Ошибка первого ряда или как не стоит выбирать место в темноте.

С самого утра все пошло наперекосяк. Сначала он носился по квартире, как угорелый, в поисках своих ключей. Эти ключи – его любимые, с брелоком в виде дракона. Но это было только начало «веселья». Уилл решил, что его старый добрый «велик» – отличный способ добраться до кинотеатра «Хоук». Только выехал за угол, как цепь возьми и слети. Ну, бывает, поправил и поехал дальше. Километр, и снова та же история! И так целых три раза. К тому времени, как он наконец-то доковылял до кинотеатра, вид у него был явно не для красной дорожки. Руки чернющие от мазута, дыхание – как будто он только что марафон пробежал, или, скорее, от стаи разъяренных волков удирал. — Один билет на «Сияние», пожалуйста, — выдохнул он, прижимаясь лбом к стеклу кассы. — Парень, фильм идет уже пятнадцать минут, — лениво отозвался кассир, даже не отрываясь от комикса. — Я знаю, — торопливо ответил Уилл. — Пожалуйста. Я ждал этого показа полгода. Кассир пожал плечами и молча пробил билет. Уилл схватил его и пулей помчался к входу в зал. Уже через минуту он пробирался сквозь плотные бархатные шторы. Внутри было темно, хоть глаз выколи, лишь луч проектора пронзал эту густую темноту. На экране показывали сцену в отеле «Оверлук» — тихая, напряженная, наполненная тем самым зловещим предчувствием, которое Уилл так обожал в хоррорах. Он замер на входе, пытаясь привыкнуть к темноте. Звук в зале был невероятно громким. Каждый скрип половиц в фильме отдавался эхом и вибрацией в полу. «Четвертый ряд, двенадцатое место», — мысленно повторил он, как мантру. Стараясь не мешать редким зрителям, забредшим на поздний сеанс, Уилл двинулся вдоль ряда кресел, пригибаясь и извиняясь шепотом. Он различал неясные силуэты голов, чувствовал смешанный запах попкорна и недорогого одеколона. И вот он, четвертый ряд. Кажется, в середине было пустое место. — Ой, простите… извините, пожалуйста... — шептал он, наступая кому-то на кроссовок. — Эй! — послышалось недовольное шипение слева. Уилл прибавил шагу. Больше всего на свете он не хотел привлекать к себе внимание. Заметив впереди темное, вроде бы свободное местечко, он, не раздумывая, практически рухнул в него, готовый наконец-то расслабиться и погрузиться в безумие Кинга и Кубрика. Но вместо ожидаемого откидного сиденья он плюхнулся на что-то мягкое. И теплое. И, кажется, дышащее. — Ох! — вырвалось у Уилла. Под ним кто-то резко дернулся. Уилл почувствовал чужие колени под своими бедрами и чью-то грудную клетку прямо за спиной. Но испуг сыграл с ним злую шутку, и он попытался резко подняться. Ноги тут же запутались в ремешке чьей-то сумки, стоявшей на полу, и, потеряв равновесие, он рухнул обратно, на этот раз всем своим весом. На этот раз незнакомец не дал ему упасть. Две длинные, худые руки обхватили Уилла за талию, буквально пригвоздив его к своим коленям. Уилл замер, дыхание перехватило. Сердце бешено колотилось, казалось, вот-вот выскочит из груди. В кинозале повисла тишина – на экране как раз показывали самый напряженный момент. Прямо над его ухом кто-то прерывисто вздохнул. «Ну все, сейчас заорет«, — пронеслось в голове у Уилла, и он зажмурился. — «Сейчас меня выкинут отсюда, и я от стыда провалюсь сквозь этот липкий пол. Но вместо крика или возмущенного толчка, он услышал странный звук. Это было похоже на сдавленное похрюкивание. А затем тихий, дрожащий смех, который эхом отозвался по всему телу Уилла, ведь он, по сути, сидел прямо на источнике этого смеха. — Чувак, — прошептал незнакомец, и его дыхание коснулось шеи Уилла, вызывая мурашки. — Я, конечно, знал, что это кино про призраков, но не ожидал, что один из них решит присесть мне на колени. Уилл вздрогнул. Он совсем не понял, что только что произошло. Секунду назад он летел носом вниз, а теперь… теперь он сидит на коленях у незнакомого парня, который, кажется, совсем не против. Даже наоборот, похоже, что ему весело. И вся эта ситуация была настолько нелепой и неожиданной, что Уилл почувствовал, как уголки его губ начинают ползти вверх. Ему вдруг тоже стало смешно. Наконец-то он обрел контроль над конечностями и, оттолкнувшись от подлокотников, перевалился на соседнее, действительно пустое, кресло. — Боже, — пробормотал он, закрывая лицо руками, которые всё еще были в мазуте. — Господи, мне так жаль. Простите. Я… я не видел. Я опоздал, и тут так темно, и я просто… я идиот. Он был готов провалиться сквозь землю. Краска залила лицо, шею и, кажется, даже кончики пальцев. — Эй, тише, — парень рядом с ним (судя по голосу, он был примерно одного возраста с Уиллом) продолжал тихо посмеиваться, вытирая слезы в уголках глаз. — Это было легендарно. Самое эффектное появление в моей жизни. Ты так решительно на меня сел, что я на секунду подумал: «Окей, кажется, у меня появилось новое домашнее животное». Уилл рискнул повернуть голову. В мерцающем свете экрана он увидел копну темных, абсолютно неконтролируемых кудрей и острый профиль. Парень был длинным, нескладным и выглядел так, будто над ним только что хорошенько поработал ураган в парикмахерской. — Я Уилл, — прошептал Байерс, чувствуя, как паника начинает уступать место странному облегчению. — Майк, — ответил незнакомец, протягивая руку. — Майк, на которого садятся незнакомцы в кино. Приятно познакомиться, Уилл. Уилл замялся, уже было потянулся поздороваться за руку, но тут же осекся, вспомнив про свои перемазанные мазутом ладони. Неловко спрятав руку за спину, он виновато пробормотал: — У меня руки грязные. Велосипед сломался. — О, так ты еще и механик-неудачник? — Майк усмехнулся, и в его глазах промелькнул задорный огонек. — Полный набор. Ладно, Уилл, смотри кино. А то Джек Николсон уже начинает злиться, что мы его перебиваем. Давай, а то самое интересное пропустим! Весь остаток фильма Уилл просидел как на иголках. Он пытался следить за сюжетом, но его мысли постоянно возвращалось к парню справа. Майк оказался на редкость живым зрителем. Он не сидел неподвижно: он постоянно менял позы, грыз попкорн (и пару раз предлагал его Уиллу, просто протягивая ведерко в темноте), и, что самое странное, иногда комментировал происходящее шепотом. — Смотри, сейчас он возьмет топор, — шептал Майк, наклоняясь к самому уху Уилла. — Я читал книгу, Майк, я знаю, — ответил Уилл шёпотом, стараясь скрыть улыбку. — Книга и кино – это совсем разные вещи. В книге нет такой пугающей музыки, которая пробирает до костей. Слушай, у тебя мурашки по коже не бегают? Уилл бросил взгляд на свои ладони. Пальцы слегка подрагивали. «Это от фильма ужасов, наверняка», – подумал он, хотя не был до конца уверен. Может, дело было и в том, что плечо Майка случайно касалось его собственного? Расстояние было совсем небольшим, пара сантиметров, и от этого тепла по коже бежали мурашки. Когда по экрану побежали финальные титры, и в кинозале постепенно включился приглушённый свет, Уилл внезапно ощутил что-то похожее на укол разочарования. Вот и всё. Фильм закончился. Сейчас они просто встанут со своих мест, разойдутся в разные стороны, и он больше не увидит этого немного странного, но очень обаятельного кудрявого парня, который так легко превратил его неловкость в шутку. Эта мысль почему-то расстроила его. Ему хотелось ещё немного посидеть рядом, почувствовать это лёгкое касание плечом, услышать его тихий смех в темноте. «Интересно, о чём сейчас думает Майк? Может, он тоже чувствует что-то похожее? Или для него это был просто обычный поход в кино с приятелем?» Уиллу очень хотелось узнать ответ, но он боялся задать вопрос напрямую. А вдруг он всё себе напридумывал? А вдруг Майк совсем не заинтересован в продолжении знакомства? Эти мысли роились в голове, пока он собирался с духом, чтобы хотя бы попрощаться. Майк потянулся так, что его суставы громко хрустнули. — Ну что, Уилл? Как тебе? Стоило того, чтобы отдавить мне ноги? — Определенно. Уилл, наконец-то, как следует разглядел Майка. Тот казался немного бледным, а по переносице рассыпались милые веснушки. Глаза темные, внимательные. На нём была старая джинсовая куртка, немного выцветшая, и футболка с какой-то непонятной эмблемой. Уилл никак не мог вспомнить, где видел её раньше. — Слушай, — Майк встал, закидывая рюкзак на плечо. — Мои коленки требуют компенсации. Как насчет того, чтобы ты проводил меня до выхода и не пытался по пути сесть на кого-нибудь еще? Они вышли на ночную улицу. Холодный воздух Хоукинса ударил в лицо, заставляя Уилла поежиться. — Ты на велике? — спросил Майк, кивая на припаркованное неподалеку транспортное средство Уилла. — Да. Если он снова не развалится. — Давай помогу, — предложил Майк, подходя к велосипеду и внимательно осматривая цепь. — Уилл, ты же понимаешь, что ты просто неправильно её натягиваешь? Дай-ка сюда. Они проторчали на коленях на щербатом асфальте добрых десять минут, купаясь в дрожащем свете фонаря. Майк ковырялся с железяками, попутно болтая о том, что терпеть не может фильмы ужасов, хотя и пошел на «Сияние» из-за дурацкого спора с сестрой. — Значит, ты весь фильм дрожал от страха, а не от смеха? — подколол его Уилл. — Эй! Я не дрожал. Я… вибрировал от предвкушения финала, — Майк поднял голову и подмигнул. — Все, готово. Теперь эта штука точно не отвалится. Уилл взглянул на свои руки, теперь они стали еще грязнее, чем прежде. Потом перевел взгляд на Майка, тот тоже был перемазан мазутом, а на щеке красовалось черное пятно. — У тебя тут… — Уилл потянулся, чтобы стереть пятно, но его рука замерла в паре сантиметров от лица Майка. Майк не отстранился. Напротив, он замер, глядя на Уилла так, будто видел его впервые. Весь его шутливый тон куда-то исчез. — Уилл, — тихо произнес он. — Да? — А если бы я не рассмеялся тогда? Если бы я начал орать? Что бы ты сделал? Уилл задумался. Честно задумался. Это был вполне резонный вопрос, требующий вдумчивого ответа. — Наверное, сбежал бы в другой зал. На какой-нибудь мультик. — Глупо, — Майк улыбнулся, но на этот раз очень мягко. — Хорошо, что я рассмеялся. Они стояли посреди безмолвного города, и Уилл вдруг осознал, что этот вечер какой-то совершенно безумный. Даже не безумный, а скорее микс из абсурда и чего-то до жути правильного. Такого с ним еще никогда не было. — Слушай, — Майк кашлянул, копаясь в кармане. — У меня на следующей неделе есть билет на «Чужого». Тоже в «Хоуке». Если ты пообещаешь купить билет на конкретное место и не садиться на меня… хотя, знаешь что? Можешь садиться. Мне, в принципе, понравилось. Уилл не смог сдержать искренний смех. На этот раз это был настоящий, громкий смех, идущий откуда-то изнутри. — Я приду, Майк. Но только если ты пообещаешь не ржать на весь зал, когда мне станет страшно. — Договорились, — Майк сделал шаг назад, махнув рукой. — До встречи, Уилл. Не потеряй цепь по дороге! Уилл еще долго смотрел, как долговязая фигура Майка растворяется в тени деревьев. Потом вытер руки о джинсы, запрыгнул на свой велосипед и поехал домой. Цепь больше не спадала. Вечер, начавшийся почти как катастрофа, закончился обещанием чего-то гораздо большего. Чего-то, что было намного круче любого фильма. Он вдруг понял, что предвкушает не только поход в кино, но и саму возможность снова увидеться с Майком. Это ощущение было новым, немного пугающим, но в то же время каким-то невероятно волнующим. Уилл ехал по ночным улицам, и ему казалось, что в воздухе витает предвкушение чего-то важного, что вот-вот должно произойти.