Определение хорошего человека

Чосо себя дураком не считал. Да, были в его жизни и провальные моменты, иногда и он мог ошибиться. Например, когда он узнал, что его многострадальные, длительные, долговечные и горящие ярким пламенем неугасаемого огня чувства к Юки оказались взаимны, после чего он выбросил телефон с окна, заблокировав ее во всех возможных социальных сетях. А она пришла к нему со всем разобраться сама. Ну что за девушка, эта Юки… Иногда у него что-то горит во время готовки, иногда он не поспевает в ногу с дедлайнами, иногда он поскальзывается на этом проклятом льду, иногда не может вовремя остановиться и перестать пить саке. Может упасть на ровном месте, слишком громко петь в душе и получать косые взгляды от соседей на следующие дни. Он даже, прости Господи, мог опоздать на свидание с Юки. Но никогда, никогда он не лгал родному брату! — Я не дурак, Юджи! — голос Чосо все еще был спокойным, но он грозился сорваться в любой момент. — И я твой брат. Ты всегда, всегда можешь мне довериться! Юджи вздохнул. Его спокойствие тоже грозилось покинуть тело, саркастичные шутки и многострадальные вздохи он держал в себе лишь для того, чтоб не продлевать этот ужасный разговор. — Я знаю, брат, правда, — Итадори метал взгляд то от лица Чосо к двери, то от двери к лицу Чосо, периодически еще задерживаясь где-то на кухонной полке, холодильнике, обуви в прихожей, деревьях, верхушки которых выглядывали из окна, на лампе, висящей на потолке и… Да в прочем, смотрел он на что угодно, лишь бы не смотреть Чосо в глаза. — Но это глупости. Эти слова, казалось, ударили Чосо в самое сердце, и Юджи моментально сложил губы в тонкую линию, лишь бы не сказать чего-то лишнего еще. Он не хотел расстраивать брата. Он не хотел продолжать этот разговор. Он в принципе мало чего сейчас хотел. — Прости. Чосо вздохнул. Он себя сейчас чувствовал так же, как в те моменты, когда шел в одиночестве по улице, а подростки с чего-то смеялись ему в след. А вот в его время!.. — Но почему ты вообще так в это уперся? — все же продолжил дальше Юджи на втором издыхании. — Это моя личная жизнь, Чосо! Я же могу хоть раз принять самостоятельное решение? И я ведь сказал тебе: ты все надумал. Фушигуро… Он друг. Взгляд вновь устремился в пол. Жжется отчего-то так в груди, печет, а ладони внезапно мокрые, и тело словно немеет, и сразу этот ком в горле. Да точно все Чосо с его разговорами. — Вот вы с Юки, вы ведь сами все уяснили. И я над тобой не подшучивал, — Юджи поднял взгляд на брата. Тот стоял, подняв одну бровь вверх, с выражением максимального скептицизма на лице. — Ладно, может, иногда. Чосо кивнул. — Но я ведь не донимал тебя, ты мне сам все рассказал! Хотя, учитывая, что вы и решили все в нашей квартире, не знать было как-то сложновато… И опять это выражение лица. Юджи вскинул руки в воздух, словно принимая поражение. Да, его белая футболка определенно сойдет за поднятый флаг. Пускай будет так, он устал оправдываться. — Долго еще этот монолог вести будешь? — спросил наконец его Чосо. Юджи вздохнул, поднял глаза и задержал взгляд на другом лице. Ну, подумаешь, неловкий разговор. Они братья, у них и не такие были. — Чай? — слетел с губ вопрос. Юджи кивнул. — С молоком? — Юджи помотал головой. — Ложка сахара? — Снова помотал. — Две? — Давай без сахара. Чосо только кивнул. — Но я ведь… — хотел начать Чосо, но Юджи прервал его. — Мой брат, ага. А еще мне нравятся девушки, а с Фушигуро у нас совместный проект. Юджи помолчал секунду и докинул: — По биологии. Чосо не прожигал взглядом ни его лицо, ни кружку с чаем. Просто подал ее брату, зажал пальцами переносицу, что-то обдумал, кивнул. — Да, Юджи, прости. Ты прав. Не стоило мне лезть. И Юджи бы хотелось возразить мол нет, не волнуйся, ты же мой брат, Чосо, я ценю разговоры с тобой. Хотелось бы поблагодарить, сказать, что о нем правда не нужно беспокоиться, что он и сам все может решить. Но почему-то это чувство стыда, этот страх. Откуда только? И так что-то его в груди дерзает, стоит лишь подумать о том, чтоб вернуть Чосо его взгляд назад. И Чосо хотелось бы сказать, что он хочет как лучше. Хотелось бы сказать, что он просто волнуется за брата, который в последние время сам на себя мало походит, и что Фушигуро этот ему вполне милым парнем кажется, но Юджи… Юджи смотрит куда-то сквозь него пустыми глазами, словно не здесь. А Чосо… Он хороший брат. Он знает, когда другому человеку нужно дать время. Поэтому единственное, что он сделал: легонько ударил Юджи в плечо и отпил чай. Наверное, сейчас так будет лучше. А потом на телефон Юджи приходит сообщение и его взгляд проясняется. Он снимает блокировку с экрана, и Чосо понимает, что его брат больше не тут. Что ж, впрочем… Напишет-ка он Юки. *** — Ты дурак. Юки всегда говорит так прямо, что это заставляет его улыбнуться. Девушка поднимает одну бровь, после — вторую. Закидывает остатки сладкого себе в рот и наконец довольно улыбается. Чосо продолжает молчать, и ее лицо вновь становится серьезным. — Нет, правда, Чосо. Прости, но ты дурак. Парень кладет локти на стол, кладет на них подбородок и начинает собственными пальцами перебирать кончики своих волос. Спустя несколько секунд к этому присоединяется Юки. — Я знаю, — выдыхает он с закрытыми глазами. — Я не думал, что это будет волновать его. Я просто… Был так рад, наверное, и я думал… Чосо ударяет себя по лбу и тяжело вздыхает, но Юки не отнимает от его волос своих рук. — Я прихожу домой, а там он с этим… Фушигуро. Я смотрю, а они меня даже не замечают. Господи, да они, наверное, вообще забыли про тот проект! И Юджи в последнее время всегда в школу так рано убегает, и домой позже обычного возвращается. Юки, да он задание домашнее начал делать! Нет, он не идиот, конечно, он не отстает по программе, но такое рвение к учебе я у него впервые вижу. Чосо переводит дыхание и продолжает: — Я к ним стучу, а дверь ведь была приоткрыта. И у Юджи выражение лица сразу меняется, он словно… Испугался меня. — Я не хочу говорить, что ты надумываешь, но это еще ничего не значит. — Твоя рациональность никак не приуменьшает мою способность делать поспешные выводы. — И поспешные действия. Если Юджи действительно влюблен в этого парня, дай ему время самому с этим разобраться. Мужчина за соседним столиком поворачивается к ним, и Юки, словив его взгляд, посылает такой же взгляд в ответ. Тот возвращает глаза обратно в свою тарелку. Чосо, кажется, не заметил. — Я просто хотел дать ему понять, что я всегда рядом. Чтобы он был уверен во мне. — Возможно, иногда тебе стоит отдалиться, чтобы он смог быть уверен в тебе еще больше? — Я не хочу, чтобы он воспринял что-то не так и подумал, что я оставил его одного из-за… Этих чувств. — Ты дал ему понять, что не бросишь его. Разве этого не достаточно? — Я не сказал этого лично ему. — Иногда разговоры не имеют смысла, — Юки откинулась на мягком диване, окинув взглядом их любимое место для свиданий. Когда Чосо написал, что случилось что-то важное, она ожидала что-то вроде анонса нового фильма с его любимым актером или того, что ему закрыли сессию автоматом. Но она никак не ожидала, что Чосо уведомит ее, что его брат, кажись, влюблен. В парня. Не то чтобы Юки придавала этому какое-то значение. Она ведь даже не видела того парня, чтоб судить Юджи за типаж. — Ты ведь сказал, что Юджи выглядел напуганным и смущенным. Чосо, прикрыв глаза, кивнул. — Просто… Ты не можешь ожидать, что он расскажет тебе все о своей влюбленности, да еще и в человека своего пола, сразу же, как ее осознает. Ты можешь постоянно напоминать ему о том, какой ты хороший брат и что он всегда может тебе довериться, но пока он не примет этих чувств, какими бы они не были, сам, не рассчитывай, что он сразу же побежит рассказывать о них тебе. Складки на лице Чосо, казалось, разгладились. Уголки его губ немного поднялись, больше не сомкнутые в напряжении. Взгляд глаз потеплел, рука потянулась через стол, аккуратно обхватив ладонь Юки. Он кивнул, словно своим мыслям. — Ты права, — девушка, заметив спокойствие на его лице, наконец смогла выдохнуть. — Прости. — Ты любишь спешить, — подкинула она ему. — Я люблю спешить, — усмехнулся Чосо. — Но тебе очень повезло, что есть кому тебя образумить. Теперь же он тихо засмеялся. — Ты права. Мне очень с тобой повезло. *** Холод бил его по щекам, словно давая пощечины. Какая глупость. Он на них заслужил? Уже другой вопрос. И снова в голове не замолкает одно: «Почему так больно? Почему так… противно?» Противно? Это еще от чего? Он же не делал ничего неправильного. Друг. Он всегда Фушигуро отличным парнем считал. Да, не общались они никогда особо до этого, и что? Если бы ему проект с Джунпеем задали делать, все точно так же было бы. Так же смешно, так же легко. Они ведь в целом давние друзья. Зачем он вообще тогда так избегал того разговора с братом? Нужно было сразу наотрез ему сказать: мне нравятся девушки. Нет, лучше вообще было бы ничего не говорить. Какая глупая тема, тут ведь и так все очевидно. И чего он вообще… И снова эта злость. Да как Чосо даже подумать мог, что он и Фушигуро!.. Глупости. Какие же глупости. Взгляд то припадал к снегу, что напоминал белые руки, то к чистому-чистому небу, где не было ни одной тучи. То к… Его взгляд остановился на проходящей мимо паре. Как она, девушка эта, громко смеялась. А парень подле нее все продолжал шутить, и она своими пальцами обхватила его локоть, а он взял ее вторую ладонь в свои пальцы, явно их согревая, а после… Поцеловал. Один палец, второй. И она перестала смеяться, и их шаги замедлились, и Юджи все смотрел-смотрел-смотрел в ее глаза влюбленные, да, это он сказать мог точно. Вот оно. Он ускорился, делая шаг за шагом ближе к дому, к безопасности. Там тепло. Там меньше будет этих мыслей дурацких. Вот так влюбленная пара выглядеть должна. А Чосо, видать, совсем дурак, если про них с Фушигуро что-то такое подумать мог. Они ведь не ходили по улице в обнимку, Фушигуро ведь не согревал ему руки поцелуями. Юджи почувствовал, как что-то перевернулось внутри, сдавило грудь, желудок. Как внезапно стало очень жарко, хотя зима впервые такая холодная, даже снег. Он заболел. Он точно заболел. Домой он почти бежал. Не то от холода, не то от мыслей. И не было ведь таких глупостей у него в голове до того, как Чосо вчера спросил. Он даже представить себе не мог. Он ведь парень, и Фушигуро тоже парень. Это уже какая-то больная фантазия, дешевое кино. Да ему в целом было бы плевать, кого там к кому тянет. Юджи человек не глупый. Он и такое видит, и о таком читал. Он не считал, что у него есть какое-то право распоряжаться жизнями других и говорить, что для них правильно. Просто ему так… Ему так нельзя. Двери квартиры захлопнулись, Юджи повернул замок. Чосо сейчас, вроде как, должен быть у Юки. Он дома остался один. Хоть от мыслей можно отдохнуть. Снял обувь, поставил чайник. Помыл руки. Теперь теплее. Сейчас обед приготовит. Может, какой суп? Что-то горячее, чтоб не заболеть окончательно. Закончит, сядет за учебу. И не будет думать о Мегуми. Он, черт возьми, не будет думать о Мегуми. Телефон завибрировал от нового уведомления и Юджи вздрогнул. Наверное, он ушел слишком глубоко в себя. Казалось, что сознание проскальзывает сквозь его пальцы, неспешно его покидая, а он продолжает сидеть в этой комнате не в силах что-либо с этим сделать. Берет телефон в руки, смотрит в экран. Фушигуро Мегуми: Здравствуй, Юджи. Хочу напомнить, что сдача проекта завтра. Пожалуйста, если ты не против, давай встретимся немного пораньше? Чтобы еще раз прогнать вычитку. Да просто кто-то его с концами убейте. И снова эти воспоминания о парочке на улице, о губах парня на пальцах той девушки. Как снег небольшими комками оседал в ее волосах. А он, тот парень, он заправил ей прядь за ухо, или Юджи себе надумывает? Он бы для Мегуми заправил, чтоб не мешало. Он бы и руки ему согрел, если бы тот попросил. Телефон летит в другую часть комнаты, просто чтобы мгновение спустя оказаться снова у Юджи в руках. Вероятно, это у них семейное. Нет, он не будет отвечать. Нет, он… Девушки. Ему нравятся девушки. Такие, как Дженнифер Лоуренс. Блокировка слетает с телефона, пальцы отбивают буквы на клавиатуре. Юджи дергается, когда чайник, закипев, выключается. В ответ на его запрос Гугл выдает кучу фоток. Красивых. Как он мог забыть. Какая же она, на самом деле, красивая. Ее белый цвет волос, ее глаза. Ровный нос, красивые губы. Мягкий подбородок и острые скулы. Она… Идеальна, и он действительно так считает. Это… это ведь должно ему помочь? Рука медленно опускается к застежке джинсов. Да, ему не нужно себя убеждать. Он действительно этого сейчас желает. Расстегивает застежку, уходит к ней мыслями. Но он… Никогда этого не делал. Как же противно от самого себя. Ему ведь нравятся девушки, ему ведь нравится она, так что не так? И все же… Он не хочет так с ней поступать. Он не хочет так поступать с собой. Телефон летит через всю комнату снова, и он к нему не возвращается. Застегивает назад джинсы, заваривает чай. Моет руки так, словно действительно что-то сделал. От этого даже противней, чем от не покидающих со вчера мыслей. И где он должен увидеть грань? И как ему понять, когда его мысли окончательно выйдут за приделы нормального? Или они уже давно эти бумажные стены пробили? Холодильник у них, к счастью, не пустует. Дедушка после смерти оставил им те деньги, которые откладывал последние года своей жизни. Этого на некоторое время хватило, и Чосо сразу же нашел работу. Юджи и сам бы очень хотел, но брат настоял сначала закончить школу и поступить, а после распыляться на все подряд. Да, мысли об этом угнетали его не меньше. Занятый любимым делом и полностью поглощенный своими мыслями, он не заметил, как тени на улице приняли цвет хорошо знакомых волос, а входная дверь открылась и закрылась снова. — Я дома, — объявил Чосо, стягивая ботинки и оставляя после себя на полу мокрый снег. — Привет, — ответил ему Юджи. Так же, как и всегда. Этот вечер ничем не отличался от других. Те слова, что они сказали сейчас, никак не отличались от тех, что они говорили друг другу раньше. Но если в Юджи что-то изменится, будет ли Чосо так же смотреть на него? И он просто отводит взгляд. — Я мисо-суп приготовил. Ему показалось, что это звучит слишком холодно, отстраненно. — Юджи, ты не простыл? — подходя, спросил Чосо. Его ладонь опустилась парню на лоб, пытаясь определить, не поднялась ли температура. — Ты немного горяч, но вроде, все нормально. Ты хорошо себя чувствуешь? Почему Юджи не мог заставить себя посмотреть брату в глаза? Почему он просто не мог поднять взгляд? — Прости, я устал. Это не было ложью, поэтому Юджи не считал, что его можно винить. — Приятного аппетита, Чосо. Я, пожалуй, пойду отдохну. Он забрал телефон с верхней книжной полки, что находилась в самом углу комнаты, и удалился к себе. Чосо не хотел драматизировать, но ему казалось, что он что-то теряет. Словно те нити, за которые ему следовало ухватиться, заставить брата остаться и поговорить, сейчас кто-то вырвал у него из рук, и он остался стоять дураком, не зная, как подойти к человеку, от которого никогда не имел тайн. Та связь, что была между ними, не могла быть порвана такой глупостью. Вот только Юджи, казалось, не мог этого понять. Но Чосо считает себя хорошим братом, поэтому он просто смотрит Юджи в спину, пока тот уходит, закрываясь в своей комнате. В конце концов, его девушка всегда оказывается права, так что сейчас он тоже намерен следовать ее совету. *** А дедушка? Что бы он подумал, узнай, что именно занимает мысли его внука сейчас? Юджи не был идиотом, он знал, что с мертвыми заговорить нельзя, но все равно мысленно задавал деду вопросы. Он бы его осудил? Да наверняка. Стало бы ему противно? Хотел бы он, чтобы Юджи больше не был ему внуком? Какие глупые мысли. Принятие чего он сейчас ожидает, кого и в чем он боится подвести? Глупый. Глупый. Глупый. Казалось, это единственное слово, которое осталось в его мыслях. Глупый. И мерзкий. Юджи все катал эти слова на языке, выговаривал по буковкам, словно это сможет помочь ему что-то понять, но он все равно оставался в неведении, слеп. Он слышал, как Чосо ходит на кухне, как чьи-то голоса звучат из его телефона. А будет ли ему противно, что у него такой брат? Но ведь он сам тогда спросил? Значит ли это… А если он просто хотел его высмеять? Скажи ему Юджи… А собственно, что он должен был ему сказать? Мегуми ведь объективно красивый, какой дурак с ним спорить будет? По нему половина школы плакала. Да и другая бы плакала, будь у Фушигуро характер помягче. Хотя Юджи все равно нравился. Вот эта девчонка, Хана, она же ему на днях как раз в любви призналась. Что-то обожгло легкие, а органы, словно мокрую половую тряпку, выкрутили и выбросили. Почему его так тошнит? Нужно бы поесть. Он ведь ей отказал. Отказал же? Хотя какая ему разница? Любопытство, не более. Спросить? А если Фушигуро что-то не то подумает? И все же, вопрос словно камнем застревает в легких, раздирая их, вызывая зуд и желание расчесать. Может быть ногтями. Может быть до крови. Me Хей, Фушигуро. Конечно, встретимся раньше! Как насчет за двадцать минут у классного кабинета? Я думаю, времени нам хватит? Ответ пришел на удивление быстро. Юджи затаил дыхание, но, словив себя на этом, сразу же попытался вернуть его в норму. Дружеская переписка на нейтральную тему. Выдыхай. Фушигуро Мегуми Да, звучит отлично И все. Короткое сообщение без какого-либо смысла. Для Фушигуро это, наверное, ничего кроме учебы не значило. Какой он дурак. Для него ведь тоже. Но статус «в сети» продолжал гореть, и Юджи словно чувствовал себя обязанным написать что-то, словно человек по ту сторону экрана ждал это сообщение, хотя Юджи думал, что Мегуми едва ли отягощает себя такими мыслями. Прежде, чем он успел все хорошо обдумать, пальцы уже нажали отправить, и Юджи, чувствуя, как тепло залило ему шею, снял толстовку и откинул ее. В противоположный угол комнаты. Нужно избавляться от этой привычки. Me Помнишь, тебе Хана на днях признавалась? Что ты ей ответил? К недавно полюбившимся ему словам «мерзкий», «неправильный» и «противный», Юджи с завидным успехом поспешил добавить «идиот». Сообщение Фушигуро прочитал сразу, но вот ответ пришлось ждать. Минута, вторая, третья. Может, зря он туда полез? Он уже хотел выйти из чата и занять себя неважно чем, лишь бы только не мыслями о том, что он совершил идиотский поступок, как Мегуми наконец начал что-то печатать в ответ. Минута. Две. Да Господи. Фушигуро Мегуми Помню, конечно. Я ей отказал. Почему ты спросил? Какой хороший вопрос, Фушигуро, думал Юджи. И почему же, я впрямь, это спросил? Ему и самому хотелось знать. Me Да просто стало интересно. Может, у тебя там уже девушка появилась, а ты все время проводишь со мной. Ты скажи, я не хочу быть лишним. Он определенно не умел лгать. Главное, чтобы Мегуми это не понял. Да к черту. Он заблокировал телефон. Сдержал порыв отбросить его, просто положил рядом. У него много домашней работы. Ему есть, чем себя занять. Оповещение о новом уведомлении все не приходило, и Юджи правда старался, но заставить себя перестать крутиться в кресле и сосредоточиться, наконец, на этой проклятой математике, сил его не было. Было бы ему легче, если бы он знал, что ответ не придет никогда? А если бы он знал, что Фушигуро собирается сказать, сняло бы это как-то его тревогу? Они ведь с первого года старшей школы знакомы, а уже последний год добегает конца. Столько времени прошло, почему они заметили друг друга только сейчас? А если бы не этот глупый проект, то что тогда? Так бы и разбежались, окончив школу, разными дорогами? Странные мысли, это не то, что должно его волновать. Для Фушигуро все и так очевидно: престижный университет в Токио, хорошее будущее. Жена?.. Как далеко он забежал. Не решать же за чужого человека его жизнь. Звук уведомления разрезал тишину комнаты. Юджи, честно говоря, даже не хотел смотреть. Но ком в горле и тяжесть в желудке, и его руки, которые словно и не принадлежали ему, и вот уже глаза бегут по глупым строчкам: Фушигуро Мегуми Никакой девушки у меня нет. Ты не лишний, Итадори. А после, словно ему было мало, игрок забивает еще одно очко: Прогуляемся, может, после школы? *** Юджи позволяет морозу бить себя по щеках так, словно он действительно в чем-то провинился. Чувствовал ли он себя так плохо хоть раз после того, как умер дедушка? Встречи с Фушигуро приносили ему радость, но потом случился Чосо и тот разговор, и Юджи все думал, думал, думал. Брат был для него авторитетом, но сейчас, кажется, он впервые так сильно по отношению к нему ошибся. Юджи убедил себя вчера точно: девушки ему нравились. А вот Фушигуро… Ну, они много времени проводили вместе последние недели. Юджи скоро восемнадцать, девушки у него никогда не было. Вот и придумал. Конечно, он засматривался на Озаву. Милая, приветливая, элегантная — вылитый его типаж. А Фушигуро… Ну, он по всем фронтам подходит. Кроме пола. Вот и мимо. Взгляд отрывается от носков собственных ботинков, как Юджи краем глаза замечает движение сбоку, что вытаскивает его из мыслей. — Привет, Итадори. Да, это ведь то, что ему сейчас нужно. Негодовать на судьбу и дурные мысли скоро станет хобби. — Фушигуро, — начинает он. Жар приливает к лицу, страх скручивает желудок. Мегуми что, начал пугать его? Голубые глаза смотрят в ответ, и нужно бы хоть какую-то мысль связную выдать, да все они убегают от него, а он бежит за ними, протягивает руку, просит вернуться к нему, остановиться для него и хоть раз сыграть в его пользу, но просьба за просьбой не получают ответа и он, как глупый ребенок, который только учится говорить, несвязно выдает: — Рад видеть тебя. — Правда? — Фушигуро усмехается. Он, черт возьми, усмехается, и Юджи снова выпадает на секунду. — Я тебе когда-то лгал? — и желание смеяться пронзает его. Всегда ведь было рядом с Мегуми так легко, словно его с полуслова понимали. Фушигуро сделал вид, что задумался: — Когда сказал, что ты хорош в биологии? Улыбка не спадает с его лица. — Я сказал, что неплох, а это уже другое. Фушигуро закатывает глаза, Юджи замечает это движение под прядями его челки. Рука словно сама движется, тянется к лицу напротив, чтоб эти пряди мешающие убрать. Мегуми замирает, следит за движением его руки и Юджи, наконец осознавая, что делает, отдергивает ее назад. С каких пор воздух — кипяток? — Пойдем, — прерывает он себя сам. — Нужно еще проект вычитать. И он уходит, не давая Мегуми и минуты лишней на раздумья и мысли о чужих руках. Да и зачем ему. Он с самого начала все знал. Он не такой глупый, чтобы на что-то надеяться. Если Юджи видит в нем что-то неправильное, он не хочет его проклинать. В конце концов, его мысли могут сделать все сами. Школа впервые такая холодная, голоса впервые такие громкие, предметы впервые такие сложные. Он запинается несколько раз во время презентации проекта, ловит на себе обеспокоенный взгляд Фушигуро и со злостью продолжает читать. Он не знает, на что злится, он просто зол. Снег на его ресницах, ветер в его волосах, отражение в его глазах. И Фушигуро, всегда он за соседней партой. Константа его сегодняшнего уравнения. И вчерашнего. И, вероятно, завтра все будет так же. Тот жестом спрашивает, все ли в порядке. Юджи отводит взгляд. Он зол. Теперь на себя. То, что у него с головой проблемы, еще никакого права морального ему не дает с Фушигуро обращаться так, словно тот виновен в чем-то. Это ведь Юджи, его ведь мысли, у него ведь летают, ему звонами напоминают. Джунпей что-то говорит. Все мимо ушей идет. С ним здороваются друзья, знакомые: почему голосов, которые обращаются к нему, так много? Он хочет, чтобы в мыслях наконец было тихо. Учебный день, казалось, не закончится никогда, но, когда последний звонок объявляет конец его агонии, Юджи лишь с облегчением выдыхает. Пока Фушигуро не оказывается в поле его зрения снова. Он ведь согласился вчера… Нет, он не сможет так. Нужно отказать. Вот сейчас взять и закончить это. Проект сдан, ничего к общению их больше не обязывает. — Я подумал, — начинает Мегуми, но Юджи не дает ему закончить: — Нет. С выражения лица напротив он понимает, какой же все-таки идиот. — Прости, Фушигуро. Чосо… Плохо себя чувствует. Я спешу домой. Прости, что забыл тебя предупредить. Глаза напротив, мгновения назад расширенные в удивление, снова смотрят на него с привычным спокойствием. Юджи не может поверить, что заставил Фушигуро чувствовать себя плохо. Даже если на лишние секунды. Даже если случайно. Это делает его плохим человеком в его же глазах. — Я могу тебя проводить, — выдыхает он. — Знаешь, я сегодня свободен. Даже если вчера он специально отменил свои планы, чтобы сегодня эти слова могли вылететь с его губ, он этого не скажет. Даже если у Юджи снова что-то внутри ярким пламенем загорается, стоит Фушигуро так на него посмотреть, он этого не скажет. Кто бы не был ответственным за его судьбу — только бы не он сам — пускай он сделает так, чтобы сердце так не стучало в ответ на пристальный взгляд его глаз. Но ему, наверное, жизни будет мало, чтоб забыть этот оттенок. — Я был бы рад, — одно дыхание. В ответ улыбка. Может, метеорит сегодня все же упадет на землю и его спасет? Холодный ветер, капельки дождя на его лице. Тихое присутствие Фушигуро рядом. Если бы не все эти мысли, Юджи бы даже сказал, что почти что наслаждается моментом. Может, где-то глубоко в душе он это признавал. — Холодно, — замечает он с улыбкой. — Зима не по мне. А тебе, Фушигуро, она нравится? Мгновения не проходит: — Чуть меньше осени. — Ты так жесток. — Прости? — Фушигуро, кажется, воспринимает все на свой счет, что не может не заставить Юджи улыбнуться. — Осень… Она слишком грустная. — Ну, — Мегуми хмыкает, Юджи отчетливо это слышит! — Это как посмотреть. — Дожди, ветер. Холод, в конце концов. Хотя так, как сейчас, мои руки уже, наверное, не замёрзнут никогда. Мегуми останавливается и Юджи, замедляя шаг, поворачивается к нему. Смотрит в огонек в глазах. Сегодня Фушигуро кажется еще более… собранным. Конечно. Каким же еще он может казаться. — Замерз? — слетает с губ вопрос. — А ты нет? — Юджи чувствует, как в горле пересохло. Шаг навстречу. Второй. То же движение, на котором он себя словил утром. Сейчас он позволяет. Он знает, что не должен, знает, что неправильно. Знает, но вот уже ладонь Фушигуро обхватывает его запястья. Сначала одно, мгновение — другое. Море смотрит на него прямо, с вопросом, и Юджи хочет, правда хочет возразить. Но он стоит неподвижно, ни одним мускулом не дрогнув на лице. Море, заметив, что шторм не приближается, аккуратно подносит к себе его руки. Мгновение, второе — Фушигуро выдыхает теплый пар. Дрожь пробегает его телом, от коленок к шее. — Так теплей? — вопрос простой, но Юджи словно с высшей математикой столкнулся. И впервые море хочет стать рекой, чувствуя приближение шторма. — Что ты делаешь? — Итадори отдергивает руки, чувствуя не то страх, не то злость. В глазах Фушигуро беспокойство сменяется паникой, но Юджи слишком увлечен мелькающими в голове картинками губ Фушигуро возле его рук, чтобы обратить на это внимание. Они были совсем как та пара, которую он видел вчера. Эта мысль злит его только сильнее, и он выплевывает вновь: — Держись от меня подальше! Я нормальный! Он знает, что привлекает этим криком внимание, но ничего не может с собой сделать. Он уходит, оставляя позади Фушигуро один на один с собственными чувствами и осуждающими взглядами прохожих. Мегуми же, казалось, эти взгляды не видит совсем. *** Он был так зол, что это заставляло его мозг гореть. Руки оттягивали воротник толстовки, ему казалось, словно он задыхается. Было ли это так? Он ожидал, что квартира встретит его тишиной, позволив мыслям полностью окутать его и забрать себе. Но стоит ему переступить порог, как взгляд Чосо останавливается на нем. А воспоминания о том, как чужие руки еще мгновения назад обхватывали его собственные запястья, так невовремя всплывают в памяти вновь. Брат, кажется, замечает все сразу. Юджи любит эту его способность также, как и ненавидит ее. — Как дела в школе? — Чосо заходит издалека, но сейчас это злит только больше. Юджи, кажется, мычит что-то в ответ, сам неспособен разобрать, что именно. — Чай? — Чосо не знает, что ему следует говорить. Юджи думает, что чай — это вполне хорошо. — Я сделаю. Молчание воцаряется ненадолго: — А как в школе дела? Проект сдал? Кружка падает с его рук, разбиваясь большими осколками. Почему с ним все не так. Он боится поднять взгляд на брата. Что он там увидит? Злость? Разочарование? Отвращение? — Прости, — вылетает сразу же, как он кидается это все собирать. — Юджи… — Прости, я не хотел, правда. — Юджи. — В школе все хорошо. Проект сдали. Я немного запнулся, конечно, подвел Фушигуро, но учительница все равно сжалилась. Знаешь, Фушигуро ведь ей нравится. Да кому он не нравится! — слова вылетали быстро, мозг сам за ними не поспевал. Одно, другое, предложение сложилось в предложение, а он все продолжает что-то говорить. — Ну, я не об этом говорю, естественно, ты не подумай. Но ведь правда. Человек он замечательный и… Его ладонь с зажатыми в ней осколками перехватывают, и мозг Юджи наконец-то отдает сигнал «замолчи». Он только рад прислушаться. — Юджи, — начинает снова Чосо. — Разве я… Разве я хоть раз давал тебе повод усомниться во мне? Слова, кажется, попадают куда нужно. Юджи подводит взгляд — лишь на миг, но он делает это, и Чосо встречает его взгляд с обычным, присущем ему теплом. Юджи считает, что он на это не заслужил. — Но даже если я подвел тебя, если ты почему-то думаешь, что у тебя есть повод усомниться во мне, то Юджи, мне искренне жаль. Он не находит слов, чтобы пролить их. — Отдохни. Я уберу. И он не спорит. Комната встречает его привычным уютом, казалось, что это место, где безопасность наконец смогла нагнать его. — Знаешь, — доносится с кухни голос, — у нас есть один профессор в университете. Недавно после лекции с его предмета я, — что-то шуршит на фоне его голоса, Юджи слышит, как включается чайник, — я увидел его с кем-то. Целующимся. За пределами университета, конечно, но не казалось, что они скрывались. Я изначально подумал, может, это его жена… Стоит этим словам сорваться, и Юджи уже может угадать, о чем будет говорить Чосо дальше. Он борется с желанием закрыть руками уши и просто продолжает слушать. — Но потом тот человек обернулся, и я понял, что его длинные волосы просто обманули меня, — Юджи слышит короткий смех Чосо сквозь слова. — Это был мужчина. Не знаю, гей ли наш профессор, но он определенно тогда целовал того мужчину. Юджи не хочет спрашивать, правда не хочет, он бы лучше заткнул себя сейчас, но слова все равно огнем обжигают его сухие губы: — И что ты почувствовал, когда увидел это? Молчание. Юджи снова жалеет. Зачем он спросил. Он уже хочет взять слова назад, когда Чосо наконец говорит: — Ничего. И это в нем словно что-то переворачивает. — Что, совсем, что ли? Двери в его комнату открываются, и Юджи хочет куда-то спрятаться. Он не хочет, чтобы брат видел его сейчас. Он к этому не готов. — Совсем. Чай оказывается на столе, Чосо садится рядом с ним на кровати. — Потому что он такой же человек, как и я, Юджи. И я не считаю, что его любовь к этому мужчине чем-то отличается от моей любви к Юки. Юджи не отвечает. Он не знает, что ему следует сказать, он не знает, следует ли ему говорить вообще. — Прости, — продолжает Чосо, и Юджи поднимает на него вопросительный взгляд. — Мне не следовало торопить тебя, не следовало спрашивать. Ты прав. Ты взрослый человек, и я должен был дать тебе разобраться самостоятельно. Но я так же твой брат, поэтому не вини меня за поспешность. Слова прерываются на секунду, и Чосо продолжает: — И прости, что увидел то, чего на самом деле нет. Я поспешил. Если у Юджи еще раз так скрутит от чувств желудок, он не уверен, что выдержит еще хоть один разговор. Теперь, с этими повисшими словами, он мог полностью прочувствовать то, чего раньше не понимал: почему же дамы в книгах прошлого столетия всегда от преизбытка чувств болели и теряли сознание. Он был где-то красным пятном в их рядах. Когда Чосо уже стоит в дверях, Юджи наконец может сказать это: — Я оттолкнул его. Сказал, что он неправильный. Чосо устало выдыхает. — И ты это сделал, потому что…? Пускай этот комок в горле сам подавится. У Юджи ведь должны остаться горстка гордости и рациональности. — Потому что испугался своих чувств. Посчитал их неправильными и скинул все это на него. Но, мне кажется, я так заблуждался. Когда к нему подходят девушки, я злюсь. Когда он улыбается другим, я злюсь. Когда он смотрит на меня, я не могу смотреть в ответ. И когда он взял мою руку в свою… Я испугался. От того, как сильно хотел этого. Так сильно, что это может напугать его самого. — Ну, — Чосо усмехнулся, — это уже решать ему, не тебе. И Юджи показалось, что клубок вязаных нитей в его легких наконец связался в сердце. — Прости, Чосо, — он наконец посмотрел ему в глаза, — я повел себя как плохой человек. — Что ж, — ответ не заставил себя ждать. — Тогда сделай что-то с этим. И покинул его комнату. А Юджи смотрел в потолок так, словно мог увидеть там звезды. Звонок уведомления прогнал тишину из комнаты, и Юджи подпрыгнул с кровати, ожидая сообщение только от одного человека. Фушигуро Мегуми Прости меня, Юджи. Мне не следовало. Возможно, я увидел что-то, чего на самом деле нет. Я не хочу больше тебя с этим тревожить. Мне искренне жаль, что я заставил тебя испытать неловкость или, что хуже, — отвращение. Да, Юджи определенно все испортил. Но он с этим что-то сделает. *** Техника не кусается. По крайней мере, не должна. Так твердит себе Юджи, пока с экрана ноутбука на него смотрит этот глупый тест на ориентацию. Какие жизненные решения он принял, что они привели его сюда? Первый вопрос ему в целом дался отлично: Юджи считал себя мужчиной. Очень хорошим. Сильным. Добрым. Возможно, влюбленным в другого мужчину. Это еще предстояло выяснить. Вопрос номер два заставляет температуру его тела на несколько градусов подскочить. Возбуждали ли его в последние время женщины? Конечно! Он на фотографии Дженнифер Лоуренс готов часами смотреть! Прикрыв один глаз, словно так весь ужас на экране пропадет с его поля зрения, Юджи поставил два пальца вверх. На третьем вопросе он закрывает ноутбук. Глупый тест. Он глупый. К черту это. Не будет он этим заниматься. Представлял ли он половой акт с мужчиной? Господи прости. Да он бы никогда! Ну, правда никогда. О Фушигуро он так не думал: рядом с ним отчего-то хотелось этой глупой подростковой романтики. Держаться за ручки, вместе гулять. Тайно, чтобы никто не увидел. Если увидят… Но он не хотел об этом думать. Интересно, волновало ли это самого Мегуми? Он, казалось, так легко взял его руки в свои, но каких на самом деле усилий это ему стоило? Он открывает ноутбук снова и нажимает на серый кружочек. Таких постыдных вещей Юджи не представлял себе, но и отрицать, что о Мегуми он совсем не думал, тоже будет глупо. Замечал ли он привлекательного мужчину в течении последних двух недель? Нужно ли над этим вообще задумываться? Он сразу же нажимает два пальца вверх, почти не испытывая смущения. Он мог отрицать что угодно, только не красоту Фушигуро. Пятый вопрос он первую минуту успешно игнорирует. Отвечать на него смущает, не ответить — нельзя. Поэтому он просто смотрит в экран и все это проклинает. Да, он бы хотел, чтобы Фушигуро испытывал приятные чувства из-за него. Чтобы вот как он сам сделал сегодня: взять его руки в свои, поцеловать, залезть пальцами в волосы, заставить его дыхание сбиться и… Стоп. Один палец вверх. Они здесь закончили. Хотел ли он ласкать женщину? Ну, об этом он не задумывался. Первая женщина, которая приходила ему на ум — недосягаемая звезда. Идеал, представление о котором он не может испортить даже в мыслях. Поэтому он снова нажимает серый кружочек с нарисованным застывшем на половине пальцем и идет дальше. Замечал ли он привлекательных женщин? Палец вверх. Представлял половой акт с женщиной? Представлял. Лежал в кровати, прокручивал, мыслями кормил себя: вот, смотри, это правильно. Это то, чего ты должен желать. Желал ли он этого на самом деле? Трудный вопрос. Он ставит палец вверх. Ловил ли он себя на мыслях о физической близости с мужчиной? Однотипность вопросов уже начала ему надоедать. Фушигуро хотелось сделать приятно. Но его «приятно» заключалось не в «залезть в штаны» и не в «оставить след», а в… Вот бы, например, сводить его в парк? Вместе покататься на аттракционах, покормить рыбок. Не делают ли такие рассуждения его ребенком? Фушигуро хотелось бы взять за руку где-то посреди улицы не скрываясь, прошептать что-то в губы, выдыхая смех, обсудить с ним его любимую Джейн Остин — он только ему, Юджи, в этом признался! — и просто так долго говорить-говорить-говорить. Юджи даже хочется заплакать. Как он мог все сразу не понять? Как мог, ослепленный глупостью и страхом, опустить такую очевидную вещь? Да он влюбленный по уши дурак. И он сказал Фушигуро, что тот неправильный только из-за того, что тот хотел проявить такие же чувства к нему, к Юджи. Кто он, если не идиот? Нужно заканчивать этот тест и думать, как же извиниться. Просить Фушигуро простить, вернуть все назад. Проект их действительно больше не связывает: теперь Юджи тонет в новых, благословенных чувствах. И он хочет их ему все отдать. Представлял ли он долгосрочные отношения с девушкой? Нет. С мужчиной? Только что, да. И теперь это, казалось, не собирается его мысли покидать. Чосо был с самого начала так прав, а он, дурак, еще что-то там отрицал. Вопрос, вопрос, вопрос. И все ему теперь понятно. Последний выбор. Закончить тест. Точечка в бисексуальном квадрате уставилась на него так, словно он ей что-то должен. Какой дурак. Если он что кому и задолжал — то только Мегуми свои срочные извинения. Он закрывает тест. Берет телефон. Открывает чат с Мегуми. Он не хочет извиняться онлайн, но он должен что-то сделать сегодня, сейчас. Me Привет, Фушигуро. Прости, что пишу так поздно. И прости за те слова, что сказал тебе. Ты не заставил меня испытать отвращение. Это я заставил себя поверить, что испытываю его. Как бы то ни было, говорить о таких вещах в сети — не лучшая идея. Пожалуйста, если ты завтра свободен, давай обговорим все нормально после школы. И, если ты не будешь против, пойдем на ту прогулку, которую я у нас отнял. Несмотря на то, что уже был поздний, переходящий в ночь вечер, его сообщение прочли моментально. Юджи почувствовал, как сердце от волнения начинает биться в горле, пока Фушигуро по ту сторону экрана читал сообщение. Минута, вторая. Что-то это ему очень напоминает. Но Юджи стал на путь собранного человека. На путь человека, который принимает себя, свои чувства и не отбрасывает телефон куда подальше при первой неприятной переписке. Он провинился. Он поступил как мудак. Так что он будет ждать столько, сколько Фушигуро потребуется, чтобы принять его назад. А если он его не простит, то что ж: Юджи не может себя навязывать. Но это так же не значит, что он не будет. И все же, Фушигуро был хорошим человеком. Фушигуро Мегуми Конечно, Юджи. Я буду рад. Его застилало облегчение перед тем, как он заметил в сообщении свое имя. И он отбросил телефон. *** Стоит ли говорить, что сон в ночь, когда ты на нервах, узнав что-то кардинально новое о себе и готовясь к важному разговору, спишь обязательно плохо? Казалось бы, сколько можно. Час ночи, два: ему завтра душу открыть другому человеку нужно будет, а он, не выспавшись, будет стоять там с мешками под глазами, не способный сплести даже двух слов. В прочем, поцелуев Фушигуро, очевидно, хотел куда больше, чем слов. — Прости, — выдохнул он ему в губы после первого. — Не удержался. — Слушай, — Юджи смеялся, но в глубине его груди все равно противным комочком клубился страх быть пойманным. — Тебе не кажется, что школьный туалет — не лучшее место для первого поцелуя? — М-м, — Мегуми сделал вид, что задумался. — Возможно, ты прав. — Но? — продолжил за него Юджи. — Но-о, — подхватил Мегуми. — Мне плевать. И потянулся снова. Но Юджи не мог так. Он хотел, он очень хотел, но злость на себя сжигала его, горела в нем даже ярче, чем то влечение, которое овладевало им, стоило ему заметить Фушигуро. — Подожди, — попросил он и Мегуми, сконфузившись, остановился. Вопросительный взгляд его глаз вызвал в самом Юджи лишь больше вопросов. — Разве ты мог простить меня так просто? — За что, Итадори? — прозвучало удивленное в ответ. — Я оскорбил тебя! — прокричал он громким шепотом. — Я, Господи, сказал, что ты неправильный… — Просто чтобы на следующий день целовать меня в школьном туалете. — Именно! Мегуми снова рассмеялся, но, увидев серьезный взгляд Юджи, посерьезнел сам. — Я правда не был зол на тебя, Юджи. Только на себя. И я не чувствовал обиды. Те слова, что ты сказал мне вчера, я сам говорил себе сотню раз. — О… Юджи хотел прервать его, но Мегуми положил ему указательный палец на губы и Юджи легонько укусил его. Оба снова улыбнулись. Казалось, даже во время такого серьезного разговора они бы не были собой, если бы не сделали что-то глупое. — Мне было… больно. Больно, потому что я думал, что потерял все. Мне казалось, я видел тогда взаимность в твоих глазах, и я решил: почему бы не попробовать. — И я все испортил, — вздохнул обреченно Юджи. — Ну-у, — протянул Мегуми, снова наклоняясь к нему, — разве что совсем немного. Зато посмотри, где мы сейчас. Юджи в шутку оглянулся: — Целуемся в школьном туалете? Это всегда было твоей мечтой? — Не совсем это, но очень близко… Вообще-то, ты мне давно нравишься. Юджи замер. Мегуми покраснел. — Что, прости? — Ага, еще с первого года старшей школы. Моя сестра о тебе уже наслышана… Кончики ушей Юджи горели огнем. — Только не говори… — И-и мой приемный отец тоже. — О Господи. — И парень моего приемного отца. — Не могу поверить. — Ты забрал мое сердце давно. — Как? — М-м? — Мегуми склонил голову. — Как ты понял? Что я тебе нравлюсь. — О, — он, казалось, даже не задумался. — Ну, когда я пришел в эту старшую школу, не заметить тебя было невозможным. Ты, вообще-то, первый со мной заговорил. — Правда? — удивился Юджи. — Ц-ц. — Прости-прости, я совсем забыл об этом! — смеясь, Юджи выбросил обе руки в воздух, словно сдаваясь. — Тогда тебе повезло, что я все так хорошо помню. — Тогда тебе есть много что рассказать. Фушигуро опустил голову ему на плечо. — А ты как понял? Что я тебе нравлюсь. — А, это… Юджи замялся, и Мегуми поднял на него взгляд. — Ну, мне Чосо сказал. Неверие отчетливо отбилось на его лице: — Прости, что? — Помнишь, как ты приходил ко мне проект делать? И Чосо тогда домой еще пораньше вернулся. — Конечно. — Ну и вот… — Юджи почесал пальцами шею от смущения. — Ты как ушел, он меня сразу расспрашивать начал. Мол, кто ты, как давно я в тебя влюблен и все такое. — Это смешно. — Так и есть! — подхватил Юджи. — Я еще стою, отрицаю, а он… Прости, Мегуми. Я не хотел, чтобы мои слова причинили тебе боль. — Мы же это уже обсудили! — Ну нет, я так не могу! Я сделал глупость, я боялся своих чувств и скинул всю свою злость и страх на тебя. Ты этого не заслужил. — Ты сделал глупость. Я ее не заслужил, — Мегуми покивал головой, все так же опираясь о его плечо, и Юджи вдыхал этот сладкий шоколадный аромат не в силах поверить, что это действительно с ним сейчас происходит. — Но знаешь, ничего не изменится, если ты продолжишь винить себя в этом. Юджи вздохнул. Пальцы продолжали бродить в чужих волосах. — Ты прав. Но я постараюсь загладить свою вину. Я, возможно, не буду для тебя самым лучшем парнем… — А мы что, уже встречаемся? — шутит Фушигуро. — Нет, у меня просто новое хобби: целовать красивых парней в школьных туалетах. — М-м… Насколько красивых? Юджи взял Мегуми за щеки и поднял на уровень своего лица. Море к песку. Не жди шторма. — Самых красивых в этом мире. *** — Я всегда права, — смеется Юки, отрываясь от очередного поцелуя с Чосо. — Да, — он зарывается носом куда-то между ее ключиц. — Как же мне повезло, что ты всегда права. Чосо считает себя хорошим братом. Поэтому он дает Юджи столько времени, сколько ему понадобится. Юки считает себя хорошей девушкой. Поэтому типаж Юджи она отмечает как «одобрительный». Цумики считает себя хорошей сестрой. Поэтому, видя Юджи, она лишь тепло улыбается и ничего не говорит. Годжо считает себя хорошим приёмным отцом. Поэтому он шутит над Мегуми до того момента, пока прилетевшая в лицо подушка не затыкает его. И еще немного позже. Васукэ не считал себя лучшим дедом. Но он считал себя приемлемым человеком, который хочет для своих внуков лишь счастья. Джунпей считал себя хорошим математиком. Но он так и не понял, в какой момент его из уравнения выкинул этот парень с орлиным гнездом на голове. А впрочем… Пока Юджи счастлив.