Их дебаты

Тело мое прекрасно,

И это не обман.

Есть у меня меч Марса

И Венеры чудный храм.

Да, иметь пожизненную пенсию только за свою половую принадлежность было круто. Династию гермафродитов вежливо сместили несколько веков назад, и сейчас Альфонса, работая и имея при этом доход с пособий, могла пожинать труды своих предков-дипломатов, тратя кучу денег на дорогие костюмы и платья, на кино, на поход с девочками в рестораны! Компания “TroubleShot”, в которой она работала, занималась решением любых проблем физических и юридических лиц. Бизнес, этика, ремонт машин - над всем умели работать их специалисты. Альфонсе было плевать, о чём докладывать. Она превращала каждый свой выход к проектору в шоу. В шоу собственного любования. О, а в ней было чем любоваться, как она считала! Идеально сложенная, с широким бюстом, завидной выпуклостью между ног и надменным выражением приятного лица она видела себя примером как женского, так и мужского идеала. Но больше женского: Альфонса носила длинные волосы, красила ногти и иногда делала макияж, похожий на боевой раскрас. Когда-то она была озлобленным, нескладным подростком в мешковатом сером худи, в её крови бушевали гормоны, а жизнь казалась пустой и мерзкой. “Как хорошо быть звездой!”, - думала Альфонса сейчас, феерично выигрывая очередной тендер. Она была на вершине. Но однажды прошлое напомнило о себе. Прошлое, которое бросало вызов её любимому образу. Образу, который держать было иногда нелегко, когда знаешь, что есть какой-то гораздо лучше. Гораздо… ближе. Признать это Альфонса боялась.

***

Том положил на стол листы с текстом для выступления. - Тебе придётся биться с ней, Альфонса. Она профессионал, да и ещё и чертовски изобретательна. Акула. - Знаю, блин, я училась с ней! - воскликнула Альфонса, наклоняясь у зеркала, чтобы проверить, не размазалась ли тушь. Размазалась. - На этот раз я не проиграю! - Если ты с ходу будешь говорить на эмоциях, тебя посчитают слишком агрессивной. И мы не получим сделку на пять миллионов. - Я хороший оратор, - возразила Альфонса, крутясь и рассматривая своё отражение. - У меня такая тактика - быть убедительной. Ты же знаешь. Уж я её размажу! Она обернулась к Тому и посмотрела на него решительно, исподлобья. - Я одолею её! - Ты помнишь её слабости? - Конечно! Она никогда не вступала со мной в открытое противостояние. Бздела, наверное. Интересно, как она изменилась… - Вот и посмотришь. Тебе пора. Только ступив в конференц-зал, Альфонса зажмурилась от яркого света. За круглым столом уже собрались все важные шишки, а в конце комнаты стояли две трибуны, как для президентских дебатов. У одной из них уже стояла… Она. Альфонса поздоровалась, театрально кивнув всем присутствующим, и направилась к своей кафедре. До заседания оставалось ещё пара минут. Не поднимая глаз, Альфонса встала на своё место и решила пробежаться глазами по тексту, который держала в руках. Но вдруг её окликнул мягкий, медовый голос, пробирающий до мурашек: - Здравствуй, Альфонса. Давно мы с тобой не виделись. Она подняла глаза. За то время, пока они были в разлуке, Геппини расцвела ещё ярче. Тонкие черты лица, аккуратная фигура, подчёркнутая деловым платьем в горошек, спокойная, немного игривая улыбка и большие любопытные глаза. Она была вся во внимании. - И тебе привет, - сухо, почти обиженно отозвалась Альфонса, возвращаясь к тексту. Чёрт бы побрал эту ведьму! Да, она была прекрасна, но когда начинала говорить, у Альфонсы кровь вскипала. Это же надо быть такой… - Удачного выступления, - пожелала Геппини. Альфонса не ответила. - Итак, - начал один из членов комиссии. - Мы рады видеть вас на обсуждении проблемы нашего центра. Для начала я предлагаю вам рассказать немного о себе. Мы знаем, какие компанию и институт вы представляете, поэтому сейчас хотели бы услышать лично о вас, ведь докладчик - это лицо всей команды. Геппини начала первой: - Друзья зовут меня Гини. Данное заседание очень важно для меня, потому что я готовлюсь защищать кандидатскую диссертацию по психологии полов, а праздники - очень хорошее отражение людей, ведь то, что нас радует, управляет нами. Я люблю Восьмое марта, потому что для меня это, в первую очередь, праздник женственности. Мы, женщины, можем быть разными - и сильными, и хозяйственными, и эмоциональными, и ранимыми. Но мы остаёмся женщинами. И Восьмое марта объединяет нас именно по этому признаку. Так что мне не терпится подискутировать. Спасибо, я всё. За это можно было зацепиться. - Меня зовут Альфонса, - начала оппонентка. - Я работаю в компании, потому что… Мне нравится вести диалоги на разную тему. В продолжение слов Гини скажу, что мне не очень близко Восьмое марта. Это день равноправия, а я считаю, оно не всегда хорошо, а иногда даже неправильно. Равные права - это не только равные возможности, но и равные обязанности. А их выполнять бывает трудно. Я всё. Альфонса почти не лицемерила. Она правда считала, что права влекут за собой обязанности, и её действительно иногда утомляли вопросы о том, почему она занимает до зарплаты, если у неё есть пенсия, но она не отказалась бы от своей участи. Только подтянула бы финансовую грамотность, и немного самообладание, как советовал Том. Но согласиться с Гини значило пойти у неё на поводу. Поэтому Альфонса и сыграла ва-банк. - Весьма смелые слова для гермы, - заметила пожилая дама из комиссии. - Я стараюсь мыслить непредвзято, - ответила Альфонса. - Правда важнее, ведь только признав её, мы можем развиваться. Краем глаза Альфонса увидела, как Гини поднесла руку ко рту, видимо, скрывая усмешку. Она всё знала! - Давайте начнём, - предложил главный человек из комиссии. - Вашим командам был заранее дан кейс с заданием: Наша корпорация недавно открыла благотворительный дом-интернат для пожилых женщин, имеющих инвалидность. Скоро Восьмое марта. Вопрос: Как лучше поздравить их с этим праздником, учитывая его историю? Напоминаю: команда победителя получит деньги на исполнение своего замысла, а также вознаграждение. Прошу вас. Покажите нам, почему ваш вариант лучше. Первой выступала Альфонса. Её команда предлагала устроить концерт, а потом провести занятие, на котором женщины могли бы поговорить с психологом о женственности и получить поддержку друг друга за совместным досугом. Просто, но эффективно - один из “мозгов” компании “TroubleShot” был профессиональным педагогом. Его схема была рабочая - сначала развлечение, погружение в тему, а потом обсуждение. Альфонсу не очень впечатлял такой вариант, но она говорила о нём с жаром, взывая к тому, что такой сценарий - беспроигрышная база. - Спасибо, - с уважением сказала комиссия. - Неплохое решение. Настала очередь Гини. - Когда я думала над этим заданием вместе со своими научными руководителями, то поняла, что то, что мы обсуждаем как учёные, будет слишком сложно передать женщинам в формате беседы. Они вряд ли впечатлятся и запомнят. И тогда мне пришла идея: а что, если поставить для них небольшой спектакль? Главный представитель комиссии заинтересованно придвинулся к столу. Альфонса опустила глаза в свой текст, ища там какой-нибудь козырь. Гини продолжила: - Сюжет будет о мире, в котором у людей от разной деятельности растут определённые части тела. У тех, кто много ходит - вырастают длинные ноги, у тех, кто работает руками, они становятся сильными и невероятно тяжёлыми, и так далее. Как правило, каждый человек в молодости определяется с “главной” частью тела, и тренирует её. Но однажды, в одной семье, появляется девочка, которая не хочет выбирать. Она видит своего отца-компьютерщика с горбом, которого мучают боли в спине, и боится. Перед экзаменом она сбегает из дома и теряется в лесу, и встречает там отшельницу. Та живёт одна, и у неё развито всё - она огромного роста и с правильным, красивым телом. Девочка восхищается ей, но позже отшельница говорит ей, что она тоже не хотела выбирать, никуда не пошла учиться, не пошла работать. Она никому была не нужна, потому что в этом мире все дополняют друг друга. Не нужно бояться быть слабой в какой-либо области - тяжело быть сильной во всём. Нужно просто ценить людей рядом и относиться к ним с любовью. Затем отшельница вывела девочку из леса, и та стала помогать тем, кто не может определиться со специализацией. У неё выросло и окрепло сердце. Может, эта история сложна для понимания, но она показывает - если тебе чего-то не хватает, ты можешь объединиться с другими, кому не хватает чего-то твоего. Мне кажется, это актуально для людей с ограниченными возможностями. Мне кажется, эти женщины как никто поймут это, ведь для них ощущать себя слабыми - нормально. Но те, кто не может ходить, сильны руками, те, у кого плохое зрение, хорошо слышат. И это повод помогать друг другу и быть солидарными. Альфонса сжала зубы. Да, она догадывалась, что Гини выкинет что-то такое. Но борьба ещё не закончилась. - Рискованный вариант, - сказал кто-то из комиссии. - Альфонса, вам есть, что сказать? - Да, - ответила Альфонса. - Ваша история была прекрасна, Геппини. Но этим женщинам нужен не символизм, а живое человеческое тепло. Спектакль они посмотрят и разойдутся по палатам. А формат нашей команды - разговор с психологом - даст им высказаться и быть услышанными здесь и сейчас. Абстракцию, да ещё и настолько закрученную, они просто не поймут. - Боюсь, в чём-то вы правы, - согласилась Гини. - Сюжет действительно непростой. Но даже если воспринимать его без глубоких подтекстов, он считывается - мудрая отшельница помогает девочке найти себя в сложном мире и открыть свою слабость. Красиво и сочетается с темой женственности. - Нам нужно подумать, - сказал начальник. - Можете пока подождать в приёмной. Мы позовём вас. Когда они зашли в приёмную, Гини сказала: - Ты, как всегда, злишься. - Я хочу выиграть! - чуть ли не рявкнула Альфонса, опускаясь на диван и закидывая ногу на ногу. Гини села туда же - теперь она была на расстоянии вытянутой руки. - Как твои дела? - спросила она. - Ты ничуть не изменилась. Ну, только стала ещё красивее. - Хватит дразнить меня! Я в обиде, не видишь? - Я и не дразню. Ты сама себя дразнишь. - Замолчи! Гини придвинулась ближе. - Я вижу, как тебе больно… Она мягко коснулась плеча Альфонсы. Та посмотрела на неё. Взгляд Гини был томным. - А ты всё так же тащишься от герм… - с иронией в голосе констатировала Альфонса. Гини примирительно погладила её. - Ты такая колючая. Как ёжик. Но я всё ещё люблю тебя. Альфонса на секунду замерла, а потом протянула руку, схватила Гини за шиворот и врезалась губами в её губы. Гини обняла Альфонсу, жадно целуя в ответ. Хрупкая рука легла на упругую грудь. После долгой разлуки каждое прикосновение отзывалось жаром, Альфонса склонилась над партнёршей и хотела грубо, со злостью повалить её на диван, как вдруг в дверь постучали, приглашая их вернуться. Хорошо, что не открыли. Альфонса мигом отскочила от разнеженной Гини, поднимаясь на ноги. - Пойдём, - приказала Альфонса. - Мне не терпится услышать результаты. Гини встала, поправила волосы и направилась вслед за оппоненткой в конференц-зал. Но румянец на её щеках остался. - Посовещавшись, мы сделали вывод, что готовы на эксперимент, - с ходу сказал главный. - Мы выбираем ваш вариант, Геппини. У Альфонсы что-то будто упало в груди. - Благодарю вас, - ответила Гини. - Но мне кажется, можно включить в мой вариант элемент идеи компании “TroubleShot” - после спектакля устроить обсуждение. Если компания будет не против, конечно. - Было бы очень кстати, - сказала одна из членов комиссии, которая до этого молчала. - Давайте сделаем так: разделим программу и деньги между двумя исполнителями. Институт будет ответственен за сценку, а компания - за обсуждение с психологом. Как вам такой вариант? Комиссия согласно загудела. Но Альфонса всё равно чувствовала себя проигравшей. Проигравшей многое. Их отпустили. Альфонса пошла в приёмную за своим портфелем, как вдруг Гини поймала её за руку. - Скоро Восьмое марта, - улыбнулась она. - И я приготовила тебе подарок. Хочу выразить тебе… солидарность? Да, звучит банально, но я хочу поддержать тебя. Альфонса остановилась. Гини достала из сумочки что-то цветное и вложила это в чужую руку. Альфонса стала рассматривать. Это оказалась заколка, украшенная сплетённым из бисера цветком. Сразу видно, ручная работа. - Э-э… С-спасибо. - Береги себя, - добавила Гини. - Ну, до встречи на проекте? - До встречи… Они разошлись на выходе из приёмной. Странное тепло заполняло пустоту в голове Альфонсы, потому что она держала в руках цветок. Может, сейчас она не была звездой, или идеалом, со своей размазанной тушью и неопределённым взглядом, она была просто женщиной. Или почти. Но отчего-то счастливой. И совсем не испуганной. То, что она так усердно гнала от себя все эти годы, начало возвращаться. Геппини умела очаровать её, и Альфонса тонула в её колдовстве, тянулась к ней, как мотылёк к лампочке. Но Гини умела обыграть её. Она была лучше, казалось, во всём. В её тени можно было и потеряться.