Игра с ядом и гордостью

В особняке Джека Файвуда, где аромат власти обычно вился в воздухе, словно дым дорогой гаванской сигары, сегодня все началось с подарка. Бутылка редкого "Шато Марго", доставленная с нарочитой учтивостью, вызвала у Джека лишь мимолетную улыбку. Он не ждал подвоха, принимая подношения, но старая привычка быть настороже никуда не делась. Откупорив бутылку, налил себе полный бокал и дал вину немного подышать. Сделав первый глоток, Джек почувствовал, как по телу разливается приятное тепло, а вкус вина окутывает богатым букетом. Но мгновение спустя это тепло обернулось ледяным холодом, а букет — нестерпимой болью. Спазм пронзил грудь, скрутил живот, отравив разум. Джек выронил бокал, который с глухим стуком покатился по дубовому полу, оставляя за собой багровую дорожку. Он рухнул на ковер, извиваясь от невыносимой агонии. Именно здесь, в его кабинете, поселился смрад тихой паники. Джек, барон теневого города, некогда неприступный и грозный, теперь извивался от боли, словно подстреленный зверь. Его хладнокровное величие разбилось вдребезги о надвигающуюся стену тьмы. Комната, обычно исполненная зловещего уюта и украшенная тщательно расставленными символами господства, ныне осквернена липким страхом, словно паутиной опутавшим все вокруг. — Джим… — прохрипел он в телефонную трубку. — Мне… плохо. Очень плохо. Его голос, обычно властный и пропитанный железом уверенности, превратился в жалкое эхо, искаженное агонией, разрывающей его плоть изнутри. Эти слова, вырвавшиеся словно предсмертный вопль, эхом разнеслись в зловещей тишине роскошного кабинета, где ковались решения, определявшие судьбы целого города.