Услышанный

Тим проклинал свою жизнь, свой город и идиотских злодеев. Он еле успел свалить до того, как чёртово проклятие вступило в силу. Будто ему и так мало проблем с окружающими. В Башне Титанов он, по крайней мере, не сможет услышать ничего, что коснулось бы его по-настоящему больных тем. Пока он только успел расслышать скрытые смешки о «первый Робин был выше» и «у парня дома нет, почему он раненый пришёл сюда?». Тим забаррикадировался в своей комнате и скукожился на кровати. Он будет слышать чужие мысли следующие семь часов и уже готов выпрыгнуть в окно. Ночью, когда все, наконец, уснули, он смог выдохнуть. По крайней мере, у проклятия есть ограничения по дальности и «громкости» мыслей, сны он практически не слышит, неразборчивое бормотание, которое можно принять за шум прибоя. Тим устроился поработать, когда голову пронзило чужой яростью гораздо раньше, чем раздались шаги. Громкие, почти театральные. Злые, очень злые. БОЛЬ. БОЛЬ-БОЛЬ-БОЛЬ-БОЛЬ-БОЛЬ КРОВЬ УБИТЬ УБЕЙ-УБЕЙ-УБЕЙ-УБЕЙ-БОЛЬ-БОЛЬ-БОЛЬ Тим едва не закричал, приманивая вторженца, до того чужие мысли были громкими. И что-то в этом голосе было не так. Что-то нечеловеческое. Что-то совершенно ужасное. Яркий свет ослепил, красный шлем бросился в глаза. - Привет, Замена, - раздалось искаженно-насмешливо-механическое. Голос исходил ядом. БОЛЬ-БОЛЬ-БОЛЬ ЗАМЕНА ЗАМЕНИЛИ-ЗАМЕНИЛИ-ЗАМЕНИЛИ УБЕЙ-УБЕЙ-УБЕЙ Тим схватился за посох и приготовился драться. Чёрт, кто бы ни был этот парень, его злость казалась очень личной. Убийственно личной. - Я тебя знаю? – голос чуть не сорвался на писк от адреналина. – Чувак, если я перед тобой провинился, мы можем уладить это разговором. Раздался ужасный механический смех. - Поговорить? О, мы отлично поговорим с тобой, Замена. На языке боли. Он едва увернулся от хищного броска. Серьёзно, этот парень будто тонну весит, как он может быть таким изящным и быстрым? Тим ещё мог уворачиваться, но его силы не были бесконечными, а противника будто подпитывала нечеловеческая злоба. - Да что я тебе сделал?! Дай хоть подсказку, я не мог забыть настолько крупный проступок, чтобы меня попытались убить! Мужчина будто запнулся. Голос в его голове взвыл. УБЕЙ УБЕЙ-УБЕЙ-УБЕЙ-УБЕЙ ЗАБЫЛИ?! ЗАБЫЛИ-ЗАБЫЛИ-ЗАБЫЛИ-ЗАБЫЛИ Тим увернулся от чудовищного удара и услышал, как откололся кусок стены. ЗАБЫЛИ ЗАБЫЛИ-ЗАБЫЛИ-ЗАБЫЛИ – ревело чудовище, но за этим голосом, ужасным, пугающим, нечеловеческим, Тим услышал другой. Тихий-тихий, едва слышный, едва живой. «Они меня забыли…» И этот голос он знал. Знал так хорошо, как может знать голос своего кумира одержимый поклонник. Он знал этот голос. Но это было невозможно. Монстр выл и призывал ранить и калечить, но этот тихий голос звучал подавленно и грустно. «Меня забыли…» - Робин? Тим сжался, когда кулак приблизился прямо к его лицу, ну удара так и не последовало. Человек замер. Голоса тоже. А у Тима внутри вспыхнула такая живая надежда, что он больше не мог контролировать, что думает, говорит и делает. - Робин? Робин, это ты? Пожалуйста, не злись. Я узнал, я не забыл тебя. Рука задрожала и стала опускаться, и Тим, маленький бесшабашный придурок, схватился за эту руку - горячую, жёсткую, очень сильную, с лёгкостью способную пробить ему череп. - Робин? Робин, поговори со мной. Всё хорошо, Робин. Тим отчаянно прислушивался к чужим мыслям, пытаясь услышать тот же голос. Пожалуйста, пусть ему не показалось. Он же не лежит на самом деле в коме с сотрясением и слышит голос мёртвого мальчика. Тим потянулся и снял с себя маску. Той рукой, которая не сжимала чужую. - Робин, ты меня помнишь? Я храню все твои фотографии. Я твой поклонник. И тут он услышал, как Голос будто захлебнулся. Завыл на одной ноте, заверещал. ОН ЛЖЁТ ЛОЖЬ-ЛОЖЬ-ЛОЖЬ-ОБМАН НЕ ВЕРЬ-НЕ ВЕРЬ-НЕ ВЕРЬ - Робин? Что с тобой случилось? Тебе больно? Пожалуйста, Робин, я помогу тебе. «Больно…» И на Тима обрушилась лавина чужих бессвязных мыслей-чувств. «Больно-одиноко-страшно. Забыли-забыли-забыли. Забыли-заменили.» Это точно был голос Джейсона. Его Робина. Его героя, который оберегал Тима, показывал ему красивые закаты и угощал мороженым. Голос брата, которого он никогда не имел и которого так рано потерял. Тим начал плакать, и это заставило мужчину вздрогнуть и отступить. - Пожалуйста, не уходи. Он не мог поверить. Джейсон, Робин давно мёртв. Тим перелопатил кучу запрещённой литературы и исследований, но ничто не могло вернуть ему этого человека. Вернуть те дни, когда он впервые ощутил чью-то заботу. - Пожалуйста, Робин. Не уходи, не оставляй меня. Я так скучал. Ты можешь ударить меня, всё в порядке, я потерплю. Только не уходи. - Чт… Раздался чуть шипящий звук, с которым снимался шлем. Глухой стук от падения на пол. Тим увидел его. Увидел Джейсона. Своего героя, своего брата. Повзрослевшего, озлобившегося, такого одинокого и раненого. Тим никогда не просил ничьих объятий и поддержки, он привык заботиться о себе сам. Но Джейсон… Это был Джейсон. Он одним рывком влетел в чужое тело, закутанное в твёрдый кевлар, и повалил их обоих на пол. - Робин, - ревел навзрыд Тим, цепляясь изо всех сил. – Ты вернулся, мой Робин. Он ожидал удара, боли и вцепился покрепче, чтобы не смогли оторвать. -… Малыш? Тим закивал, не открывая глаз, марая чужую форму влажной солью. Глаза Джейсона отливали зелёным, как голос чудовища, что кричал в его мыслях. - Малыш, что ты здесь делаешь? Ты… - Я скучал по тебе. Я так скучал по тебе, ты не представляешь, как плохо мне было. Он не мог думать о Брюсе, о Дике, которые наверняка скорбели больше него, Тим эгоист и думал только о себе, что Джейсон был его первой настоящей семьёй, его другом и братом. И как больно было потерять его. Тим даже не смог побывать на его похоронах, потому что родители посчитали это неважным событием. УБЕЙ ЕГО УБЕЙ-УБЕЙ-УБЕЙ - Заткнись, - прозвучало на два голоса. Голос Робина в мыслях – звонкий и юный, и голос Джейсона сейчас – глухой и хриплый. – Да пошло оно всё. И Джейсон обнял его в ответ. Обнял так сильно и крепко, что скрипел кевлар. - Малыш, господи. Я же… Как ты меня вообще узнал? - Ты же мой Робин, - Тим хлюпнул носом. – Как я тебя не узнаю? Я так скучал. Он наплакался и начал тихо икать. Джейсон рассмеялся, его грудная клетка была широкой и твердой, вибрирующей, будто Тим лежал на большой кошке. - Тш, всё в порядке. Но оно всё ещё выло внутри Джейсона. Отражалось в его измученных глазах злой зеленью. - Ты всё ещё хочешь сделать мне больно? Всё в порядке, я потерплю, - пробормотал Тим, расслабляясь от тепла. Джейсон пусто посмотрел на него в ответ. Но Робин в его мыслях кричал. «Ни за что! Не смей! Не тронь его! Не смей причинять боль младшему брату!» Зелень в глазах выла и сопротивлялась, но Робин звучал всё громче и сильнее, будто внутри Джейсона его собственная душа расправляла крылья. «Проваливай и держись подальше от моей семьи! Ты мне не нужен!» Голос звучал всё тише и тише, пока наконец не стих до совсем неслышного гудения. Глаза Джейсона стали бирюзовыми, тёплыми от боли и нежности. - Яма сделала это с тобой? – прошептал Тим, прикасаясь к чужому лицу – бледному и горячему и поглаживая кожу под светлеющим взглядом. Джейсон моргнул и посмотрел на него так, будто впервые смог видеть ясно. - Ты всегда был таким умным, малыш. И обнял его снова, но теперь руки не сжимались тисками, а гладили по спине, по затылку, зарывались в волосы и распутывали узелки. Тим плакал и растворялся в объятиях и тепле. Джейсон что-то шептал и цеплялся за него в ответ. - Тише, малыш. Ты в безопасности. - Не уходи. - Куда я денусь, детёныш кальмара. Давай, успокаивайся, а то оба плесенью зарастём. Он не был совсем тем Робином. Он был старше, темнее. Мертвее. Тим был уверен, что Джейсон на самом-на самом деле умирал, и смерть действительно оставила на нём свою тень. Он не был именно тем мальчиком, но в Джейсоне осталось достаточно того Робина, чтобы Тим любил и узнавал его. Конечно именно тогда, когда Тим нарыдался и уговорил Джейсона сварить ему горячий шоколад, в его комнату ворвались. - Робин, мы слышали…Ты ещё кто такой?! Как ты здесь оказался? Джейсон напряг плечи, но его губы растянула самая наглая, самая тёмная улыбка Робина, с которой он всегда издевался над преступниками. - Дерьмовая у вас система безопасности. Я бы мог перебить вас всех ещё в постелях. То же мне, приемники Лиги Справедливости, что одни остолопы, что другие. Яблоко от яблони. Заходите, гости дорогие, берите, что хотите. Тим захихикал, утыкаясь лицом в ту часть чужого плеча, которая ещё была сухой. - Робин? Мы вызвали Бэтмена и Найтвинга. - Заебца, - раздалось с характерным акцентом Криминальной Аллеи. – Не было у бабы забот, купила баба порося. Бедные юные супергерои, которые давно не попадали под такой шквал оскорблений. Тим фыркнул и выпрямил ноги, поудобнее устраиваясь на чужих бёдрах. Смысл теперь куда-то шевелиться, вот-вот грядёт второе пришествие. - Отбой тревоги. Это мой брат. - Йо, - махнул Джейсон средним пальцем. Робин в голове хихикал и делал сальто. Тим щурил глаза и перебирал в пальцах кожаную куртку. - Малыш, ты всего уже меня как кот истоптал. - Сейчас тебя ещё и поездом переедет. Тим был прав, и Найтвинг, и Бэтмен так намяли Джейсону рёбра, что никакой днк-тест не понадобился. Бедняга потом даже мазью от синяков пользовался. Конечно, крови у него всё равно по итогу взяли, чтобы унять паранойю, но Брюсь, примчавшийся с мыслью, что опоздал к ещё одному ребёнку, увидел не только вполне себе живого (зарёванного Тима), но и другого своего сына. Сына, которого он потерял и так и не смог оплакать, слёзы разъедали и кипели внутри. - … Джей? Глаза Джейсона чуть зазеленили, но Тим прижался и обнял покрепче. Брюс это видел и будто споткнулся о невидимый порог. - Джей? Малыш, это ты? Ты снова мне мерещишься? Тим щекой почувствовал, как Джейсон сглотнул комок и услышал слёзы в его мыслях. «Папа-папа-папа-папа-я-скучал-я-вернулся-ты-забыл-меня?» - Привет, пап, - раздалось хриплое, выражающее едва ли часть того, что творилось в голове. – Сюрпри-и-из. С той стороны передали – вернуть отправителю. Тим запищал, когда Бэтмен чуть не выбил ему плечо из сустава своими летуче-мышиными объятиями. - Джей, - раздалось утробно-рыдающее. Мысли Брюса были пугающе пусты. – Мой мальчик, ты вернулся. - Ага. Не успел я сказать «кря», как ты завёл новую малиновку. - Эй, - тут же поспешил поправить Тим. – Я сам завёлся. Это я пришёл и попросил сделать меня Робином, - и добавил едва-едва слышно. – Я не хотел, чтобы тебя забыли. И Джейсон улыбнулся. Мягко, со слезящимися глазами. Он подался вперед и ткнулся лбом в лоб Тима. - Спасибо, мой Робин. И, как в сказке, проклятие спало именно в этот момент. Тим в последний раз услышал голос того Робина – звонкий от благодарности. - Как ты выжил, Джей? Чуть блеснула зелень, но тут же истаяла от чужого тепла. - О, старик, это долгая история. Подождём Большую Птицу, я не готов повторять одно и то же дерьмо дважды. - Язык, - одёрнул рефлекторно. Тим захихикал. - Правила распространяются на всех живущих, а я нынче сменил статус. - Правила распространяются на всю мою семью – ответил Брюс. – Ты не сможешь предоставить Альфреду ни одного аргумента, чтобы посметь ругаться в его присутствии. - Да уж. Тим попытался аккуратно выкрутиться из объятий, пока Брюс не заметил и не стало неловко, но кто его пустит. Два похожих суровых взгляда пришпилили к месту. - А я смотрю, ты так и не научился вовремя вытаскивать язык из задницы и заверять своих детей, что любишь их. Улыбка Брюса была грустной. - Но я всё равно люблю их. - Да. Я знаю. Дик не хотел ответов, по крайней мере не в первые несколько часов-дней-лет, пока он мог цепляться за свою семью и никуда их не отпускать. Брюс потрепал Тима по волосам. - Спасибо, что вернул его, сынок. Тим открыл было рот. Поправить, объяснить, напомнить про проклятие, про то, что он здесь чужой, и вообще его (не) ждут дома. Но взгляд Брюса был таким тёплым и ласковым. Будто возвращение Джейсона растопило в нём возможность любить. Поэтому Тим не ответил. Но прижался к тёплой руке и даже осмелился боднуть, напрашиваясь на ласку. Брюс тепло фыркнул и погладил его как котёнка. - Мастер Брюс, когда вы верну… - раздалось чопорное с утра, а затем грохот разбиваемого сервиза. Джейсон сначала вскочил, а только потом разлепил глаза. - О, это же сервиз пра-прабабушки Уэйнов. Привет, Альфи. Тим с удовольствием наблюдал, как старик едва не сбил Джейсона с ног. Дик сонно погладил его по спине, а Брюс тепло вибрировал под всеми ними от сдерживаемого смеха.