Наверное ты мне приснился

Вэй Усянь чувствовал, что больше не может сидеть без дела, он должен был сделать хоть что-то. Самым страшным для юноши было осознание того, что в то время как его клан уничтожен, а молодые люди из всех кланов участвуют в кампании против Вэнь, рискуя своими жизнями, он сидит в безопасности, развлекаясь на пару с Не Хуайсаном. Вэй Усянь часто мечтал о том, чтобы они с Не Хуайсаном могли поменяться телами, наверное, они оба были бы счастливы, ведь Вэй Усянь смог бы наконец отомстить за свой дом, всех тех адептов, которые считали его своим другом, и даже за мадам Юй. У них никогда не было близких отношений, но юноша не мог не быть ей благодарным, а Не Хуайсан смог бы до конца дней влачить беззаботное существование и навсегда забыть про тренировки с саблей. К сожалению, жизнь не была справедливой. Проводя дни за бессильной злостью на судьбу и своё состояние, однажды Вэй Усянь понял, что вместо того, чтобы сокрушаться о невозможном, он должен думать о том, что он способен сделать для кампании в том состоянии, в котором он находится. Вэй Усянь понимал, что физически не способен поучаствовать в кампании, но он уже долгое время создавал много талисманов, часть из которых могла быть полезна, а также в последнее время, ещё когда жил в Пристани Лотоса, довольно много времени тратил на изучение демонического пути и даже провёл некоторые эксперименты, пусть и далеко не все из них были удачными. Когда Вэй Усянь только начал свои эксперименты в этом направлении, то после долгих изощрений ему наконец удалось раздобыть немного энергии обиды и мёртвого фазана. Он не смог справиться с животным, и тот, разгромив всю комнату, вылетел в окно. К счастью, большая часть книг и записей не пострадала, но, конечно же, даже после этого никто не задумался, что это Вэй Усянь чем-то не тем занимался: во всём был обвинён какой-то неизвестный вор, юношу никто спросить так и не удосужился. Вэй Усянь большую часть дней проводил с Не Хуайсаном в одной комнате. И если раньше они довольно много общались, то сейчас друг всё время чего-то боялся, всё время в комнате судорожно занимаясь расписыванием, будто бы в попытках убежать от своих мыслей. Время от времени он куда-то уходил, а когда возвращался, то принимался за старое с новой силой. Вэй Усянь же, если сначала был сосредоточен на разъедающих мыслях, то теперь потихоньку возвращался к изобретению талисманов, на этот раз тех, которые могли бы помочь в войне. Вэй Усянь понимал, что должен уговорить Не Хуайсана ему помочь с распространением талисманов, ведь тот был его единственной связью с миром, и если Не Хуайсан не согласится, то все его талисманы так и останутся лежать в этой комнате. — Не-сюн, мы не можем сидеть сложа руки, — наконец не выдержал Вэй Усянь. — Цзян-сюн, ты о чём? — проговорил Не Хуайсан слабым голосом, поднимая веер дрожащими руками. — Что мы можем сделать? — Я изобрёл много талисманов, — упрямо отвечал Вэй Усянь. — Ты и сам знаешь, они бы могли помочь на войне. — Я знаю, твои талисманы и правда очень интересны, — говорил Не Хуайсан, пытаясь смотреть куда угодно, лишь бы не на Вэй Усяня, — но каким образом мы можем передать их на войну? — продолжал юноша, усиленно обмахиваясь веером. — Мой брат этим не заинтересуется, ты же знаешь, его ничего не интересует, кроме его сабли. — Не-сюн, мы с тобой дружим уже довольно давно, — продолжал Вэй Усянь раздражённо, в его голосе проступала злость, — и я знаю тебя слишком хорошо, поэтому не нужно притворяться передо мной беспомощным человеком. — Юноша сделал паузу, пытаясь усмирить нарастающую злость. — Я знаю, что если бы ты захотел это сделать, у тебя бы это не вызвало проблем. — Цзян-сюн, я не знаю, о чём ты, — проговорил Не Хуайсан слабым голосом, в котором читался страх. После этого довольно скоро друг вышел из комнаты и ещё долго не возвращался. А когда вернулся, стал ещё более нервным и испуганным, чем раньше. Теперь Не Хуайсан старался избегать общения с Вэй Усянем всеми силами. Вэй Усянь не понимал, что ему делать. Иногда ему просто хотелось закричать: вот я и вот мои талисманы, пожалуйста, возьмите их, они очень помогут вам на войне, но юноша понимал, что на его слова никто не обратит внимания, а даже если кто-то и обратит, то переспросит у Не Хуайсана, а тот выставит эту ситуацию не в пользу Вэй Усяня, и их отношения испортятся окончательно. Единственным путём решить эту проблему было поговорить с Не Хуайсаном, но тот мастерски увиливал от всех попыток Вэй Усяня под самыми разными предлогами, начиная от того, что ему срочно нужно куда-то идти, и заканчивая тем, что у него страшно болит голова и он не способен ни на какой разговор. Но и с самим Не Хуайсаном начали происходить некоторые метаморфозы: возвращался в комнату он всё более и более нервным и испуганным, рисунки на веерах становились всё менее и менее аккуратными, а некоторые даже начали рваться под натиском кисти. Казалось, будто бы Не Хуайсан почти не спал, по крайней мере на это намекали огромные синяки под глазами. — Мне кажется, скоро все мы умрём, — проговорил Не Хуайсан голосом, переполненным страхом, хотя Вэй Усяню казалось, что истинного отчаяния там не было. — Но разве мы должны сдаваться? — ухватился Вэй Усянь за этот шанс. — Я создал несколько новых талисманов специально для этой войны. — Я не знаю, я ничего не знаю, — ответил Не Хуайсан, слишком крепко сжимая веер. — Ситуация становится хуже с каждым днём, вдруг с моим братом что-то случится, — добавил Не Хуайсан и тут же испугался своих слов. — Ну так у тебя сейчас есть шанс ему помочь, — сказал Вэй Усянь, хотя у него было ощущение, что он пытается достучаться до стены и что все его попытки будут напрасны, но разве мог он отступить? Пока оставался хоть самый малейший шанс, юноша просто не имел на это права. — Мой брат очень сильный, и не думаю, что кто-то вроде нас сможет ему помочь, — сказал Не Хуайсан с обидой в голосе и снова куда-то ушёл. В следующий раз друг вернулся ещё более испуганным, казалось, что в Не Хуайсане начинало появляться настоящее отчаяние. Довольно скоро он снова ушёл, и когда наконец вернулся, в его движениях появилась хоть и слабая, но уверенность, будто бы он на что-то решился. — Цзян-сюн, расскажи об этих талисманах, — сказал Не Хуайсан всё ещё неуверенно, будто бы не веря ни в свои силы, ни в талисманы. Вэй Усянь не стал ему ничего говорить, а сразу перешёл к объяснению. Просидев так целую ночь, на удивление, Не Хуайсан схватывал всё довольно быстро, и подолгу тому ничего не приходилось разжёвывать. Вэй Усянь понимал, что Не Хуайсан умён, но в этот момент юноша понял, что даже он недооценивал своего друга. — Я постараюсь что-то придумать, — сказал Не Хуайсан, и за долгое время это были первые честные слова. После этого друг наконец смог спокойно заснуть.