Хэйден Пайк в поисках формулы любви

— Я на это не подписывался! — возмущённо отрезает Илья, глядя на Пайка убийственным взглядом. Хэйден буквально чувствует, как тлеют его косточки. — Нет пути назад! — с театральным драматизмом разводит он руками, с ехидной ухмылкой встречая свирепый взор Розанова. — Шейн же приволок тебя ко мне! Значит, не так уж ты был и против. — Я понятия не имел, куда мы идём! — зло выплёвывает Илья. — Чего ты взвился-то? Ревёшь, как медведь! Тебя что, пчела в нос ужалила? Или в зад? А может в кончик твоего хуя? — Пайк смеётся, наблюдая за тем, как Холландер стискивает в своих цепких объятиях разъярённого Розанова, что-то нашёптывая тому на ухо. — Я говорю — вы молчите в тряпочку! Я понятно объясняю? — спрашивает Хэйден, состроив угрожающую мину. — Да-да! Мистер-психолог-всея-Вселенной! — саркастично отвечает Шейн. — Что на этот раз ты выдумал, дабы «укрепить» наш союз?! — Илья в его объятиях громко фыркает. — Да ничего особенного! — «скромно» пожимает плечами Пайк, довольно ухмыляясь. — Прошу… *** — Можно я пойду? — Илья умоляюще смотрит на своего парня. — Милый, пожалуйста, потерпи! Ради меня! — Шейн по-щенячьи глядит в глаза, сложив ладони «домиком». Розанов обречённо вздыхает. Он слаб перед желаниями Холландера. Звенит бутылка. Её горлышко уверенно направлено на Илью. — Правда или действие? — игриво щурится Хэйден. Он заранее знает ответ. Но решает проверить Розанова на смелость. — Мы что, в глупые игры пришли играть? — бурчит тот, скрестив руки на груди. И спустя секунду добавляет. — Действие! Пайк кивает самому себе. Розанов не любит говорить. Не считает слова чем-то значимым. Для него разговоры — пустая трата времени и нервов. Действия скажут больше. Гораздо больше. И доходчивее. — Хорошо..., — Хэйден задумчиво постукивает пальцем по губам. — Не мог бы ты сделать нам чаю? Илья хмуро пялится на него, заставив Пайка коротко хохотнуть: — Отлично! А Шейну сделаешь? А то, похоже, у него горло пересохло… Илья оглядывается на Шейна, вопросительно выгнув бровь. Ему в ответ — смущённый кашель. — Твой медведь прям шёлковый! — смешливо хмыкает Пайк, провожая удивлённым взглядом спешащего на кухню Розанова. — Ты не испытывай его терпение! — предупреждает друга Холландер. — Порвёт тебя как Тузик грелку! — И откуда ты таких мудрёных выражений нахватался? — ёрничает Хэйден, впрочем, тут же делая глупую рожу. Илья ставит перед Шейном кружку с зелёным чаем и непонимающе округляет глаза. — О чём секретничали? — в голосе сквозит наигранная скука. Только Холландер слышит в нём отзвуки приближающейся грозы. — Да так! — отмахивается Пайк, тяжело сглатывая. Он начинает жалеть о том, что затеял всю эту ерунду. Но выхода нет. Снова звон по комнате. Горлышко бутылки указывает на Шейна. — Правда или действие? Шейн выберет правду. Ему не сложно выложить свои мысли как на духу. Он сознает важность умения обнажать свою душу «словами через рот». Не всё в этой жизни можно сделать… — Правда!

«Не ошибся!»

— Твой любимый фильм? — Бессмыслица какая-то! — бубнит себе под нос Розанов. Но Шейн с готовностью отвечает: — «На гребне волны» — и сразу же объясняет. — История откликается во мне. Можно сказать, слепила мой стержень. Научила не бояться даже самых высоких волн. А пытаться их оседлать. Кстати, самую грозную и ледяную волну я оседлал успешно! — хихикает он, лукаво поглядывая на ошеломлённого Розанова. — А я думал, всё проще! — Илья прищуривается. — Только не пизди, что никогда не дрочил на Бодхи! — многозначительно подмигивая. — Сейчас — да! — признаётся Шейн, ни капли не смущаясь. — Потому что… Договорить он не успевает, так как его затыкает страстный поцелуй. Хэйден, тихо посмеиваясь, торопится ретироваться. Разговор не окончен. Игра продолжится в другой раз. Но Хэйден Пайк находит-таки формулу их любви. Для Шейна Илья — сёрфер души. Каждый день он поднимается на всё новые и новые гребни. Преодолевает головокружительный вихрь непокорных волн. Не пытается овладеть безумной стихией. А лишь мягко подчиняет её... А для Ильи Шейн — тихая гавань. Буря в душе всегда стихает рядом с ним. В этих сильных, но поразительно чутких руках. В звуках голоса, в котором притаился покой, он чувствует себя... в моменте...