Tiny Beast

Миланская ночь была холодной, но олимпийская деревня гудела, как растревоженный улей. Для Аделии Петросян этот гул был невыносим. Шестое место жгло изнутри, как глоток соляной кислоты. Она сидела на широком подоконнике в пустом холле третьего этажа, обхватив колени руками. Маленькая, потерянная, она казалась частью теней, отбрасываемых высокими колоннами. — Hey, little firework. Аделия вздрогнула. Она знала этот голос. Эмбер Гленн стояла в дверях, завернутая в свою ярко-розовую куртку сборной США. В руках она держала два стакана из автомата — от них шел пар, пахнущий дешевым шоколадом. Эмбер подошла и, не спрашивая разрешения, уселась рядом. Подоконник был широким, но рядом с высокой, плечистой американкой Аделия почувствовала себя совсем крошечной. Те самые сто пятьдесят сантиметров роста против мощной грации Эмбер. — Drink. It’s hot, — Эмбер протянула стакан. Аделия молча взяла его. Ладони, всё еще саднившие от шнурков, благодарно впитали тепло. — Спасибо, Эмбер, — тихо ответила она по-русски. Она знала, что Эмбер не понимает языка, но это было неважно. Эмбер вздохнула и посмотрела в окно на огни Милана. — I know that look, Adelia. I’ve been there. Not at the Olympics, but... in that dark place where you feel like you’re just a number. Sixth. Tenth. It doesn't matter. Аделия подняла голову. Она понимала английский через слово, но интонацию Эмбер переводить не требовалось. В ней было столько искреннего, нерастраченного тепла, что ледяная корка вокруг сердца Аделии начала трещать. — Шестая — это… это конец, Эмбер, — прошептала Аделия, подбирая английские слова. — Дома… дома не любят шестых. Эмбер вдруг поставила свой стакан на подоконник и повернулась к ней всем телом. Она взяла ладонь Аделии в свою — её рука была огромной, теплой и надежной, как щит. — Listen to me. In America, we call you a beast. A tiny, beautiful beast. You jump like you want to break the sky. I don’t care about the medals, and honestly? Nobody who loves skating cares. Она потянулась и осторожно, почти невесомо, заправила выбившуюся прядь темных волос Аделии ей за ухо. Пальцы Эмбер задержались на её щеке. Аделия замерла, боясь дышать. В «Хрустальном» её трогали только для того, чтобы поправить корпус или проверить мышцы. Прикосновение Эмбер было другим. Оно было… нежным. — You are so strong, Adelia. But you don't have to be strong all the time, — прошептала Эмбер. Аделия почувствовала, как к глазам снова подкатывают слезы. Но это были не те злые слезы поражения. Это была слабость, которую она впервые позволила себе при ком-то другом. Она уткнулась лбом в плечо Эмбер. Розовая ткань куртки пахла кондиционером для белья и духами с нотками ванили. Эмбер обняла её, прижимая к себе, и Аделия буквально растворилась в этом объятии. Она чувствовала, как быстро бьется сердце Эмбер. — Эмбер… — Адель подняла голову. Их лица были совсем рядом. Эмбер смотрела на неё с такой неприкрытой нежностью, что Аделии на мгновение стало страшно. В этом взгляде было признание её, Аделии, не как функции, не как «сто пятьдесят сантиметров мышц», а как девушки. Эмбер медленно, давая Аделии время отстраниться, наклонилась и коснулась своими губами её лба. Долгий, теплый поцелуй. — You’re my champion, okay? My tiny queen. Аделия шмыгнула носом и вдруг, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, потянулась вверх и быстро, мимолетно коснулась губами щеки Эмбер, прямо у края её улыбки. Эмбер замерла, её глаза расширились, а затем она тихо, счастливо рассмеялась. Она притянула Аделию еще ближе, укрывая её полой своей куртки, как крылом. — Останься так, — попросила Аделия, закрывая глаза. — Пожалуйста. — I’m not going anywhere, — пообещала Эмбер, переплетая свои пальцы с пальцами Аделии. В ту ночь в Милане для них двоих олимпийские баллы перестали существовать. Была только тишина холла, остывающий какао и тепло, которое оказалось важнее любого золота. Аделия Петросян, маленькая девочка из жесткой системы, впервые поняла, что мир может быть не только холодным льдом, но и нежными руками американки, которая полюбила её просто за то, что она есть. На банкете в честь закрытия Олимпиады они уже не скрывались. Пока Илья и Пётр выясняли отношения в углу зала, Эмбер и Аделия сидели за маленьким столиком. На Аделии было черное элегантное платье, которое делало её похожей на фарфоровую статуэтку. Эмбер, в строгом костюме, не отрывала от неё глаз. Когда заиграла медленная музыка, Эмбер встала и протянула руку. — Shall we? Аделия вложила свою ладонь в её. Они вышли в центр круга. Разница в росте была комичной для окружающих, но для них самих её не существовало. Аделия положила руки на плечи Эмбер, а та осторожно обхватила её за талию. — Я приеду к тебе, — прошептала Эмбер ей на ухо. — Летом. В Москву. Или встретимся в Дубае. Я не хочу, чтобы это закончилось в Милане. Аделия прижалась щекой к её груди, слушая мерный стук сердца. — Я буду ждать. Я теперь всегда буду ждать тебя, Эмбер. Они танцевали под светом софитов — две девушки из враждующих миров, которые нашли свой собственный мир в объятиях друг друга. И это было их личное олимпийское золото, которое никто не мог отнять.