Тепло

      После игры Осмос прошло два дня. Может быть, три. Или пять? Нираги уже сбился со счёту. Его, в принципе, не сильно волновало, сколько дней он провёл в этом аду. Теперь его вообще мало что волновало. Даже собственная жизнь, пожалуй. Кашель с кровью становился всё более частым, боль в теле хоть и была, но постепенно утихала – всё указывало на то, что ему недолго осталось. Что ж, может быть, оно и к лучшему.       После Осмоса, который он кое-как прошёл с этими придурками, они даже предлагали ему остаться с ними, но Нираги, конечно, послал их куда подальше. И правильно сделал. Сейчас он брёл, не разбирая дороги, сам не зная куда. Спотыкался о корни деревьев, которые почему-то так сильно разрослись здесь, от чего боль отдавалась сотнями игл по всему телу, и оно каждый раз непроизвольно вздрагивало, как от судорог. Боль стала его постоянным спутником, но Нираги всё ещё не привык к ней. К этому невозможно привыкнуть. Мало того, он где-то подвернул ногу, и теперь идти без остановок стало вообще невозможно, хотя с ними тоже.       Прошло ещё Бог знает сколько времени, и Нираги чувствовал, что ещё чуть-чуть — и он просто рухнет от истощения. В глазах потемнело, ноги начали подкашиваться, а к горлу подступил липкий ком рвоты, так, что кажется, даже дышать стало тяжело. Ну, этого стоило ожидать. Как давно он уже нормально не ел? Всё это время питался всякими объедками, оставшимися от других игроков, потому что на поиски нормальной еды не было ни сил, ни желания. Конечно, и без того разрушающийся организм ослаб окончательно.       Внезапно на глаза попалась машина. Старая, полуразрушенная, но её вполне хватит, чтобы хотя бы облокотиться. И Нираги, хромая, уже почти ползком добрался до неё и хотел сесть, но буквально упал. Ладно, плевать. Посидит пять минут и встанет. Просто отдохнёт... Но пять минут растянулись в тридцать, а затем и в час, и он не заметил, как глаза сами собой закрылись.

***

      Арису и Усаги шли вместе, держась за руки. За это время они поняли, что можно потерять друг друга в любую секунду, поэтому уже не стеснялись признаться, что испытывают взаимную симпатию. Сейчас они просто шли без какой-либо цели, осматривая окрестности. Может быть, им даже повезёт встретить кого-то из выживших.       Как только эта мысль промелькнула, в их поле зрения попалось... что-то чёрное. Но по очертаниям было понятно, что это человек, вполне вероятно, уже неживой. Несмотря на опасения, они ринулись к нему — вдруг он ещё жив и ему нужна помощь? Может, это даже тот, кого они знают. И какого же было их удивление, когда в этой чёрной с виду куче они узнали своего, стало быть, врага.       Нираги сидел, облокотившись о разваленную машину, подтянув колени к груди. Бинты совсем почернели от крови и грязи, которые, разумеется, он и не думал менять. Прежней повязки из рубашки на голове тоже не было, и теперь его лицо предстало во всей «красе»: всё в уродливых рубцах и шрамах от ожогов, одна из бровей вообще полностью отсутствовала. Сначала они засомневались, но по медленно вздымающейся груди и напряжённой складке на переносице стало понятно, что он жив. Это был уже далеко не тот язвительный Нираги с Пляжа, психопат и убийца. Сейчас он выглядел по-настоящему жалко. Как человек, которому нужна помощь.       Они кивнули друг другу и крепче сжали руки. Нисколько не колеблясь, Арису осторожно прикоснулся к чужому плечу. – Нираги? – тихо спросил он, проверяя, отреагирует ли тот.       Нираги резко открыл глаза, очнувшись. А потом отдёрнулся от прикосновения, как от удара, так резко, что стукнулся плечом об кусок фанеры и зашипел от боли. Секунд через десять до него дошло, что происходит, и, подняв взгляд, он увидел их. Арису и Усаги, эту сладкую парочку, которая бесила его, пожалуй, больше, чем все остальные. Вечно строят из себя хороших. Вот и сейчас они уставились на него с такими обеспокоенными лицами, будто забыли, что он им сделал, и хотят помочь.       Эта мысль просто вывела Нираги из себя, и он уже собрался подняться, чтобы если не врезать, то как следует пихнуть их и отправиться прочь, но вовремя понял, что не может пошевелиться. Ноги будто стали ватными и не слушались, и при переносе веса на них начинали болеть так, будто по ним проехался грузовик. Смешно.       Заметив непонимающие взгляды от его действий, Нираги уставился на них так же: – Чё надо? Пришли добить? – спросил он хриплым от долгого молчания и не только голосом и тут же прикусил губу, осознав, как унизительно это прозвучало.       Они переглянулись и снова вернули внимание к Нираги. Было странно слышать такие слова от него. – Давно ты здесь сидишь? Тебе нужна помощь?       От последней фразы Нираги пробило на смех. Рваный и хриплый, который тут же сменился кашлем. – Помощь??? – ответил он, когда приступ стих. – Вы предлагаете мне помощь? Мне??? Думаете, я куплюсь на это?       Арису и Усаги таращились на него всё с большим шоком и... сочувствием. Нираги пытается огрызаться и не верит, что ему хотят помочь, даже когда находится на грани смерти. Может быть, он думает, что будет выглядеть сильным так, но со стороны это кажется очень жалким зрелищем. Хотя Нираги эти слова на самом деле показались смешными. Эти идиоты, вечно строящие из себя ангелочков, издеваются над ним сейчас, предлагая помощь, которую они никогда ему не окажут. Вот они и показали свои настоящие лица. Нираги не заслуживает ни помощи, ни чего-либо хорошего, и они и он сам прекрасно это знают. – Не ваше дело, что я здесь делаю. – продолжил он через пару секунд. – Валите, куда шли, пока я не встал, и вы не пожалели.       В доказательство Нираги упёрся руками в землю и оттолкнулся. И правда, даже встал и простоял секунд десять. А потом снова рухнул. Теперь ему было не до смеха, потому что вместе с болью пришло осознание, насколько он сейчас беспомощен и унижен.       Однако, наверное, сжалившись над ним, Арису и Усаги не стали комментировать эту попытку, видя, что Нираги и без того плохо. – Опасно здесь сидеть одному. – внезапно начала Усаги, намекая на Короля пик. – У нас есть рис. Хочешь поесть вместе с нами?       Нираги снова захотел засмеяться, послать их куда подальше и вообще плюнуть им в лицо, но от одного упоминания о еде его желудок скрутило голодным спазмом. От всякой непонятной хрени, которая в него попадала, Нираги перестал его чувствовать, как и голод, но сейчас, представляя тарелку горячего, мокрого и разваренного до состояния каши риса, ему аж поплохело, и Нираги всерьёз задумался, а не согласиться ли. – Не отказывайся. – сказал Арису, заметив, что тот колеблется, и протянул ему руку. – Хотя бы поешь, а потом уйдёшь, если захочешь.       Будь Нираги чуть лучше, он бы возненавидел себя за это в ту же секунду, но сейчас он не мог даже думать. Его тело просило, чтобы эти страдания закончились хоть на минуту, чтобы все органы перестали болеть без остановки, чтобы стих этот ужасный кашель, и чтобы оно могло нормально отдохнуть. Именно поэтому, наверное, Нираги и принял такое решение. – Ладно, пойду. Но только ради еды. И если вы меня обманете, я... – Не обманем. Вставай.       Демонстративно закатив глаза, Нираги протянул ладонь и крепко схватился за чужую, которая потянула его вперёд. С большим трудом, стоная и кряхтя, он всё же поднялся, и чтобы обратно не упал, Арису подставил ему своё плечо. – Вот, обопрись на меня. – аргументировал он своё действие, но Нираги тут же его оттолкнул: – Отвали, сам могу! – он дёрнулся и сделал пару шагов. Но внезапно голова закружилась и в глазах потемнело, и он понял, что сейчас снова шлёпнется о землю. От резкого подъёма, наверное, сахар упал. Но те двое вовремя поймали его с двух сторон. – Лучше тебе не геройствовать, если хочешь добраться целым. – строго сказала Усаги и поддержала за бок.       Нираги цокнул, но на этот раз отстраняться не стал. Сил уже ни на что не осталось. Ни на гордость, ни на крики, ни на споры – вообще ни на что. Обвисший на чужих плечах Нираги чувствовал только стыд. Такой ужасный, раздирающий всё внутри сильнее боли от ожогов, от которого хотелось провалиться под землю.       Так они шли, медленно и время от времени останавливаясь, чтобы отдохнуть самим или чтобы отдохнул Нираги. Все полчаса дороги ухмылка не сходила с его лица: он знал, что рано или поздно им надоест его тащить и они с гордостью оставят его умирать, но, к сожалению или к счастью, этого не произошло.       Когда они добрались, уже начало темнеть. Увидев, куда его привели, Нираги не выдержал и хрипло рассмеялся. – И вот здесь вы ночуете? В этом... ну, бомжатнике??? Ужас!       Арису пожал плечами. По его мнению, их временное пристанище выглядело вполне нормально, даже уютно. Две палатки, которые находились между сводом двух домов, образующих угол. На земле уже успела разрастись трава, так что походило даже на поляну. – Лучше здесь, чем на улице в грязи и холоде. Как считаешь? – спросил он беззлобно и усадил Нираги на землю возле небольшого бревна, позволяя тому облокотиться.       Нираги ничего не ответил. Ему, впрочем, было не важно, где есть. Он и сам не понимал, зачем это сказал. Может, чтобы уколоть их. А может, и от зависти. – Ты посиди пока, мы приготовим рис. – с этими словами Усаги вручила ему бутылку воды и ушла вместе с Арису.       Дрожащими руками Нираги открутил крышку и осушил бутылку за минуту. Осуждать его за это никто и не думал, и он хмыкнул: ну, пусть и дальше строят из себя цветош.       Пока они возились с рисом и костром, Нираги молча за ними наблюдал. Теперь, когда он немного пришёл в себя, то по-настоящему задумался. Зачем всё это? Зачем они с ним водятся и хотят накормить? После всего того, что он сделал на Пляже... Они издеваются над ним? Хотят отравить? Это не укладывалось у Нираги в голове, и с каждой секундой их притворство бесило его всё больше. Все люди одинаковые – эгоисты, которые заботятся только о своём благополучии, а эти, видимо, всё никак не могут это принять и пытаются доказать, что они не такие. Вопрос: кому? Друг другу? Нираги? Самим себе?       Внезапно вдалеке Нираги увидел тень. Маленькую и быструю, она промелькнула и тут же скрылась в кустах. Хоть она исчезла, Нираги не сомневался, что это кролик. Их тут много расплодилось, как и других животных. – Эй, – крикнул он, и Арису с Усаги обернулись. – Там в кустах кролик. Может, поймаете его??? Рис без мяса вряд ли получится вкусным.       Те повернули головы, куда указывал Нираги, а потом уставились на него, как на идиота. Однако их взгляд быстро сменился на сочувствующий. Позади них была стена дома, и кустов там, где мог спрятаться кролик, понятное дело, не росло. Нираги, наверное, уже сходит с ума от голода. – Что пялитесь? Хотите, чтобы я поймал??? – Там никого нет. – спокойно ответил Арису. – У нас есть тушёнка. Отдохни, скоро уже будет готово.       Нираги презрительно фыркнул и отвернулся. Идиоты. Он видел этого чёртового кролика своими глазами, не могло же ему померещиться! Первый раз он не пытался сделать им гадость, а они и этого не ценят.       Через некоторое время действительно запахло рисом, от чего у Нираги закружилась голова, а желудок заболел ещё сильнее. Но, несмотря на это, он всё равно придвинулся поближе к костру, чтобы погреться. Ещё через минут двадцать ему вручили тарелку с ложкой, и Нираги набросился на еду так, будто не ел вечность. Он обжигался и даже шипел, глотая почти не жуя, но темп не сбавлял. Арису и Усаги переглянулись, но ничего не сказали и тоже начали есть. – Нельзя так много сразу, если долго не ел. – вдруг вмешалась Усаги, когда заметила, что Нираги за короткий срок умял уже половину риса. – Может стать плохо. – Отстань. – буркнул Нираги с набитым ртом и махнул на неё рукой. Можно подумать, ей не плевать. – Я знаю свой организм.       Арису положил ладонь ей на плечо и покачал головой, мол, не вмешивайся. Вполне вероятно, что Нираги наголодался и просто боится, что теперь нормально поесть удастся не скоро. Пусть набирается сил.       Когда тарелка опустела, Нираги уставился на них голодными (всё ещё) глазами. Вернее, не на них, а на посуду в их руках. – Хочешь ещё? – спросил Арису осторожно, потянувшись за его тарелкой, чтобы положить добавку.       Нираги цокнул. Но кивнул и даже сам её отдал. Говорить спасибо он не спешил. Вдруг это отравлено? Если через ближайший час с ним ничего не случится, то он, может быть, подумает...       Его раздумья прервали шаги. Шаркающие, медленные, но это были именно шаги. Все трое замерли. Не то чтобы они испугались, конечно, нет, но услышать шаги, когда рядом нет ни души, признаться, немного неожиданно.       Арису уже поднялся, чтобы проверить, но его опередили. В нескольких метрах стояла фигура в белой олимпийке и с такими же белыми волосами. Чишия. – Чишия!!! – крикнул Арису так радостно, будто увидел друга. – Иди к нам!       Тот обернулся и, увидев его, кажется, тихо выдохнул. Подойдя ближе, его глаза расширились от шока: рядом с ними невозмутимо сидел Нираги, поедая кашу. Увидев Чишию, тот тоже был удивлён и аж поперхнулся рисом. – Ты?.. – только и сумел произнести Чишия. – Живой???       Нираги усмехнулся и, откашлявшись, перевёл на него взгляд. Полный ненависти и презрения. Такой, что казалось, что Нираги сейчас вскочит и, несмотря на боль, задушит его. Но, посмотрев так ещё секунды три, Нираги вернулся к своей каше. Сейчас она для него была важнее всего. Даже важнее мести. Он, разумеется, ненавидел Чишию и каждый раз, кашляя и мучаясь от боли, вспоминал его и мечтал убить. Но сейчас, когда ему представилась такая возможность, он понял, что у него совершенно нет на это сил — ни моральных, ни физических. Сначала надо хотя бы просто элементарно поесть... – Ты голоден? – их гляделки прервал Арису, обращаясь к Чишие. – У нас ещё остался рис, садись к нам.       Чишия колебался совсем недолго и присел у костра в метре от Нираги, поняв, что тот ему ничего не сделает, по крайней мере, пока ест. Огонь осветил его лицо, и стало видно, что он выглядит даже похуже Нираги: синяки под глазами, потрескавшиеся губы, бледная кожа, впалые щёки. Видимо, он тоже за это время нормально не питался.       Усаги протянула ему тарелку, и тот, поблагодарив, взял её и приступил к еде. Не так жадно, как Нираги, но тоже быстро. – Жаль, что ты не пришёл раньше. Куина ушла тебя искать.       Чишия остановился, обрабатывая информацию, и кивнул. Он хотел ещё что-то сказать, но Нираги намеренно его перебил: – Сегодня что, день благодарения? – с ядовитой ухмылкой спросил он, не выдержав. – Кормите меня, да и его тоже, будто забыли, что мы сделали.       Чишия никак не отреагировал на очередную провокацию и продолжил есть. – Нет смысла нам сейчас враждовать. – сказал Арису, немного помолчав. – В конце концов, мы тут все хотим просто выжить. – И мы бы не стали лучше, если бы бросили тебя умирать в том переулке. – добавила Усаги.       Нираги фыркнул. Опять одни и те же ответы. – А по-моему, вы просто придурки. – сказал он без стеснения и угрызений совести. В конце концов, это его мнение, на которое он имеет право. – Помогать тем, кто хотел вас убить. Это ж чё в башке должно быть... – Придурки, которые тебя кормят и не трогают, хотя могли уже давно прикончить, кстати. – вдруг заговорил Чишия, и Нираги в шоке на него уставился. – Ты-то вообще заткнись, пока не вмазал тебе. – Попробуй. – хмыкнул Чишия. Интересно, Нираги в таком состоянии действительно сможет сделать что-то кроме того, как грохнуться? – Что, голосок прорезался??? Надо было застрелить тебя тогда на собрании... – и Нираги уже начал подниматься, но Арису осторожно толкнул его обратно, поняв, что если его не остановить, то они друг друга просто поубивают. – Ладно, давайте не будем ругаться сейчас. – сказала Усаги, стараясь разрядить обстановку. – Вы оба устали. И мы тоже.       Нираги, сам не понимая почему, но послушался. В конце концов, у него вторая порция риса остывает. Опустошив и её, он откинулся назад, положив голову на бревно. Уже прикрыл глаза, но внезапно... – Подожди! – Арису вскочил и ушёл к палатке, вернувшись с чем-то очень похожим на подушку. – Вот, подложи под голову. Удобнее будет.       Нираги смотрел на него с широко раскрытыми глазами. Подушка? Ему? Удобнее??? Он что, туда иголок напихал??? – Бери, не стесняйся. – Я и не стесняюсь. – после этой фразы Нираги выхватил у него подушку и положил на бревно. Иголок вроде не было. Ну, и так действительно стало мягче. Но благодарить, разумеется, Нираги не спешил. Арису этого и не ждал. Он сделал это совсем не ради благодарности.       Когда все наконец заткнулись, Нираги закрыл глаза, вытянув одну ногу вперёд, а другую согнув в колене. Сейчас он чувствовал себя... почти хорошо. Хотя бы потому что ожоги болели меньше обычного, чувство голода отступило, и он лежал в тепле у костра. Желудок и правда начал покалывать от большого количества риса, который разбух ещё сильнее внутри, и Нираги положил на тугой живот обе ладони, поглаживая и успокаивая его. В этой странной боли от сытости, признаться, было даже что-то приятное. – Наелся? – спросила Усаги с неподдельным интересом, наблюдая за его расслабленным лицом.       Нираги приоткрыл глаза и даже удивился, что к нему обращаются с таким вопросом. Стало быть, какая ей разница? Однако она выглядела так, будто ей действительно это важно.       Нираги опять хотел съязвить или вообще промолчать, но почему-то передумал. Наверное, рис всё же был отравлен. – Да. – выдохнул он. – Ну вот и хорошо. Отдыхай.       От упоминания этого слова второй раз у Нираги что-то неприятно кольнуло в груди. Они говорят его так часто по отношению к нему, что даже странно.       Эту идиллию прервал кашель. Раздирающий горло, хриплый и опять с кровью. Арису подал ему салфетку и бутылку воды, и тот, уже без колебаний, взял. – Что с тобой? – спросил он тихо, и Нираги ухмыльнулся, переведя взгляд на Чишию, который гордо делал вид, что его это не касается. – Да так, не бери в голову. Просто лёгкие теперь дырявые. Мучаюсь из-за одного придурка.       Чишия ничего не ответил, заметив боковым взглядом, что все три пары глаз уставились на него. Но извиняться он и не думал. Вместо этого достал из карманов батончики и прочую сладкую хрень и бросил на середину. – Берите, кому надо. – сказал он и сам взял один. – Осталось с прошлой игры.       Нираги ядовито хмыкнул, и в глазах от странного приступа злости заплясали черти. – Эт чё, типа извинения? – не смог он обойтись без колкостей. – Ты у нас теперь хороший мальчик, да? – Можешь не брать, если хочешь. – спокойно парировал Чишия, оглядев его с головы до ног усталым взглядом. – В тебя, наверное, уже и не лезет, вон сколько риса умял.       Нираги его передразнил и, несмотря на боль в желудке, вместе с Арису и Усаги взял несчастный батончик. Так, Чишие назло.       Уже совсем стемнело. Костёр тоже догорал, поэтому Усаги или Арису время от времени бросали в него ветки, от чего огонь тихо трещал. Ночь была тёплой, и несмотря на присутствие всех здесь людей, даже спокойной.       Нираги лежал с закрытыми глазами, Чишия просто сидел рядом с ним, смотря на пламя. В этот момент Арису оглядел их и кивнул Усаги, взяв её за руку. Они уже обсуждали это, когда готовили рис. – Слушайте, – сказал он внезапно, и все, отвлекаясь от своих дел, перевели взгляд на него. – Я понимаю, что между нами были разногласия. Но сейчас мы подумали и решили, что вы... Можете остаться, если захотите. Вместе легче выживать. И спокойнее, что ли.       Выслушав эту речь, Чишия только хмыкнул и пожал плечами – мол, мне всё равно, но я не против остаться. Нираги поднялся и заметил, что теперь все смотрят на него, ожидая ответа. Арису с какой-то надеждой, Усаги с такой заботой, что аж тошно и Чишия, с пофигизмом, но уже без прежней ненависти и злобы. – Оставайся, Нираги.       Наверное, это стало последней каплей. Всё слишком навалилось на него: сначала колоссальный стресс от боли, усталости и кашля, потом странная забота, которой он не доверял, а теперь ему предлагают остаться. Стать частью чего-то. Стать нужным, даже несмотря на то, что он им сделал. И нервная система дала сбой.       Нираги хотел рассмеяться им в лицо, послать куда подальше и вообще встать и уйти, пока не поздно. Но вместо этого замер, потому что грудь сдавило сильнее, чем от любого кашля, а в носу неприятно защипало. И внезапно, против его воли, по щеке скатилась горячая слеза. Потом ещё одна. И ещё.       Наверное, они не поверили, потому что несколько секунд просто сидели, не смея оторвать взгляд. Потом Арису всё же решился: – Эй, ты чего? Болит что-то? – тихо спросил он, подходя ближе.       Эта фраза добила его окончательно.       За этот вечер Нираги получил больше заботы, чем за всю свою жизнь. О нём никто не заботился просто так, ничего при этом не требуя взамен: ни боевики на Пляже, ни друзья, хотя их и не было, ни даже родители. Все рассматривали Нираги исключительно как полезный ресурс, и когда он становился недееспособным, его выбрасывали. И сейчас, получить столько помощи за несколько часов от людей, которым Нираги только всё портил было больнее, чем если бы они бросили его умирать на дороге. Это было бы правильнее, так, как Нираги и привык. Он не мог смириться с одной лишь мыслью: зачем? Почему они помогают ему? Издеваются?А если нет? Разве он... Заслуживает их заботы???       Нираги уткнулся лицом в колени, его плечи мелко затряслись. – Отвалите от меня со своей помощью... – всхлипнул он так жалко, по-щенячьи, что сам испугался. – Идите вы все с ней знаете куда?..       Он не договорил, потому что горло стянуло болезненным спазмом. А потом почувствовал, как тёплая тяжёлая ладонь легла ему на плечо, медленно двигаясь. Он вздрогнул, но не сбросил, потому что устал, потому что слишком всё надоело. – Можешь плакать, если хочешь. – сказали ему тихо. – Ты не один теперь.       В этот момент в нём что-то надломилось. От этих глупых слов... Ему хотелось кричать и смеяться одновременно, но всё, что он мог – только сжаться комочком и плакать, чувствуя себя униженным и раздавленным, что хуже уже некуда.       От переизбытка эмоций, наверное, Нираги вскочил, и все присутствующие увидели его лицо. Опухшее, грязное, с красными от слёз глазами, но вместе с этим такое несчастное. Нираги, поддавшись какому-то порыву, схватил Арису за горло, намереваясь задушить, но почему-то просто держал его. Несильно, но крепко. Может быть, чтобы они наконец увидели, что он за человек, чтобы поняли, что не должны ему помогать. – ОТВЕЧАЙ!!! – почти закричал он в порыве истерики, начиная трясти рукой. – Зачем вы это делаете?!! Хватит строить из себя хороших, ХВАТИТ!!! Я ПЫТАЛСЯ ВАС УБИТЬ, А ВЫ ДЕЛАЕТЕ ВИД, БУДТО Я ТАКОЙ ЖЕ ХОРОШИЙ, КАК И ВЫ!!! БУДТО Я ЗАСЛУЖИВАЮ ВАШЕЙ ПОМОЩИ!!!       Арису просто молчал, смотря на него с ужасом, но при этом без страха. Как будто знал, что Нираги не сможет его задушить. А потом аккуратно убрал его руку со своей шеи. – Не знаю. – просто сказал он, глядя ему в глаза. – Наверное, потому что ты жив и тебя нужна помощь, а мы можем её оказать. Вот и всё.       Нираги смотрел на него в упор, ожидая, что тот скажет что-то нормальное. Но это было всё. – Тебе не нужно... Становится хорошим. Можешь просто быть с нами.       Нираги от этих слов снова обмяк и закрыл лицо руками, шумно всхлипывая и дёргаясь. К ним подошла Усаги, села на безопасном расстоянии и тоже дотронулась до него кончиками пальцев. Так они и сидели.       Чишия молча наблюдал за этим жалким зрелищем и каждый раз, когда Нираги заливался слезами особенно сильно, непроизвольно кривил лицо. Он не понимал, почему эти двое возятся с ним, успокаивая его и кормя. Мерзость же. И главное, Нираги сам осознаёт, что не заслуживает помощи, а эти – нет. Да и к самому Чишие они относятся более чем странно – пригласили его поесть, хотя из-за него они вообще чуть не сдохли. Придурки, Нираги правильно тогда сказал. Они с ним не заслуживают того, что сейчас получают. Нет, определённо нет. Но почему-то сейчас, смотря на то, как они успокаивают этого ненормального, Чишия чувствовал себя... Лишним. Как будто его вообще тут быть не должно.       В конце концов, ему это надоело. Нираги, который плачет или те чувства, которые Чишия испытывает, когда на него смотрит. И Чишия ткнул его локтём, да посильнее. – Хватит уже реветь. – сказал он, когда Нираги на него оглянулся. – Поджог вытерпел, значит, а теперь ноешь тут из-за какой-то хрени? Прямо как девчонка.       Нираги застыл. Он не знал, как на такое реагировать. Может, всё таки убить Чишию? Он уже потянулся, но ему в бедро что-то упёрлась. Что-то подозрительно мягкое. Нираги опустил голову и увидел смятую пачку печенья, которую тот ему протягивал. Не ту, которая лежала на земле, а уже другую. Видимо , которую Чишия оставил только для себя. – Возьми. Только перестань, я не могу на это смотреть.       Нираги правда взял и положил пачку себе на колени. Потом притих. Это было... Неожиданно. От Чишии-то.

***

      Все наконец замолчали, и повисла тишина. Где-то кричали птицы, которые тоже расплодились, рядом трещал огонь. Слёзы высохли, оставив после себя странное тепло в груди, от которого даже не хотелось избавляться. – Спасибо. – внезапно сказал Нираги, сам не зная, что на него нашло. И когда еду улыбнулись, быстро поправился, чтобы они ничего не подумали: – За рис, в смысле. – Да мы поняли.       Нираги кивнул и снова уткнулся лицом в колени. Просто так. Может быть, всё это правильно. И эти люди, которым почему-то не плевать на него – тоже.