Принцесса?

И когда прошел месяц, выяснилось, что Натаниэль все-таки ждет ребенка. Не то чтобы они не могли это сделать, они просто не задумываясь сделали, потому что должны. Потому что обязаны. Эндрю пытался быть рядом. Любо поглаживал рыжеволосого по животу, который был уже достаточно виден. Изабелла и Стефан смотрели на сына с улыбками. Мать видела в своем сыне своего мужа, когда она была беременна Джозефом. Не то чтобы он суетился около нее, он просто постоянно пытался трогать ее и проверять, все ли хорошо. Изабелла всегда смеялась, видя лицо обеспокоенного мужа. Но с Натаниэлем все было сложнее. Он огрызался на любое прикосновение Эндрю. «Иди сюда, а нет... Не трогай!» — повторял голубоглазый постоянно. А блондин терпел. Через силу, но терпел, потому что это муж, он беременный. А значит, гормоны. — За что снова? — недовольно спросил Эндрю, смотря в голубые глаза Натаниэля. Щека горела от пощечины. Джозеф уже привык к этому омеге. Он был невыносим. Любое прикосновение после той ночи кончалось пощечиной, ударом, пинком. Без разницы. Миньярд терпел. «Уйди от меня, а нет, подойди. Ужасно раздражает твой запах, уходи», — именно это Эндрю терпел. Изабелла наблюдала за ними, посмеиваясь. Натаниэль перевел взгляд на покрытое веснушками лицо мужа, он так раздражал сейчас. Запах, присутствие, но дитя реагирует на отца, будто тот единственный человек, который ему нужен. Запах Миньярда? Ребенок пинается. Прикосновение? Он начинает вертеться, вызывая неприятные ощущения. — Ты трогал, — огрызнулся голубоглазый. — Я просил тебя не подходить. Эндрю глубоко вздохнул, проводя рукой по лицу. — Не вздыхай, сам виноват, — рыжеволосый возмущенно хмыкнул и отвернулся, скрещивая руки на груди. — Да, конечно, я виноват, — Джозеф наклонился и поцеловал Ната в щеку. Коротко, резко. Щеки омеги залились румянцем, но он не подал виду. — Иди отсюда немедленно! — возмутился Абрам, резко выдыхая. — Слушаюсь,Ваше Величество, - ухмыльнулся Эндрю,он потерся носом об нос мужа и ушел. Дурная привычка с этим носом! Ужас!  Когда маленькое чудо появилось на свет, замок больше не был спокойным. Хотя, если честно, малыш был на руках только у родителей. Натаниэль всё ещё не знал, что омеги могут кормить грудью, но отказаться от этого было почти невозможно. Ребёнок, когда кушал, постоянно сжимал пальчиками грудь папы. Эндрю постоянно ухмылялся, на что получал пинок ногой. Ребёнка назвали Каем Теодором Миньярдом. Первое имя несло в себе символ океана. А ведь правда, у малыша были ярко-голубые глазки, такие же, как у Абрама. Второе имя обозначало Божий дар. Наверное, это самое логичное, что могло быть в имени младенца, особенно в любом королевстве. Все называли Кая очень спокойным ребёнком. Верно, такое было, но тогда, когда Теодор был на руках у отца. Эндрю легко покачивал и поглаживал малыша по спинке, пока тот разглядывал комнату, иногда и зал дворца. Но если же малыш будет на руках у Натаниэля... Спасайся и беги. Эмоции ребёнка меняются на глазах. Буквально каждую секунду у ребёнка разное настроение. Куда там со спокойствием? И самое главное, что Абрам делал всё, чтобы Тео перестал капризничать. Поглаживал, целовал, прижимал к себе, но не помогало. Он был спокойным только, когда кормили. Но не кормить же его постоянно! Натаниэль так и не понял, что за событие сегодня и откуда вообще традиция появилась, но именно сегодня приедут гости. Снова суматоха. Пока Кай лежал на родительской кровати, утыкаясь лицом в простыню, пыхтя и хватаясь пальчиками за ткань. Внимательный взгляд Эндрю, который метался с Абрама на Теодора, наблюдая. Ребёнок хныкал из-за того, что голову держать не получалось, а Натаниэль ходил и ныл, что у него нет красивого платья. — Эндрю! — позвал Абрам, грозно глядя на лицо мужа. Недовольство в лице, когда он увидел, как Джозеф хочет взять малыша на руки. — Это ему для профилактики, пусть учится. Не надо ему помогать. Ты лучше мне помоги, какое платье надеть? Красное или чёрное? — спросил рыжеволосый. Кай снова хныкнул, когда отец убрал руки со спинки малыша. — Красное, — ответил Эндрю. Лицо оставалось непроницаемым. Абрам закатил глаза. — В нём я был на прошлом празднике. — Тогда чёрное. — Оно не подходит под тематику! Эндрю! — воскликнул омега, топая ногой. — Надень тёмно-зелёное, оно тебе идёт. Ну или голубое, тебе под глаза, — предложил блондин, указывая на другие платья. — Голубое? — переспросил рыжеволосый, поворачиваясь в сторону гардероба. Голубое платье было очень пышным, белые узоры. Где-то кружевные, а где-то были вообще бусы. В общем платье было шикарным. Когда прошло пару минут, малыш обессиленно хныкнул и уткнулся носом в покрывало на кровати. Ещё немного — и будет капризничать. Кажется, ему явно надоело пытаться держать голову. Голубые глазки наполнились слезами, личико покраснело. Первый всхлип, второй. И рыдания. Редкие и громкие крики малыша резко прорезали слух. Эндрю подхватил его на ручки, покачивая и поглаживая по спинке. — Ну что опять? Устал? — спросил блондин, прижимаясь губами к лбу сына. Всхлипы утихали. Натаниэль всё ещё возился с платьем, неудобный корсет не получалось затянуть. Как же мило он выглядел, когда был занят делом. Нахмуренные брови и занятое лицо. Эндрю опустил Теодора на кровать, уже кладя его на спину, чтобы он не мучился, а после блондин встал сзади Абрама. Резко затянув корсет, он завязал ленты и обхватил рыжего за талию. Натаниэль посмотрел в зеркало. Платье великолепно сидело на талии, которая была заужена. Крепкие руки обхватывали её руками, поглаживая. Джозеф положил голову на плечо голубоглазого. — Я же говорил, что тебе пойдёт. Видишь, как великолепно сидит? — спросил блондин, утыкаясь носом в шею мужа. — Тебе нос девать некуда? — спросил Абрам, сжимая руки в кулаки. — Всё время суёшь его куда-нибудь. — Дурная привычка, ваше величество. А поцеловать мужа? - Эндрю ухмыльнулся,смотря в зеркало. Встречаясь с взглядом холодных голубых глаз,он хмыкнул. — Не дождешься.