь с карими глазами, полными безразличия. Где-то в глубине этих глаз Лестер предчувствует неладное, когда вдобавок замечает хмурую складку между бровей. Он не знает, куда деть руки, и даже сожалеет, что поставил бутылку на полку. Поэтому решает сложить их на груди. — М-м… Здравствуй, Ноа. — парень едва сдерживается, чтобы не произнести чужое имя с ноткой издевки, поэтому прикусывает внутреннюю сторону щеки, стараясь успокоиться. Судя по выражению лица парня, Лестер всё же не сдержал какую-то лицевую мышцу. Но он вновь отвлекается на какой-то шум позади Ноа. В следующую секунду парня уже грубо толкают в грудь. Лестер, не ожидавший подобного действия и силы, не удерживает равновесия, приземляется на пол, больно ударившись копчиком. Музыка, кажется, становится чересчур громкой. Ноа оказывается сверху над ним, не жалея силы ударяет прямо в нос Лестеру. Голову ведёт в сторону. Больно. Очень. Парень точно не жалел удара, а Лестер даже не шевелится, позволяя продолжать побои. Он лишь смотрит в карие глаза, в которых плещется гнев и непонимание. И… влага в уголках глаз? Он был безвольной куклой, позволяющей делать с собой всё, что вздумается. Если Ноа от этого легче, то он готов принять любой удар. Он определённо этого заслужил. Когда Ноа заносит кулак для нового удара, его резко подхватывают под мышки, поднимая с Лестера. Парень чувствует влагу под носом и не сдерживает усмешки. Он совсем сошёл с ума? Чьи-то руки рывком поднимают его с пола, обхватив с двух сторон, придерживая от возможного падения. Его куда-то ведут, но он даже не фокусирует взгляд, находясь мыслями где-то далеко отсюда. Как обычный вечер перешёл в это? Почему его вообще позвали, как и Ноа? На что был расчёт? Почему Ноа всё такой же? Много вопросов, ответов на которые было катастрофически мало. Его усаживают на бортик ванны, когда он слышит, как включается вода и его лицо вытирают влажным полотенцем. Только сейчас он промаргивается, выходя из своеобразного транса, фокусируя взгляд на лице Анны. Раны начинает щипать, на что он лишь шипит, вырывая из рук девушки полотенце. — Оставь меня. — слишком грубо бросает парень, даже не смотря на подругу. Та даже не выглядит удивлённой или обиженной, ставит рядом с Лестером баночку с перекисью и молча покидает его, оставляя одного с включённой водой. Он раздражённо смотрит на некогда белоснежное полотенце, окрашенное его кровью. Даже нет желания смотреться в зеркало, чтобы оценить ущерб. В глубине души чувствует, что скоро придёт Ноа, чтобы извиниться за свой всплеск. Он чувствовал это. Вода отвлекает от особо шумных мыслей, а музыка за дверью стала громче, словно все решили продолжать вечеринку как ни в чём не бывало. Лжецы. Дверная ручка ванной дёргается, и перед Лестером предстаёт знакомая тёмная копна волос. Парень точно получил бы медаль за свою интуицию. Вид у Ноа уставший, помятый, но всё такой же прекрасный, вызывающий лишь слабую улыбку на губах, которую Лестер считает сейчас неуместной. Он прекрасно знает, что парень переборол себя, чтобы прийти и стоять перед ним с кислой миной. — Прости. — буркает Ноа, снимая очки, потирая линзы. Лестер знает, как тяжело даются ему подобные слова, но ничего не говорит в ответ. — Но ты заслужил. — Знаю. — отстранённо говорит Лестер, прижимая к носу уже слабо влажное полотенце. Синяк точно останется. Если не уже. Ноа хмуро смотрит в лицо парня, что-то мысленно обдумывая. Неожиданно он подходит ближе, присаживается перед Лестером на корточки, перехватывая полотенце из пальцев. Ненадолго они даже соприкасаются, задерживаясь, пересекаясь взглядами. Ноа отводит взгляд в сторону, приподнимается, чтобы намочить полотенце холодной водой. Лестер залипает на его открытые руки, на то, как он предварительно закатал рукава до локтей. Как ладони обхватывают ткань, выжимая лишнюю воду. Лестеру это нравится. Он мазохист или идиот? Ноа упирается ладонью в бедро парня, наклоняясь над ним. Лестер чуть приподнимает подбородок, позволяя себя касаться. Он слабо вдыхает чужой одеколон, который резко бьёт в нос. Щиплет, на что он не сдерживается и морщится. — Аккуратнее. — бурчит Ноа, хмуря брови. Лестер дёргает головой в сторону, отворачиваясь. Его ведёт от чужих касаний и ощущения ладони на ноге. — Сильно больно? Лестер точно слышит сдерживаемую насмешку. — Да знаешь, — усмехается уголком губ Лестер, чувствуя треснувшую кожицу. — Терпимо. Мог бы и посильнее. Пальцы на его ноге впиваются сильнее, заставляя зажмуриться. — Придурок. — фыркает Ноа. — Язва. Наступает тишина, пока Ноа продолжает обрабатывать раны Лестера, находясь слишком близко к его лицу. Парень откладывает полотенце в сторону, продолжая смотреть прямо в глаза Лестеру. Тот смотрит в ответ, ожидая чего-то, чего сам не знает. Скучал ли Ноа? Ноа бросает взгляд на губы, на что Лестер невольно облизывается и даже тянется навстречу, когда замечает, как тот приоткрывает губы в ответ. За спиной Ноа раздаются шаги за дверью и последующий стук. — Ноа, ты здесь? — голос принадлежал Лэйн. Парень заметно раздражается, но всё же быстро отталкивается от Лестера, молча открывает дверь и выходит, оставляя его в одиночестве. В комнате становится ощутимее прохладно. И почему так сложно окончательно оставить друг друга? Три года. Три ёбаных года. Тысяча девяносто шесть дней ровно. Он считал дни уже по привычке. И каждый раз точно сходил с ума. Удивительно, что Ноа продолжает тянуться к нему после всего произошедшего. Лестер на его месте никогда бы себя не простил. Любовь странная штука, как и привязанность. Лестер чувствует, как его тянет курить. Он оказывается на улице, умудряясь не попадаться никому на глаза. Его встречает тёплый весенний воздух и свежесть леса. Вид невероятный, хоть особо ничего не видно из-за высокого забора. Кроны деревьев кажутся бесконечными, скрывающимися во мраке ночного неба. Сигарета оказывается между губ, он спешно затягивается, вдыхая больше табака в лёгкие. Легче не становится, но мысли словно собираются в единую линию на несколько секунд. Где-то вдали слышен вой собаки и карканье вороны. Мир живёт своей жизнью, плывёт дальше, расцветая или угасая. Внутри Лестера же огромная зияющая дыра, которая никак не заполнится спустя пару лет одиночества. Ему впервые не хотелось видеть рядом кого-то другого. Он даже не находил ни с кем общий язык, хотя это всегда было его сильной стороной. Всё это было не нужно. Казалось неинтересным. Рядом доносится шорох, сдающий человека скрипучей половицей деревянного крыльца. Лестер даже не поворачивает головы, зная, кто именно решил составить ему компанию. — Почему ты такой, Ноа? — спрашивает Лестер, упираясь локтем в деревянный стул, на котором устроился, наслаждаясь воздухом. Парень рядом хмурится, но молчит, не отвечая на вопрос, желая услышать дальнейший монолог. Слов не находилось. Да и он знал — они не нужны. — Ты должен ненавидеть меня. У тебя даже получалось первое время. Так почему стоишь сейчас рядом? Лестер очень хочет услышать ответ, подпирает щеку кулаком, поворачивая голову в сторону Ноа, стоящего просто как солдатик. Он чувствует, как веки наливаются свинцом и мешки под глазами ощущаются острее. Щетина на лице приятно покалывает кожу руки, вырывая из состояния полудрёмы и слабости. Адреналин сходит на нет окончательно. После всего произошедшего даже алкоголь рассосался по организму, словно он и не пил весь вечер. Ноа даже не пытается нервно теребить хоть что-то, чтобы найтись с ответом, просто смотрит из-под очков на Лестера открытым взглядом. — Хочу ненавидеть. Но не могу. Сердце у Лестера падает куда-то вниз. По вискам бьёт пульсацией. Он очень хотел услышать подобный ответ и не хотел одновременно. Они — две потерянные души, совершившие ошибки в прошлом, допустившие потерю опоры друг в друге. Возможно, у них теперь есть шанс на примирение и обретение себя заново. А возможно — очередной опыт, который останется только больным шрамом до конца их жизни, как о самом невероятно химическом. Сейчас же Лестер в пару шагов оказывается рядом с Ноа, сжимая того в крепких объятиях до хруста костей. Цепляясь друг за друга ладонями, как утопающие за спасательный круг. И в сердце становится больно от нехватки родного тепла спустя годы тишины. И запах чужого тела вновь становится родным. Возможно, они всё осознали и исправятся. И как же им тяжело дышать друг без друга. Это был вечер очищения.