Единственное исключение Лорда.

Гарри сидел на подоконнике, обняв колени и прижавшись лбом к холодному стеклу. Малиновый закат окончательно истлел, уступив место густым, чернильным сумеркам. В кабинете стало прохладно, и только магические свечи продолжали лениво гореть, отражаясь в темных панелях стен. Записка на столе — «Не скучай. Я скоро буду» — казалась почти уютной. Гарри несколько раз перечитал её, пытаясь угадать по наклону букв настроение Тома. После того странного, сонного спокойствия, которое он ощутил перед сном, в душе теплилась глупая, детская надежда: может быть, всё действительно налаживается? Может, Лорд и правда решил заняться «сметами» и школой? В дверь тихо постучали. Магия, запечатывающая вход, на мгновение вспыхнула синим и пропустила крошечную фигуру. Это был домовик Типпи с подносом, от которого исходил аромат запеченной рыбы. — Хозяин просил покормить молодого господина, — пропищал эльф. — Где он, Типпи? — Гарри спрыгнул с подоконника. — Он ушел по делам Министерства? Эльф странно дернул ушами и отвел взгляд. — Хозяин... Хозяин занят важным делом. Пожалуйста, поешьте, мистер Поттер. Гарри сел за стол, который служил рабочим для Тома, механически ковыряя вилкой еду. Тишина Мэнора баюкала, уверяя, что мир в безопасности. Но это длилось недолго. Прошло около двух часов. Гарри уже начал клевать носом, листая один из найденных на полке Тома фолиантов по «Прикладной магии», когда воздух в кабинете внезапно вздрогнул. Заклинание «Оглушающего безмолвия» лопнуло с резким, сухим треском, похожим на выстрел. Гарри вскочил, опрокинув стул. В центре комнаты из вихря черного дыма соткалась высокая фигура. Волан-де-Морт стоял, тяжело и хрипло дыша. Гарри едва пискнул, прижимая ладонь к губам, чтобы не закричать. Лорд был пропитан кровью. Она не просто пачкала его — она еще не успела засохнуть. Он выглядел как оживший кошмар: разорванная мантия, лицо в багровых потеках, резкий, тошнотворный запах железа и жженой плоти. Кровь на его воротнике была еще теплой. Тот самый «фу», о котором Том думал на поле боя, теперь материализовался в этом изысканном кабинете. Алые глаза Лорда всё еще горели остаточным безумием битвы. Он выглядел как демон, который только что выбрался из самой глубокой ямы ада, где рвал плоть зубами. — Том?…— голос Гарри сорвался на шепот. Внутри себя он уже знал, что Том кого-то убил. — Что случилось? Гарри окинул его долгим, ледяным взглядом — от грязных сапог до безумных алых глаз. Внутри всё переворачивалось от отвращения, но внешне Поттер старался оставаться безразличным. Лорд замер, его рука, сжимающая палочку, едва заметно дернулась. Он ожидал чего угодно: криков, слез, обморока. Но не этого колючего, высокомерного спокойствия. — Я решал вопросы безопасности, Гарри, — прошипел Волан-де-Морт, делая шаг к нему. На светлом ковре отпечатался кровавый след. — Ты сидишь здесь, в тепле, только потому, что я... — Потому что ты только что превратил кого-то в фарш? — Гарри перебил его, резко поднявшись с кресла. Он подошел вплотную, игнорируя запах смерти, исходящий от Лорда. — Не надо этих сказок про «безопасность». Ты любишь это. Тебе нравится убивать невинных! Так что не смей говорить, что это ради меня. Гарри указал пальцем на почти черное пятно на манжете Лорда. — У тебя чья-та венозная кровь на рукаве. Это тоже часть «реформы образования»? Алые глаза Лорда вспыхнули яростью. Он схватил Гарри за подбородок, заставляя смотреть на себя. Его пальцы, липкие от чужой крови, оставили грязные следы на коже юноши. — Ты стал слишком смелым, мой Свет, — прорычал Том. — Ты забываешь, кто дал тебе и твоим друзьям возможность жить дальше в роскоши. — Я ничего не забываю, — Гарри не отвел взгляда, его зеленые глаза горели ответным, холодным огнем. — Ты купил мое присутствие жизнями моих друзей. Но ты никогда не купишь мое молчание. Если ты думаешь, что я буду улыбаться тебе после того, как ты возвращаешься с бойни — ты ошибаешься. Гарри сбросил его руку со своего лица и брезгливо вытер щеку рукавом своей рубашки. — Иди помойся. От тебя воняет так, что даже павлины в саду, наверное, сдохли. Волан-де-Морт замер, пораженный этой дерзостью. В его груди боролись два чувства: желание проклясть мальчишку за такое неуважение и странное, почти извращенное восхищение этой твердостью. Гарри не ломался. Он прогибался под весом обстоятельств, но внутри оставался таким же острым, как кинжал. — Завтра мы идем в Хогвартс, — ледяным тоном произнес Лорд, взмахом палочки уничтожая окровавленную мантию. — Посмотрим, сохранишь ли ты свой боевой настрой, когда увидишь, что я сделал с твоим домом. — Мой дом там, где нет тебя, — отрезал Гарри, разворачиваясь к нему спиной и возвращаясь на подоконник. — А теперь уходи. Ты портишь мне настроение. Том смотрел на его прямую спину, чувствуя, как магия Гарри колет его собственную ауру. Он не сказал больше ни слова и исчез в черном тумане, оставив после себя лишь кровавое пятно на ковре и тяжелое, гнетущее эхо своего присутствия. Гарри дождался, пока он уйдет, и только тогда позволил своим рукам задрожать. Заклинание «Оглушающего безмолвия» спало вместе с исчезновением Лорда, и в кабинет ворвались обычные звуки ночного поместья: отдаленный скрежет когтей павлинов по гравию и уханье совы где-то в саду. Гарри подошел к высокому стрельчатому окну. Луна, огромная и холодная, висела над поместьем, заливая сады Мэнора мертвенно-бледным светом. На фоне этого серебра черные пятна крови на ковре казались глубокими провалами в бездну. Он долго смотрел на свое отражение в стекле. Изумрудный камзол, ухоженные волосы, сытый вид — он выглядел как принц в этом проклятом замке, пока те, ради кого он здесь остался, гнили в камерах или ломали спины на стройке Хогвартса. Наконец Гарри отвернулся. Ноги сами привели его в отведенную ему спальню. Он вошел, не зажигая огня, и сел на край огромной кровати, которая казалась ему то ли троном, то ли гробом. «Что я чувствую к нему?» — этот вопрос пульсировал в висках, мешая дышать. Гарри закрыл глаза, вспоминая тепло пледа, которым Том укрыл его, пока он спал. Вспоминал тот интимный шепот о рунах и сметах, ту странную, почти человеческую мягкость, которую Лорд проявлял последние дни. На мгновение Гарри действительно поверил. Поверил, что монстра можно приручить, что его — Гарри — присутствие способно утихомирить ту тьму, что выжигала Британию десятилетиями. — Какая глупость... — прошептал он в пустоту комнаты. Он открыл глаза и посмотрел на свои ладони. Ему казалось, что на них всё еще остался липкий след крови после битвы за Хогвартс. «Я его не ненавижу так, как раньше, — признался он сам себе, и от этой мысли стало тошно. — Ненависть — это огонь, а я сейчас чувствую только холодную пустоту. Но и любви здесь нет. Есть... небольшая зависимость. Стокгольмский синдром? Или просто усталость? Он всё тот же монстр. Ничего не изменилось. Он просто надел маску заботливого опекуна, чтобы мне было удобнее молчать. Я ошибочно подумал, что если он стал мягче ко мне, то станет и к другим. Но для него мир делится только на меня и на "мусор", который можно пустить на удобрения». Гарри лег на спину, глядя в балдахин. Чувство вины за ту мимолетную симпатию, которую он ощутил в кабинете, давило сильнее, чем любые цепи. Он понял, что Том играет с ним в самую опасную игру — игру в нормальность. И самое страшное, что Гарри почти начал в нее играть. «Завтра Хогвартс, — подумал он, засыпая. — Завтра я увижу цену этой "мягкости".»

***

Гарри проснулся от того, что в его комнату ворвался яркий солнечный луч. На прикроватной тумбочке уже стоял стакан воды и лежала свежая стопка одежды — на этот раз темно-серая, почти черная, с серебряной отделкой. Цвета Слизерина, цвета его новой тюрьмы. Когда он спустился в столовую, Том уже был там. Он выглядел безупречно. Ни следа вчерашнего безумия: идеально выглаженная мантия, бледные руки, которые теперь пахли только дорогим мылом и пергаментом. Он читал «Ежедневный Пророк», на первой полосе которого огромными буквами горело: «ЛИКВИДАЦИЯ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОГО УЗЛА В УЭЛЬСЕ. ПОРЯДОК ВОССТАНОВЛЕН». — Доброе утро, Гарри, — произнес Лорд, не поднимая глаз от газеты. Голос был ровным, словно он не возвращался вчера в крови. — Садись. Нам предстоит долгий день. Гарри сел напротив, игнорируя аппетитно пахнущие тосты. — Как ты можешь это читать? — он кивнул на газету. — Там ложь в каждом слове. Ты не восстановил порядок, ты устроил резню. Лорд медленно отложил газету и посмотрел на Гарри. В его глазах не было вчерашней ярости, только скука высшего существа. — История пишется победителями, мой Свет. И сегодня победитель я. Ешь. В Хогвартсе нас ждет много работы, и я не хочу, чтобы ты упал в обморок перед своими... бывшими наставниками. Гарри смотрел на Лорда, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Ему хотелось швырнуть этот безупречный фарфор в стену, но взгляд Тома — спокойный, почти ленивый — напоминал о том, что любая вспышка гнева ударит не по Лорду, а по тем, кто заперт в другом крыле. — Бывшими? — Гарри прищурился, проигнорировав кусок тоста. — Ты собираешься заставить их смотреть, как я сижу рядом с тобой? Словно твой ручной зверь? — Я собираюсь показать им, что ты сделал правильный выбор, — Том чуть наклонился вперед, и в его голосе прорезалась сталь. — Ты инвестировал свою свободу в их выживание. Это благородно. Но не надейся на теплый прием, Гарри. Минерва... — Лорд сделал паузу, изящно поднося чашку кофе к губам, — она в крайне взвинченном состоянии. Годы в качестве заместителя Дамблдора не подготовили её к реальности, в которой её “любимый” ученик завтракает в Мэноре словно принц. Гарри почувствовал, как сердце пропустило удар. Профессор Макгонагалл. Его единственный оплот строгости и справедливости. — А Рон и Гермиона? — выдохнул Гарри. — Они... они тоже там будут? Том поставил чашку. На его губах заиграла тонкая, едва уловимая усмешка, в которой сквозила искренняя скука. — Твои друзья подождут. Честно говоря, Гарри, они не выражают ни малейшего желания тебя видеть. Кажется, их представления о чести не включают в себя ношение изумительного и дорогого бархата из рук врага. Поэтому сегодня — только официальная часть. Школа. Реформы. И ты — по правую руку от меня. — Ты лжешь, — процедил Гарри, хотя глубоко внутри кольнул страх. Что, если они действительно его ненавидят? — Лгать — удел слабых, которым нужно оправдание, — Лорд поднялся, поправляя манжеты. — У меня есть сила, чтобы делать правду такой, какая мне удобна. Иди сюда. Он указал на массивный камин, в котором уже плясало изумрудное пламя летучего пороха. Лорд протянул руку Гарри — ладонь была сухой и чистой, ни намека на вчерашнюю кровь, но Гарри казалось, что он всё еще чувствует запах железа. — Дай мне руку, Гарри. Я не хочу, чтобы ты выпал не в том камине. Гарри помедлил секунду, а затем стиснул зубы и вложил свои пальцы в ладонь Тома. Хватка Лорда была властной. Они шагнули в зеленое пламя. Секунда дезориентации, свист ветра в ушах, и вот уже вместо уютной столовой Мэнора их окружил холодный каменный зал. Гарри закашлялся, выходя из камина, и замер. Это был кабинет директора. Но здесь больше не было серебряных приборов, пускающих дым, не было мягких кресел и запаха лимонных долек. Комната была заставлена картами, черными стеллажами и пахла темной магией — горькой, как полынь. У окна, спиной к ним, стояла высокая фигура в привычной изумрудной мантии. Если приглядеться то можно было заметить, что её плечи мелко дрожали. — Минерва, — голос Лорда разрезал тишину, как бритва. — Посмотри, кого я привел. Макгонагалл медленно обернулась. Она выглядела постаревшей на десять лет: лицо осунулось, глаза были красными от бессонницы. Когда её взгляд упал на Гарри, стоявшего рядом с Волан-де-Мортом, она не вскрикнула. Она просто прижала ладонь к губам, и в её глазах Гарри прочитал такое сокрушительное разочарование, что ему захотелось провалиться сквозь землю. — Поттер... — прошептала она, и этот голос был полон боли. — О, Мерлин, Гарри... что они с тобой сделали? Гарри стоял перед Макгонагалл, чувствуя, как его собственная магия бьется внутри, словно пойманная птица. Ему хотелось закричать: «Минерва, это ради вас! Ради Рона, ради Гермионы! Ради всех невинных», но рука Лорда, всё еще сжимающая его ладонь, была молчаливым напоминанием о цене каждого слова. — Это то, что я сделал, Минерва, — голос Волан-де-Морта прозвучал мягко, почти сочувственно, и от этого контраста Гарри передернуло. Он не отпустил руку юноши, а наоборот, чуть сильнее сжал пальцы, демонстрируя Макгонагалл свою власть. — Я спас его. Спас от Дамблдора, который готовил его как свинью на убой. И теперь Гарри — часть нового порядка. Часть Хогвартса, который наконец-то станет по-настоящему великим. Макгонагалл медленно перевела взгляд с Гарри на Лорда. В её глазах, полных слез, вдруг вспыхнул тот самый гриффиндорский огонь, который Гарри помнил так хорошо. — Великим? — прошептала она, и её голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Вы превратили школу в крепость, Том. Вы вытравили из этих стен саму жизнь. И теперь... теперь вы держите Поттера как трофей? — Как соправителя, Минерва, — поправил её Лорд, плавно обходя стол Директора, увлекая Гарри за собой. — Садись, Гарри. Это место по праву принадлежит тебе. Не как герою, а как части моей души. Гарри на неслушающихся ногах подошел к массивному креслу, в котором когда-то сидел Дамблдор. Теперь оно было обито черной кожей и украшено серебряными змеями. Он опустился в него, чувствуя, как холод проникает сквозь ткань жилета. Макгонагалл смотрела на него с таким сокрушительным разочарованием, что Гарри захотелось зажмуриться и провалиться под землю. — А теперь о делах, Минерва, — Волан-де-Морт сел в другое кресло, напротив. На столе, заваленном картами и черными фолиантами, не осталось ни следа от серебряных приборов Дамблдора. — Реформы образования не терпят отлагательств. И первое, с чего мы начнем — это педагогический состав. Старая система, основанная на... симпатиях, изжила себя. Нам нужны профессионалы. Люди, преданные не только магии, но и новому порядку. Гарри почувствовал, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. — Я подготовил список новых преподавателей, Минерва, — Лорд взмахнул палочкой, и на стол перед Макгонагалл опустился пергамент, скрепленный темным сургучом*. — Они прибудут к началу семестра. Полагаю, тебе будет полезно ознакомиться с их именами. Макгонагалл медленно взяла пергамент. Её пальцы дрожали, когда она срывала печать. Она начала читать, и с каждым именем её лицо становилось всё более бледным, а глаза расширялись от ужаса. — Яксли... Макнейр... Эмикус Кэрроу... Алекто Кэрроу... — она шептала имена, и каждое из них было как удар кнута. Она подняла глаза на Лорда, и в них было столько отчаяния, что Гарри не выдержал. Он вскочил с кресла. — Ты... ты заменяешь учителей Пожирателями Смерти? — выдохнул Гарри. — Ты... ты превращаешь школу в... в лагерь? Волан-де-Морт медленно повернул голову к Гарри. В его алых глазах не было ярости, только скука высшего существа. — Я заменяю их профессионалами, Гарри. Люди, которых ты называешь «Тварями», — это цвет нашего общества. Они знают магию так, как Дамблдор никогда не знал. И они научат студентов... реальной силе. Без этих жалких человеческих привязанностей, которые делают вас уязвимыми. Посмотри на Минерву. Она слаба. Её магия... она задыхается от её эмоций. Лорд снова повернулся к Макгонагалл, которая всё еще сжимала пергамент в руках. — Это не обсуждается, Минерва. Это приказ. Просто примите тот факт, что Хогвартс… он не умер, а переродился. Прямо как я когда-то. Гарри снова опустился в кресло, чувствуя, как внутри всё выжжено ледяным пламенем. Он смотрел на дрожащие руки Макгонагалл и на безупречный профиль Тома, и осознание накрыло его тяжелой волной. Его «соправительство», все эти разговоры о реформах и сметах — всё это было лишь красивым фасадом. Том не строил новую школу, он строил казарму, где учителями будут палачи, а учениками — заложники. И он, Гарри, сидел здесь, служа живым щитом для этого безумия. «Он не изменился, — думал Гарри, глядя на пустой портрет Дамблдора. — Он просто стал хитрее. Он купил моё послушание жизнями друзей, а теперь использует моё имя, чтобы легализовать этих убийц в стенах Хогвартса». Чувство вины за тот мимолетный уют в Мэноре, за тот плед и тихий шепот Тома, теперь жгло внутренности, как раскаленный свинец. Гарри понял: каждое проявление «мягкости» Лорда к нему лично — это лишь способ заставить его закрыть глаза на то, как Том ломает мир вокруг. «Я не буду его ручным принцем, — Гарри сжал подлокотники кресла так, что казалось дерево хрустнуло. — Если он хочет, чтобы я был здесь, он получит не соучастника, а самого опасного врага в своей собственной постели». Лорд, словно почувствовав перемену в его ауре, повернул к нему голову. На его губах заиграла едва заметная, предвкушающая улыбка. Он явно наслаждался этим моментом — моментом, когда Гарри окончательно осознал масштаб своей «золотой клетки». Том перевел взгляд с Макгонагалл на него и, заметив, как Гарри сжимает подлокотники, спросил с той самой пугающей мягкостью. — Ты чем-то недоволен, мой Свет? Тебе не нравятся кандидатуры? Эмикус Кэрроу блестящий специалист в области... дисциплины. Гарри медленно поднял глаза. Внутри него всё кричало от ярости. — Дисциплины? Ты привел в школу тех, кто пытал детей, Том. Ты хочешь, чтобы я сидел здесь и кивал, пока они будут ломать палочки первокурсникам? Макгонагалл вздрогнула от его тона, а Лорд лишь забавно склонил голову набок. — Я хочу, чтобы ты понял. Старый мир погиб. И если ты не хочешь, чтобы эти «специалисты» начали практиковаться на твоих друзьях прямо сегодня... ты подпишешь этот приказ. Как соправитель. Гарри медленно выпрямился в кресле Директора, чувствуя, как взгляды Тома и Минервы скрещиваются на нем. Теперь он был похож на затаившегося хищника. — Хорошо, Том. Я подпишу этот список, — голос Гарри прозвучал твердо, без тени дрожи. Он взял перо и занес его над пергаментом с именами Кэрроу и Яксли. — Но у меня есть условие. Как соправитель, я оставляю за собой право инспекции. Волан-де-Морт чуть прищурился, в его взгляде мелькнул интерес. — Инспекции? — переспросил он, смакуя слово. — Именно, — Гарри посмотрел ему прямо в глаза. — Я могу приходить с проверкой когда угодно. Заходить на любые уроки без предупреждения. Вмешиваться, если сочту методы «дисциплины» твоих специалистов избыточными. Если я увижу хоть один Круциатус в этих стенах — твой приказ превратится в пепел вместе с моей лояльностью. Минерва Макгонагалл прерывисто вздохнула. В её глазах промелькнула искра надежды. Гарри не сдавался, он выгрызал себе право голоса, становясь щитом для студентов. Лорд медленно поднялся со своего места. Он подошел к Гарри со спины и положил свои холодные, длинные пальцы на его плечи, слегка сжав их. Гарри почувствовал, как магия Тома — тяжелая, властная — окутывает его, пытаясь подавить это внезапное сопротивление. — Ты хочешь поиграть в инспектора, мой Свет? — прошептал Волан-де-Морт ему на ухо. — Хочешь следить за тем, как Кэрроу учат детей истинной силе? — Я хочу убедиться, что Хогвартс останется школой, а не твоей личной пыточной, — отрезал Гарри, не шелохнувшись под тяжестью его рук. — Или ты боишься, что я увижу то, что мне не положено? Том негромко рассмеялся — сухим, шелестящим смехом. — Я ничего не боюсь, Гарри. Твое рвение... оно очаровательно. Ты так отчаянно пытаешься спасти то, что уже мертво. Но пусть будет так. Я принимаю твое условие. — Он подвинул пергамент ближе к Гарри. — Подписывай. Стань частью этой истории. Гарри размашисто поставил свою подпись рядом с изящным вензелем Темного Лорда. Чернила впитались в пергамент, словно кровь в сухую землю. — Теперь, когда формальности улажены, — Том выпрямился и кивнул Макгонагалл, — Минерва, приготовь Большой Зал. Ученики, которые остались в замке для восстановительных работ, должны увидеть своего нового... попечителя. Когда Макгонагалл вышла, пошатнувшись, но сохраняя достоинство, Лорд повернул Гарри к себе, заставляя его встать. — Ты думаешь, что выиграл этот раунд, — тихо произнес он, стирая большим пальцем невидимое пятнышко со щеки Гарри. — Но ты просто сам запер себя в этом замке. Ты будешь видеть всё: каждый испуганный взгляд, каждый шепот за спиной. Ты увидишь, как они начинают тебя ненавидеть за то, что ты сидишь со мной за одним столом. — Пусть ненавидят, — Гарри сбросил его руку. — Главное, что они будут живы. — О, они будут живы, — улыбка Лорда стала почти нежной. — Пока ты ведешь себя прилично. А теперь идем. Пора показать им, чью сторону ты выбрал на самом деле. Они спускались по Главной лестнице. Гарри чувствовал, как портреты на стенах замирают, когда они проходят мимо. Рыцарские доспехи не отдавали честь — они отворачивались. Перед дверями в Большой Зал Том остановился и поправил Гарри воротник рубашки. — Улыбнись, Гарри. Ты ведь символ «нового порядка». Когда тяжелые створки распахнулись, в зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как бьется сердце. За столами сидели не сотни детей, а пара десятков измученных студентов разных факультетов. Среди них Гарри увидел Невилла — его лицо было в синяках, а руки — в мозолях. Все они смотрели на Гарри. И в этих взглядах не было радости от встречи с героем. В них был только немой, уничтожающий вопрос: «Почему ты с ним?» Гарри шел по Большому залу, чувствуя, как каждый шаг отдается эхом в гробовой тишине. Десятки пар глаз — воспаленных, усталых, лишенных надежды — впивались в него. Это было больнее, чем Круциатус. Лорд остановился у преподавательского стола, властно положив ладонь на спинку центрального кресла. Гарри встал по правую руку от него, стараясь дышать ровно. — Юные граждане нового магического мира, — голос Волан-де-Морта разнесся под сводами, где больше не летали заколдованные свечи, а клубился тяжелый темный туман. — Хогвартс возвращается к своим истокам. Сила, дисциплина и величие — вот новые столпы вашего обучения. Со следующего учебного года к занятиям приступит новый педагогический состав: мистер Яксли, чета** Кэрроу и другие выдающиеся мастера своего дела. Остальные подробности и изменения в правилах мы обсудим позже. По залу пронесся едва слышный вздох ужаса, но никто не крикнул. Ученики просто сидели, сгорбившись, словно их придавило невидимым грузом. — Однако, — Лорд чуть повернул голову к Гарри, и в его алых глазах мелькнула коварная искра, — у вас будет особый защитник. Гарри Поттер, как мой официальный соправитель, взял на себя роль верховного инспектора. Гарри сделал шаг вперед. Его голос, поначалу хриплый, окреп: — Послушайте, я буду здесь. На каждом уроке, в каждом коридоре. Любое изменение, любые новые правила... я буду лично всё контролировать. Вы в безопасности, пока я здесь. Я даю вам слово. Он искал взглядом Невилла. Тот сидел за столом Гриффиндора, его лицо было бледным, в глубоких тенях, а на скуле запеклась ссадина. Гарри ждал презрения, ждал, что Лонгботтом вскочит и обвинит его в предательстве. Но Невилл лишь медленно поднял голову. Их взгляды встретились. В глазах Невилла не было ярости — только глубокое, горькое понимание. Он едва заметно, почти призрачно кивнул и одними губами произнес. — Всё в порядке, Гарри... Мы понимаем. Эта короткая фраза ударила Гарри в самое сердце сильнее любого проклятия. Они понимали цену. Они понимали, почему он стоит рядом с монстром. — Прекрасно, — холодно резюмировал Лорд, прерывая этот молчаливый диалог. Он явно не ожидал такой покорности, и это его слегка раздражило. — Раз мы достигли взаимопонимания... Гарри, нам пора. Волан-де-Морт повернулся к выходу, увлекая Гарри за собой. Когда они вышли в вестибюль***, Лорд остановился и оправил на Гарри воротник, его пальцы на мгновение задержались у горла юноши. — Нам еще нужно зайти в Косой переулок, — произнес он будничным тоном, словно они не только что запечатали судьбу школы. — Нарцисса и всё семейство Малфоев внезапно слегли с магической лихорадкой. Остальные Пожиратели слишком заняты подавлением очагов сопротивления. Так что одежду тебе выберем мы сами. Гарри нахмурился, не понимая этой внезапной смены декораций. — Ты хочешь пойти по магазинам? Сейчас? — Я хочу, чтобы мы наладили отношения через эту «прогулку», — Том усмехнулся, и в этой улыбке было что-то собственническое. — Ты был молодцом сегодня в зале. Твердым, дерзким... мне это нравится. Если день пройдет так же продуктивно, возможно, вечером я свожу тебя в ресторан. Тебе нужно привыкать к светской жизни в новом статусе, мой Свет. Гарри посмотрел на свои руки. Он только что подписал приговор школе, а теперь монстр звал его выбирать мантии и ужинать при свечах.

***

Косой переулок встретил их звенящей, почти осязаемой тишиной. Том шел впереди — высокая, костлявая фигура в развевающейся черной мантии. Он не оглядывался, не проверял, следует ли за ним Гарри, — он знал, что тот никуда не денется. Лорд шел с гордо поднятой головой, и его аура, тяжелая и ледяная, раздвигала толпу, словно невидимый волнорез. Маги вжимались в стены зданий, матери закрывали детям глаза, а лавочники поспешно тушили свет в витринах. Все ожидали удара, внезапного проклятия или крика боли, но Волан-де-Морт был пугающе спокоен. Прохожие, дрожа, вспоминали пункты нового «Договора о мире»: Лорд обещал не причинять вред без причины. Сейчас эта бумажка казалась единственным, что удерживало мир от окончательного падения в бездну. Это было глупо, сюрреалистично, но это работало. Гарри шел на полшага позади, опустив голову. Его уши горели от стыда — он чувствовал на себе сотни взглядов, полных мольбы и непонимания. Чтобы отвлечься, он исподлобья глянул на Тома. «Ну и уродец», — пронеслось в голове у Гарри. Лысый, обтянутый бледной, почти белой кожей череп, отсутствие носа, синеватые вены, проступающие на висках... Лорд выглядел как оживший мертвец, наряженный в лучший шелк Британии. Гарри стало почти смешно от абсурдности ситуации: он, Мальчик-Который-Выжил, идет за покупками с этим существом. Они остановились у массивных дубовых дверей элитного бутика. Внутри их уже ждали. Женщина-модельер, в безупречном платье и с идеально уложенными волосами, вышла навстречу, сияя профессиональной улыбкой. — Ох… Вы пришли! Мы вас с самого утра ждали, — пропела она, ни на секунду не сбившись с тона. — Цисси еще вчера предупредила. Проходите, пожалуйста. Чай, кофе? Хотите десерты? Гарри искренне удивился. Она не дрожала, её палочка не торчала из кармана в готовности защищаться. Магазин внутри был ослепительно красив: хрустальные люстры, мягкие ковры, запах дорогого парфюма. Кроме них и пары помощников, в зале не было ни души — ради Лорда ателье закрыли для всех остальных. — Не отказался бы от кофе, — сухо произнес Волан-де-Морт, усаживаясь в глубокое бархатное кресло. — А моему… спутнику сойдет и чай. Гарри, что бы ты хотел на десерт? Гарри уже открыл рот, чтобы возмутиться — с каких это пор Том решает, что ему пить? Но тут же осекся. Он ведь действительно всегда ненавидел кофе, а горячий чай с бергамотом был его единственным утешением. Лорд знал это. И эта мелкая, почти бытовая осведомленность пугала очень сильно. — Пирожное с малиной, — буркнул Гарри, плюхаясь в соседнее кресло. Когда помощники принесли поднос с тончайшим фарфором и удалились вглубь магазина, чтобы подготовить мантии, Гарри наклонился к Тому. Его голос звучал приглушенно и нервно. — Они ничего не подмешали? — он подозрительно посмотрел на пар, поднимающийся над чашкой. — И почему эта женщина тебя не боится? Она что, под Империусом? Том медленно поднес чашку с кофе к лицу, вдыхая аромат. — Ей незачем бояться, Гарри. Она делает бизнес. Я плачу ей золотом, а не болью, пока она выполняет свою работу безупречно. Страх мешает ровному шву, не находишь? Гарри обвел взглядом позолоченные стеллажи. — Здесь, должно быть, безумно дорого. У меня нет денег, Том. Гринготтс... я не знаю, что с моим сейфом. Лорд перевел на него свои алые глаза, и в них промелькнула насмешка, смешанная с чем-то похожим на покровительственную гордость. — Твой сейф в полной сохранности, мой Свет. Но сегодня ты мой гость. И мой партнер. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе ходить в обносках, как Уизли, когда мы будем ужинать в «Гран-Магике»? Расслабься и пей чай. Твои счета — это теперь мои заботы. Гарри сделал глоток. Чай был идеальным. — Значит, «партнер»? — Гарри поставил чашку на столик, глядя на безносое лицо Лорда. — А если я выберу самое дорогое и безвкусное, что здесь есть, просто чтобы разорить твою казну? Том лишь изящно изогнул бровь. — Попробуй. Я бы посмотрел на твои попытки разорить человека, который владеет печатным станком «Ежедневного Пророка» и половиной Министерства. Женщина-модельер с профессиональным изяществом вынесла комплект: сорочка из тончайшего, почти прозрачного шелка, которая больше угадывалась на свету, чем скрывала кожу, и аристократические шорты чуть выше колен из плотного матового бархата. Щеки Гарри вспыхнули ярким пунцовым цветом. — Нет! — выдохнул он. — Я это не надену. Это... это же всё видно! Том, лениво потягивая кофе, окинул наряд внимательным взглядом. Его змеиные зрачки сузились, фиксируя каждую деталь ткани. — Отлично, — отрезал Лорд, игнорируя протест Гарри. — Снимите с него размеры и сшейте точно такой же комплект. Только шорты сделайте чуть темнее, под цвет его глаз. Помощник портнихи тут же застрочил пером, фиксируя стоимость — цифры в блокноте были такими, что на них можно было арендовать небольшой домик в Хогсмиде. — Одежда может мешать точности замера... — Женщина деловито поправила шпильки в прическе. — Снимите всё? Оставьте только нижнее белье, мистер Поттер. Нам нужно видеть линии тела. Гарри замер, чувствуя, как жар приливает к ушам. — Прямо тут?! — выпалил он, озираясь на огромные окна-витрины, за которыми, пусть и вдалеке, могли ходить люди. Женщина посмотрела на него с искренним недоумением, словно он спросил, можно ли колдовать палочкой. — А что в этом такого? Это высокая мода, молодой человек. Том нетерпеливо цокнул языком. Одним коротким взмахом палочки он заставил тяжелые бархатные шторы на витринах задернуться, отсекая их от внешнего мира. Зал погрузился в интимный полумрак, подсвеченный лишь мягким сиянием люстр. — Раздевайся, — твердо приказал Лорд, откидываясь на спинку кресла. — Не стесняйся. Здесь нет никого, кроме нас и персонала, который видел тела и получше твоего. Гарри сглотнул. Он был уверен — Лорду просто хотелось посмотреть. Не ради моды, не ради швов, а ради того, чтобы еще раз молча заявить: «Ты принадлежишь мне». Дрожащими пальцами Гарри начал расстегивать пуговицы изумрудного камзола. Рубашка упала на ковер, следом — брюки. Оставшись в одном белье, он почувствовал себя донельзя беззащитным под этим пронизывающим холодом ателье. Том не отвернулся. Напротив, он подался вперед, буквально сверля взглядом худощавое, но подтянутое тело Гарри. Его глаза медленно скользили по ключицам, по линии живота, задерживаясь на шрамах, оставленных войной. Лорд не скрывал своего интереса — он демонстративно, почти хищно улыбался, словно оценивал самое дорогое сокровище в своей коллекции. Женщина начала обматывать Гарри измерительной лентой. — Руки в стороны, мистер Поттер... Выдохните... Холодные пальцы портнихи касались кожи, но Гарри чувствовал только взгляд Тома. Это было физически ощутимо — словно невидимая рука Лорда гладила его по плечам. — У него прекрасная осанка, — заметила женщина, затягивая ленту на талии Гарри. — На нем этот шелк будет сидеть как вторая кожа. — Я в этом не сомневаюсь, — негромко произнес Волан-де-Морт, не сводя глаз с Гарри. — Сделайте сорочку еще чуть более приталенной. Я хочу видеть каждый изгиб, когда он будет идти рядом со мной. Гарри хотелось провалиться сквозь землю или ударить Лорда чем-нибудь тяжелым, но он лишь стоял неподвижно, надеясь, что этот позор закончится как можно скорее.