Тактильный голод.

Его руки сжимаются в кулаки по бока от бедер, челюсти так же плотно сомкнуты, а глаза прикованы лишь к одному человеку. Он следит за ним весь вечер, так происходит каждый раз, стоит Нилу попасть в поле его зрения. Эндрю начинает подозревать, что это не есть нормально, такая сильная одержимость человеком, на грани зависимости. Его тактильный голод сводит его с ума. Эндрю хочет на постоянной основе касаться теплой кожи Нила, чувствовать его прикосновения. Он так сильно одержим идеей взять Джостена за руку, что пальцы собственных рук покалывают от дикого желания. Это невыносимо терпеть, тем более когда человек постоянно находится рядом. От этого желания, потребности, от этого голода никуда не скрыться. И во сне и наяву его преследуют фантазии о том, каково это касаться Нила Джостена. Каково чувствовать его теплую кожу пальцами, прикасаться нежно-нежно, будто к хрусталю. Будто он самое дорогое что есть и когда либо будет в жизни Эндрю. И именно это останавливает его. Он не может этого иметь. Он не заслуживает, не достоин. Он ничтожество, чудовище, а монстрам не свойственны нежные чувства, романтические поступки. Монстры не заслуживают быть счастливыми. И Нил никогда не будет его. А потому, Эндрю не имеет права прикасаться. Но все равно делает это. Срывается с цепи и подходит ближе. Чувствует жар чужого тела, чувствует как близко находится Нил. Чувствует его нежелание снимать рубашку, открывать эту часть себя Эндрю. И все равно снимает, борется с болью и дискомфортом и снимает. Ведь сделка есть сделка, плата должна быть отдана. Миньярд чувствует, как потряхивают его руки, он видит эти шрамы, что Нил дал ощупать ещё осенью. Видит как Джостен отводит взгляд. Но ему плевать, стесняется сейчас Нил или же ему стыдно за свое тело, ведь разум Эндрю безостановочно твердит: — Ближе, больше, прикоснись. Давай же, протяни руку и прикоснись к его коже. Но он не имеет права, нельзя, нельзя осквернять чужое тело. Нельзя прикасаться без разрешения. Эндрю чувствует, как под нарукавниками чешутся собственные шрамы на предплечьях. И если эти он нанес себе сам, то вот то, что на теле Джостена было нанесено чужими руками. Эндрю сглатывает, силясь сдержать тошноту в желудке. Голод прикосновений на мгновение притупляется, давая власть разуму. Миньярд снова сжимает кулаки по бокам своего тела, он ловит взгляд Нила, задавая немой вопрос. Джостен кивает, и на этот раз не сводит взгляда с лица Эндрю. Это раздражает, это поджигает желание в теле Эндрю словно фитиль взрывчатки, что вот-вот рванет, запачкав все вокруг кровью. Миньярд ненавидит это. Он ненавидит Нила, но тянет руки к его запястьям, разматывая бинты.

***

Как он тут оказался? Кажется его привел Нил, он в отчаянии, у него нервный срыв. Точно. Но Эндрю вновь накрывает этот голод и ему почти плевать на бичевания Джостена. Почти. И это он терпеть не может. С каждым разом, с каждым днём он все меньше контролирует себя, свои слова, свои желания и действия. Его голова словно отключается при нахождении Джостена поблизости, а животные инстинкты берут вверх. Он пожалеет о том что сделает, но и остановить себя он не может. Он тянется вперёд, Нил смотрит ему в глаза как олень в свете фар. В его взгляде, в этих голубых радужках столько доверия, открытости, кажется он действительно готов отдать свою жизнь в руки Миньярда — самое ценное, что у него есть. Эндрю обхватывает его лицо ладонями, словно в бреду, он почти не понимает, что творит, его голод сводит его с ума, сводит судорогой живот, тянет вперёд, заставляет его вцепиться губами в губы Нила. Джостен замирает, но спустя секунду расслабляется, пытаясь подстроиться. Это чувство опьяняет, оно наполняет его грудь и живот странной лёгкостью, щекоткой. Кажется он попробовал то, чего пробовать не стоило. Но он не отрывается, Эндрю хочет провести в этом мгновении всю свою жизнь. Ему мало, и он тянется ещё ближе. И лишь когда Джостен коснулся его предплечья, Миньярда словно обухом ударило о землю реальности. — Останови меня, — прошептал он, почти умоляя, чтобы Нил оттолкнул его. Но этого не случилось. Недостоин, ничтожество, чудовище. Не смей! Не трогай! Нельзя! Он знает, что это не так. Мягкий, нежный голос Бэтси зовёт, успокаивает: — Ты достоин лучшего. Ты не чудовище, Эндрю. Ты лишь жертва обстоятельств. Позволь себе почувствовать, позволь кому-то подойти по ближе, и помочь тебе почувствовать. Оттолкнув руку Джостена, Эндрю отпрянул от него словно ошпаренный. Какого черта он творит?! В голове было пусто. Пальцы чесались от желания закурить, перекрывая желание прижать Нила к покрытию крыши. На горизонте последние лучи солнца поджигали облака, окрашивая их оранжевым и красным. Эндрю закурил, продолжая смотреть вдаль, стараясь всеми силами игнорировать личный наркотик сидящий рядом.