бездари бравла

Глава 27. Осень в пустыне штука коварная. Днем еще припекает солнце, а вечером ветер срывает последнее тепло и уносит куда то в горы. Леон чувствовал это каждой клеткой, когда они с Сенди шли домой после репетиции. — Замерз? — Спросил Сенди, видя, как Леон кутается в толстовку. — Нормально. — Врешь. — Не вру. Сенди прижался к нему, и они пошли дальше, согревая друг друга. На следующий день в школе Пайпер пришла в легкой кофте. Совсем легкой. Не по погоде. — Ты чего? — спросил Леон, когда они встретились в коридоре. — А что? — Холодно же. — Нормально. — Как ЭТО может быть нормальным. — Леон, я в порядке. — Ты синяя. — Это освещение. — Пайпер. Она вздохнула. — Я просто... не рассчитала. Думала, успею до холодов. Леон посмотрел на неё. Потом стянул с себя толстовку и протянул ей. — На. — Что? — Оденься. — Ты с ума сошел? — Я в футболке и легкой куртке перетерплю. А ты замерзнешь. — Леон... — Надевай. Пайпер хотела спорить, но увидела его взгляд и поняла: бесполезно. Она надела толстовку. Она была велика, теплая и пахла домом. — Спасибо, — сказала она тихо. — Не за что. — А ты как? — Я быстро. Провожу тебя до дома и заберу обратно. — Ладно. Они пошли вместе до дома Пайпер. Сенди и Нита были предупреждены и не были против, а наоборот даже за. Пайпер жила в другой стороне от остальных, по этому домой всегда шла одна а не с компанией, впервые она шла с кем то. И у обоих был общий интерес, это учеба — Агх… Сегодня учитель был так уперт! Любой дурак знает что рибонуклеиновая кислота это нуклеиновые кислоты, линейные полимеры, состоящие из нуклеотидов. — Говорил Леон с раздражением, скрестив руки от недовольства и холода. — И не говори, еще так доказывал что ДНК одноцепочечная, хотя он просто спустал ДНК с РНК. — Пайпер хихикнула и прикрыла рот рукой. — Наверное так глупо себя чувствовал.) У калитки дома Пайпер они остановились. — Ну, я пришла, — Сказала она поворачиваясь лицом к Леону. — Вижу. — Спасибо еще раз. — Без проблем. Леон уже хотел развернуться, когда дверь открылась. На пороге стоял мужчина. Высокий, с уставшими глазами и идеально выглаженной рубашкой. — Пап, — Пайпер напряглась. — Ты дома? — А ты где была? — Голос был строгим, но не злым. — Я звонил. — Телефон сел. — Понятно. — Он перевел взгляд недоверчиво на Леона. — А это кто? — Это Леон. Мой... друг. Он проводил меня. — Леон? — отец прищурился. — Литтлфут? — Да, — Леон кивнул и занервничал. — Я видел твои оценки. Неплохо. — Спасибо. — И опекун у тебя Бо? — Да. Вы знакомы? — Кто в пустыне не знает Бо? — отец почти улыбнулся. — Лучший охотник на много миль. Я у него шубу жене... — Он запнулся и откашлялся. — В общем, хороший человек. — Спасибо. — Заходите, — вдруг сказал отец. — Чай попьете. Пайпер удивленно посмотрела на него. — Пап? — Что? Человек тебя проводил, замерз, наверное. Заходите, Леон. Леон замер, и от не знания что делать сказал: — Я... спасибо, но мне пора. Ужин, уроки... — Уроки можете с Пайпер вместе сделать. А Бо я позвоню, предупрежу. Леон посмотрел на Пайпер. Та едва заметно кивнула. — Хорошо, — выдохнул он. — Только... я куртку сниму. — Снимай, не стесняйся. Леон стянул куртку. И замер. Отец Пайпер смотрел на его руки. На шрамы. На старые ожоги, которые тянулись по предплечьям. — Это что? — голос стал жестче. — Ты чем занимаешься мальчик? — Пап, — начала Пайпер. — Я не с тобой разговариваю. Леон выдохнул. Медленно. Глубоко. — Я могу объяснить, — Сказал он тихо. — Если вы готовы слушать. Тишина повисла в прихожей тяжелым одеялом. Отец Пайпер стоял, сжимая дверную ручку, и смотрел на руки Леона так, будто они могли загореться в любую секунду. Пайпер замерла рядом, не зная, что сказать, впервые в жизни её идеальный порядок дал сбой. Леон чувствовал, как сердце колотится где то в горле. Он знал этот взгляд. Видел его сотни раз. В школе. На улице. В глазах людей, которые думали, что знают все. — Это не то, что вы думаете, — сказал он тихо. — А что я должен думать? — голос отца звучал глухо, но в нем уже просыпалась злость. — У девочки моей друзья с руками, как у... как у... — Как у того, кто спасал сестру из огня? — Леон поднял глаза. Пайпер замерла и ахнула прикрыв рот рукой. — Что? — Опешил отец. — Пару месяцев назад. Пожар. — Леон говорил ровно, но внутри все дрожало от воспоминаний. — Мы с сестрой чуть не сгорели. Я вытаскивал её. Обжигался об плиты, об балки, обо все что было. Мать не успела. Погибла. Тишина стала ватной. — Эти шрамы не от того, что вы подумали. — Леон сжал кулаки, потом разжал. — Я никогда не делал себе больно. Никогда. Знаете почему? Отец молчал. Он слушал внимательно каждое слово. — Потому что я знаю, что такое настоящая боль. — Голос Леона дрогнул, но он продолжал. — Когда ты тащишь маленькую девочку, а она кричит. Когда ты думаешь, что она не дышит. Когда ты остаешься один и не знаешь, как жить дальше. Когда ты видишь как тело твоей матери догорает в огне, а ты ничего не можешь сделать. Пайпер хотела бы обнять Леона и сказать что не стоит отчитываться перед отцом. Но она боялась. — Я избегаю боли, — сказал Леон. — Я не иду к ней сам. Я бегу от неё. Всегда. Потому что знаю, как она выглядит, и никогда бы не сделал себе боль специально. Отец смотрел на него. Взгляд менялся. Злость уходила, уступая место чему то другому. — И ваша дочь, — Леон кивнул на Пайпер. — Вы думаете, её друзья это какие то монстры, да? Неформалы, психопаты, хулиганы? Вы хоть знаете, что Фенг профессиональный каратист? Он наследник целого клана. Он мог бы стать кем угодно, но он остался здесь, потому что любит свою девушку и своих друзей. Отец молчал. Пайпер не говорила подробно о своих друзьях, ведь отец только и делал что отмахивался не желая даже слушать это. — А Колетт? — Леон не останавливался. — Та, что с наклейками и вечно орет. Она работает в лапшичной родителей. Любит их так, что готова разорваться между школой, клубом и помощью им. Она отдаст последнее, даже если сама будет на мели. — Леон... — начала Пайпер. — Подожди. — Он посмотрел на Пайпер и сразу же перевел взгляд на её отца. — А Сенди? Тот самый фиолетовый, который, наверное, выглядит для вас как ходячий ужас. Знаете, что у него дома? Мать, которая швыряется тарелками. Которая никогда его не слышала. Он спит на уроках, потому что ночью сбегает из дома, чтобы не слышать её криков. Его внешность, он пытался бунтовать в сторону матери, что бы его услышали, даже идя на разные меры. В прихожей стало очень тихо. Каждый скрип был слышен. — Вы судите людей только по обложке! — Сказал Леон твердо, указывая пальцем на отца Пайпер. — Я понимаю. Все так делают. Меня самого всю жизнь судили. Думали, что я псих, что я себя режу, что я опасен. А я просто... я просто хотел, чтобы моя сестра была в безопасности. Он замолчал, он закончил свою мысль и выдыхал, ведь он словно говорил на одном дыхании, забывая дышать. Отец стоял, прислонившись к стене. Лицо его изменилось. Куда-то исчезла строгость, исчез контроль. Остался просто уставший мужчина. — Моя жена... — начал он и запнулся. — Она умерла пять лет назад. Пайпер вздрогнула. — Пап... — Я не рассказывал, не обсуждал, не умел. — Он посмотрел на Леона. — Я остался один. Совсем один. С маленькой девочкой на руках. И я испугался. Леон молчал. Слушал. — Я испугался, что не справлюсь. Что она вырастет и уйдет. Что я потеряю еще одного человека. И я начал контролировать всё. Каждую минуту. Каждый шаг. Думал, если буду знать, где она, с кем она, что делает, значит, она в безопасности. Пайпер смотрела на отца так, будто видела впервые. — Я не знал про её друзей, видел только, что они странные. Неформалы. Шумные. Я думал... думал, что они плохие. А они просто... другие, и испортят мою дочь. — Отец выдохнул с горем и разочаровании к самому себе. Повисла пауза. — Прости, — вдруг сказал он, глядя на дочь. — Прости, что не доверял. Что не спрашивал. Что просто... боялся. Пайпер шагнула к нему и обняла. Коротко. Крепко. По взрослому. — Я тоже боялась, — сказала она. — Что ты не поймёшь. — Я не понимаю до сих пор. — Честно ответил он. — Но я хочу попробовать. Они стояли обнявшись, а Леон смотрел на них и чувствовал, как в груди разливается что-то теплое. — Леон. — Позвал его отец Пайпер. — Да? — Останешься на чай? — Я... не знаю... — Останься. — Пайпер посмотрела на него жалобно, ища поддержки. — Пожалуйста. Леон выдохнул. — Хорошо. Они сидели на кухне. Отец Пайпер заваривал чай в большом заварнике. Пайпер достала печенье. Леон сидел за столом и чувствовал себя... странно. — Ты говорил, что готовишь, — сказал отец, ставя перед ним кружку. — Да. — И кто научил? — Мать. — Леон помолчал. — Та, что погибла. Она... сначала была нормальной. Потом сломалась. Но готовить научила. — И что умеешь? — Все что угодно. Ну, почти. Торты особенно. — Торты? — удивилась Пайпер. — Ага. На день рождения себе делал. — Сам себе? — В этом году всем. Отец улыбнулся. Впервые за вечер. — А по учебе? Вы с Пайпер, я смотрю, лидеры. — Стараемся. — На красный диплом идете? — Пытаемся. — Леон посмотрел на Пайпер. — Она больше тянет. — Неправда, — возразила она. — Правда правда. Они сидели, пили чай, разговаривали. О школе, о готовке, об охоте. Оказалось, отец Пайпер тоже умеет готовить. Просто редко показывает. — Приходи в любое время, — Сказал он, когда Леон собрался уходить. — Серьезно. Если Пайпер снова забудет одеться, заходи. Чай всегда есть. — Спасибо. — И... Леон. — Да? — Ты хороший парень. Я ошибался. Леон улыбнулся уголком губ, и пожал плечом. — Бывает. Он вышел на улицу. Было холодно, но внутри горело тепло. Пайпер смотрела ему вслед из окна и помахала. — Пап, — сказала она тихо. — М? — Спасибо. — За что? — За то, что услышал. Он подошёл и обнял её. — Это ты меня услышала. За окном Леон шел по пустыне, и ветер трепал его волосы. В том доме было тепло. Он был рад что помог еще одному человеку с проблемой.