Не бросишь

Леденящий самую душу скрежет металла и треск сверкающих, точно свежие капли крови, искр, заглушили отчаянные крики людей: мужчин, женщин, детей. Когда космический корабль всё же поддался Силе и опустился на серый, жёсткий песок, Лорд Вейдер нетерпеливо сорвал переборку, словно бумажную обёртку. Ненависть позволила ему обрести мощь, сотрясающую целые армии. И объект такой искренней, яростной ненависти сейчас находится прямо здесь, на расстоянии вытянутой руки. Тяжелое, механическое дыхание заполняло тесный отсек, становясь смертным приговором для каждого присутствующего. Матери обнимали своих детей, пытаясь заслонить собой, отцы, старшие братья и просто неравнодушные держали наготове бластеры. Как будто они его остановят. Как будто ему есть до них хоть какое-то дело. Тот, за кем ситх гонялся все эти 10 мучительно долгих лет стоял в центре, его руки дрожали. Он поднял меч, синее лезвие и шипение, сопровождающее его, прорезали удушающую тишину. Но в его глазах не было воли к сражению — только усталость и бесконечная вина. – Наконец-то я тебя нашёл, учитель, – голос вибрировал от едва сдерживаемой, почти детской радости, и чего-то мрачного, заставляющего сердце болезненно сжаться, – Неужели ты не устал бегать от меня, Оби-Ван? От своей судьбы не сбежать. Ты должен знать это как никто другой. – Энакин, я не хочу с тобой драться, – голос Кеноби тоже дрожал. Но дрожал совершенно по иной причине, – Прости, мне так жаль... – Тебе незачем просить прощения у Энакина. Его убил не ты, и уж точно не Сидиус. Это сделал я, ещё задолго до Мустафара. Их схватка была позорно короткой. Вейдер двигался быстрее, чем позволяла физика, его удары были сокрушительными, в то время как Оби-Ван, казалось, отражал удары нехотя. Лишь для вида. Просто чтобы не было стыдно перед теми, кого он защитить не в силах. Одним резким выпадом синий клинок был отброшен, а красный — с шипением вошел Оби-Вану в живот. Джедай охнул, его лицо побелело. Он медленно осел на пол, и его глаза затуманились. Связь, дремавшая 10 лет, внезапно вспыхнула сверхновой и тут же оборвалась, оставив в душе Вейдера ледяную пустоту. Глаза неверяще впились в остывающее тело и кровавое пятно, расплывающееся на светлой ткани робы маковым цветком. — Вставай! — закричал Вейдер, придя в себя, и этот крик, искаженный вокодером, превратился в вопль раненого зверя. — Вставай, Кеноби! Ты не имеешь права умирать так просто! После всего, что ты сделал... Ты должен страдать десятилетиями, ты должен гнить в камере, видя, как я уничтожаю всё, что тебе дорого! Он толкнул обмякшее тело Силой, отбросив его к стене. Глухой удар. Никакой реакции. — Я убью их всех! — Вейдер метался по отсеку, указывая мечом на забившихся в углы людей. — Вставай и спаси их! Кто, если не ты, поможет им, Оби-Ван!? Тишина была ему ответом. И эта тишина пугала Темного Лорда больше, чем весь гнев Императора. Она оглушала, словно ливень молний. Дарт Вейдер обессиленно рухнул на колени перед телом бывшего учителя. Механические пальцы коснулись холодного, бледного лица. — Нет... Ты не оставишь меня снова... Я тебе не позволю! Вейдер сорвал перчатку с правой руки. Искусственная плоть и металл задрожали, когда он накрыл ими рану. Он закрыл глаза, пытаясь нащупать ту самую связь, которая когда-то была ярче солнца, коснуться такой непривычной уже Светлой Стороны. — У тебя ничего не выйдет, — раздался тихий, печальный голос откуда-то сверху. Вейдер вскинул голову. Перед ним, сотканный из мягкого голубого света, так ослепительно сверкающий в пыльном отсеке полуразрушенного корабля стоял Квай-Гон Джинн. — Ты — слуга Тьмы, Энакин, — продолжал призрак. — Твоя Сила берет начало в разрушении и ненависти. Ты не можешь вдохнуть жизнь, ты можешь только отнимать её. Отпусти его. Так будет проще вам обоим. — Уйдите. — ломано прошептал Вейдер, ведь на крик сил уже не было. Она как будто покинула его вместе с духом учителя. Под маской по щекам текли обжигающие слезы. — Вы сами сказали... Я Избранный. Я Сын Силы. И я воспользуюсь любой её Стороной, если потребуется. Я не позволю ему бросить меня! Он сосредоточился на боли. На своей любви, превратившейся в ядовитую одержимость. Он буквально вливал свою волю в тело Оби-Вана, заставляя клетки восстанавливаться, заставляя кровь в жилах течь. Рана начала затягиваться, края опаленной плоти срастались под его пальцами. Оби-Ван судорожно вздохнул и открыл расфокусированные глаза, покрытые мутной пеленой боли и отчаяния. — Мастер... — прошептал Кеноби, глядя сквозь Вейдера на Квай-Гона. — Заберите меня... Пожалуйста... Квай-Гон бросил последний, полный бесконечной скорби взгляд на обоих своих учеников и исчез. — Отпусти... девочку... — Оби-Ван едва шевелил губами, его голос был надтреснут. Вейдер не слышал. Его трясло от пережитого ужаса и триумфа. Он подхватил Оби-Вана на руки, как ценный трофей, который едва не потерял. Плащ Лорда взметнулся, закрывая собой раненого джедая от мира. — Теперь ты будешь смотреть только на меня, — прошептал он, уходя к своему шаттлу. — Больше вы меня не бросите, учитель. Никогда.