Реанимация

Пара изящных серых копыт поставила слегка дымящуюся чашку чая на журнальный столик, после чего кобыла, которой принадлежали эти копыта, подошла к стойке с проигрывателем в конце освещенной свечами гостиной. Она опустилась на задние ноги и с осторожностью перебирала копытами пластинки на нижней полке, пока не остановилась на одной из них. Кобыла улыбнулась. Она взяла её из коллекции и осторожно вынула диск из конверта — медленно и осторожно, словно одна ошибка могла всё испортить. Затем она подняла его к проигрывателю на вершине стойки, подняла крышку магией и очень, очень, ооочень осторожно опустила на диск. Наконец, она подняла идеально сбалансированный тонарм над диском, установила иглу на пластинку и повернула красную ручку на проигрывателе. Диск медленно закрутился, затем набрал скорость. Проигрыватель издал слабое потрескивание, прежде чем богатые, тёплые тона виолончели коснулись ушей кобылы. Она закрыла глаза с выдохом, позволяя глубокой, резонансной мелодии говорить с её душой и уносить все её стрессы и проблемы. Октавия любила проводить выходные именно так. Она вернулась к журнальному столику, села на диван за ним и просто слушала. Её разум начал дрейфовать, уносясь в те места, куда могли унести только эти мягкие, успокаивающие звуки. Она потянулась к чашке чая и пригубила. Немного горячо… Она слегка подула на него, струйка пара поднялась над поверхностью жидкости, а затем сделала маленький глоток. Землистые ноты омыли её язык, утоляя вкусовые рецепторы сладковатыми оттенками. Она удовлетворённо вздохнула, наслаждаясь своим текущим сенсорным раем. В этот момент она была полностью и абсолютно спокойна… БАМ!! Весь конец комнаты, где находился проигрыватель, разрушился, нежное пение виолончели резко оборвалось. Клубы пыли и обломков взметнулись наружу, и Октавия с застывшим ужасом смотрела, как огромная чёрно-синяя нога, разорвавшая всю переднюю часть её дома, поднялась из руин, оставляя за собой вид на соседний квартал сквозь осыпающуюся штукатурку и свисающий утеплитель. Октавия упала на колени, глядя на разрушенную половину своего дома с опустошением. «МОИ ПЛАСТИНКИ!!» *** Группа парамедиков, идущих по улице с каталкой, с ужасом уставилась на массивную вздутую морщинистую ногу чудовища, нависшую над их головами. Они быстро отпрыгнули в сторону, когда она опустилась на дорогу с тяжёлым грохотом, посылая сильные толчки по земле и разбрасывая куски металла во все стороны. Нога поднялась, оставив после себя огромный кратер, внутри которого валялись разрушенные части кареты скорой помощи. Медицинские пони лежали на земле, застыв в благоговейном трансе, следя взглядом за чудовищем, пробирающимся через город. Тем временем фиолетовая аликорн, к которой они направлялись, пронеслась мимо них в погоне за новой и самой последней угрозой Понивилля. «СТОЙ!!» — закричала Твайлайт вслед ему, отчаянно пытаясь использовать свою магию. Однако, истощённая, она давала лишь несколько жалких искр света, потрескивающих на её роге. Она издала стон отчаяния. В замке она думала неясно, но никогда не предполагала, что это может привести к такой катастрофе. Она не хотела всего этого. Как она позволила ситуации выйти из-под контроля? Бледно-зелёная передняя нога, торчащая из живота чудовища, поднялась и опустилась на другой дом, раздавив его в щепки, густая стена дыма и деревянных обломков взметнулась в небо. Пони в панике бежали по дорогам, спасаясь от этого издевательства над природой, сталкиваясь друг с другом и опрокидывая уличные тележки. Испуганные крики пони, раздающиеся вдалеке, внезапно получили конкурента, когда две головы чудовища издали объединённый визг — булькающий, потусторонний вой, резко пронзивший воздух. Тело монстра пульсировало. Жестокий удушающий звук внезапно оборвал вой растянутой, кожистой головы Лиры. Затем она начала задыхаться и давиться, когда из её рта поднялась третья голова — её рептильная кожа была покрыта пробивающимися бледно-зелёными волосами, на ней был кривой рог, держащийся на основании из коричневой плоти. Было похоже, что обе головы Спайка и Лиры боролись за доминирование, прежде чем остановиться на отвратительном смешении двух. Что хуже, оно продолжало расти. Существо было почти вдвое выше домов, раздутое до такой степени, что, казалось, до разрыва оставались считанные дюймы. Ни одного шва не осталось, и теперь огромные раны покрывали всю его фигуру, разрываясь шире и глубже, обнажая гниющую мышечную ткань и почерневший скелет. Его рептильная нога едва не задела группу убегающих пони, прежде чем метнулась к другому дому. Кобылка малиново-фиолетового цвета, наблюдавшая с балкона, внезапно осознала, что то, на что она смотрит, реально, и бросилась внутрь с криком, когда нога снесла весь фасад здания, разбрасывая обломки по дороге. Когда обломки рассеялись, Твайлайт заметила фиолетового единорога дальше по улице, с решительным выражением лица, её рог загорался, очевидно, для какой-то атаки. Твайлайт отчаянно замахала копытами. «Аметист, нет! Мне нужно тело—!» Луч магии вырвался из рога единорога. Он не попал в цель и лишь задел бок чудовища. Оно внезапно издало искажённый рык. Его тело снова пульсировало, и дыра, прожжённая в боку, взорвалась извивающимися внутренностями, освобождая путь для иссохшей, похожей на глину руки, которая начала проскальзывать наружу, когти на её ладони сгибались с резкими хрустами. Аметист покачала головой с выражением чистого изумления, затем снова прицелилась. Чудовище внезапно рванулось вперёд, и единорог прижала уши в тревоге, прежде чем нырнуть в сторону, едва избежав его, когда оно устремилось к городской площади. Твайлайт, с напряжённым, тяжёлым дыханием, продолжала преследовать чудовище, пока громкие призывы Аметист «СДЕЛАЙТЕ ЖЕ ЧТО-НИБУДЬ!» влетали в одно ухо и вылетали из другого. Как она ни старалась, Твайлайт не могла заставить свой рог произвести даже свечение. У неё было полное магическое истощение; ей, вероятно, пришлось бы ждать почти полчаса, чтобы её резервы восстановились настолько, чтобы создать хоть что-то, а к тому времени чудовище могло бы разрушить весь город. Беспомощность бурлила в её желудке, усиливаясь с каждым мощным ударом, сотрясающим землю. Она делала единственное, что могла, и кричала порождению, которое когда-то было драконом Спайком, надеясь, что внутри есть что-то, что её послушает. Любая крупица сознания, достаточно осознающая, чтобы внять её голосу и взять контроль. Но это было безнадежно. Она отклонилась от правил Реанимации. А в магии правила нельзя игнорировать. Бесцельное, бессмысленное чудовище тащилось дальше по кварталу. Улица была мечущейся массой цветов, когда пони разбегались. Лотки, тележки и всё, с чем соприкасался гигант, мгновенно уничтожалось. Дальше по дороге Твайлайт заметила коричневого жеребёнка, переходящего улицу, с вращающейся шляпой-пропеллером на голове, увлечённого маленьким устройством в копыте. Затем его внимание отвлеклось от игры и обратилось к окружению. Сначала он испугался всех паникующих пони, затем замер в шоке — с открытым ртом — от вида быстро приближающейся колоссальной мутации. Устройство выпало из его копыта, и он начал пятиться назад, прежде чем потерять равновесие и упасть на землю. Он взвизгнул, отползая с побледневшим лицом, когда чудовище приблизилось, его нога поднялась в воздух. Земля вокруг жеребёнка полностью утонула в тени. Твайлайт ахнула, её кровь застыла, когда она поняла, что последует дальше. Инстинктивно она попыталась снова призвать магию, но, как и раньше, магии не было. В последней отчаянной попытке она крикнула вверх, существу: «СПАЙК, НЕТ—!» Нога чудовища ударила о землю, и с тошнотворным хрустом жеребёнок исчез под ней. Твайлайт резко остановилась, застыв на месте, когда её разум осознал только что произошедшее. Жертва, которая была прямым результатом её действий. Следующее, что она осознала, — это внезапный пронзительный крик, резко разорвавший воздух. «БАТТОООООН!!» Кобылка песочного цвета вылетела на улицу, не обращая внимания на опасность перед собой. Нога чудовища поднялась, и липкий кусок плоти упал с её подошвы и шлёпнулся в густую лужу крови на земле. Сломанные кусочки шляпы-пропеллера жеребёнка плавали внутри. Кобылка закричала не своим голосом, рухнув на землю в истерике. Её копыта парили над кровавой красной лужей, словно пытаясь обнять останки своего мёртвого сына, пока она не издала пронзительный, почти нечеловеческий стон, осознав, что от её сына ничего не осталось, чтобы обнять. Твайлайт стояла и смотрела, парализованная. Крики кобылы врезались в её сознание, разрывая нервы. Она знала эти крики. Она слышала их раньше. Её разум перенёсся в прошлое и начал воспроизводить тот день. День, когда Спайк не вернулся домой. День, когда она пошла искать его и обнаружила его тело под тем, что осталось от Библиотеки Золотого Дуба. День, когда она вытащила изуродованный труп дракона из обугленных останков здания, разрушенного Тиреком, которое больше не могло стоять в тот день, когда Спайк решил вновь посетить воспоминания о своём старом доме. Она слышала эти крики раньше, потому что она сама их издавала. И когда мать жеребёнка стояла на коленях на земле в истерике, издавая эти сырые, мучительные крики, всё, о чем она могла думать, был тот день. Она снова оказалась в том моменте, лихорадочно счищая обгоревшее дерево с тела Спайка, выкрикивая его имя снова и снова, умоляя его проснуться. Всё вернулось к ней — агония, горе, холод его тела, крики, раздирающие её горло, когда она прижимала его к груди. Эти крики ознаменовали момент, когда она изменилась. Момент, когда она стала тенью своего прежнего «я» — разбитой оболочкой, тоскующей по присутствию маленького дракончика, который делал её целостной. И она только что передала те же самые крики кобыле перед собой. Из-за её действий эта кобыла никогда не будет прежней. Она будет жить полной боли жизнью, каждый день проклиная судьбу за то, что та так жестоко, так жалко забрала её сына. Взгляд Твайлайт снова обратился к Спайку. Огромный, деформированный, ходячий труп, который совсем не походил на того, кого она помнила. «И я бы отдала всё, чтобы поговорить с ним е-ещё один раз…» Её дыхание дрожало, губы тряслись. Затем она покачала головой, и на её лице появилось выражение решимости. Её взгляд упал на расширенный свежий мозг, лежащий внутри открытого черепа чудовища. Она должна была положить этому конец. С напряжённым стоном она собрала всё, что могла, чтобы запитать свой рог. Появились лишь щелчки и шипение, в то время как усиленная боль жгла внутри её лба. Но, полная решимости, она зарычала, прилагая больше усилий, и наконец добилась лавандового свечения. Она навела рог на мясистый розовый орган внутри обнаженной головы чудовища и приготовилась выпустить луч энергии. Сияние вокруг её рога мерцало, рог протестующе пульсировал. Твайлайт погрузилась в глубины своего существа, собирая каждую частицу энергии, которую могли дать её резервы, и направила её в свой рог, слёзы напряжения капали из глаз, её тело сильно тряслось. Из угла её зрения жёлтый луч магии взмыл в небо и пронзил голову чудовища. Взрыв почерневшей слизи расширился над его шеей, как атомный взрыв, орошая весь квартал брызгами свернувшейся крови и разложившихся кусков тканей. Все конечности чудовища обмякли. На мгновение оно оставалось неподвижным, пока сгустки потемневшей зелёной слизи стекали по его обезглавленной шее. Затем оно начало наклоняться. Всё дальше и дальше, набирая скорость по мере того, как падало к земле. Пони в этом районе начали разбегаться, быстро понимая, что последовавший удар будет не из приятных. Звук разрываемого воздуха становился всё громче, пока не стал ощущаться повсюду, когда верхняя часть тела чудовища оказалась в дюймах от земли. Огромный удар прогремел, как ядерный взрыв, сильно сотрясший землю, заставивший дребезжать стёкла в окнах, опрокидывать рыночные столы и стулья и сбивать пони с копыт. Тело чудовища один раз подскочило, ненадолго взлетев в воздух, прежде чем снова опуститься с глухим стуком, успокоиться и затем полностью замереть. Затем начался потоп. Волна болезненно-зелёной жидкости хлынула из открытой шеи чудовища и устремилась по городским улицам, разбиваясь о здания и взлетая высоко в воздух. Густая смесь внутренностей и свернувшихся телесных жидкостей затем хлынула в переулок, где стояла Твайлайт. Пони пытались спастись от неё, но тщетно: их сбивало с копыт, они падали и с размаху погружались в густую ванну из внутренностей. По мере того как она текла дальше, останки раздавленного жеребёнка были унесены прочь. Мать останков в панике закричала, бросаясь за ними, но поскользнулась и упала на спину, исчезнув в кровавом болоте. Твайлайт стала следующей жертвой. Поскольку её рог был подготовлен магией для атакующего луча, она быстро сменила заклинание на щит и проявила его перед собой. Поток ударил в щит, и зелёная жижа покрыла его и брызнула в воздух. От этого щит начал мерцать. К счастью, худшая часть потока миновала, когда щит погас, и худшим, что испытала Твайлайт, был поток холодной вязкой жидкости, покрывшей её копыта и забрызгавшей ноги. Мимо проплывали измельченные кусочки ярко-розового мозгового вещества. Кусочки мозга Лиры. Её взгляд поднялся к огромному обезглавленному трупу, лежащему поперёк городской площади. Его конечности слабо подёргивались, шея всё еще сочилась, как сточная труба. Всё кончено. Тело Спайка было уничтожено. Даже если бы что-то осталось от мозга, даже если бы она захотела взять другой у кого-то ещё, это было бы бессмысленно. От него ничего не осталось, чтобы воскресить. Она потерпела неудачу в Реанимации, и теперь её грехи были на виду у всего города. Что-то пришло в голову Твайлайт, когда её взгляд оставался прикованным к обезглавленному чудовищу. Откуда взялся жёлтый луч…? Пони вокруг неё, поднимающиеся из реки внутренностей и дрожащие от того, что были покрыты этой жижей, начали смотреть вверх и указывать на точку в небе с облегчёнными вздохами. Нервничая, Твайлайт проследила за их взглядами. Её уши поникли. «О моя Селестия…» Это была Селестия. Паря в небе на своих фирменных величественных крыльях, она постепенно опускалась к земле, её лицо было непроницаемо на фоне горящего света её солнца. Грехи Твайлайт были на виду. И теперь Селестия тоже их увидела. Твайлайт хотела бежать. Она хотела телепортироваться далеко-далеко. Она хотела быть где угодно, только не здесь. Но сейчас она не могла телепортироваться, и Селестия непременно увидит её, если она побежит. По крайней мере, если она останется, у неё будет шанс выкрутиться, но если нет… если Селестия узнает, что это она… Одна только мысль заставила тревогу разлиться по её телу, и она чувствовала себя всё меньше и меньше, когда принцесса солнца приближалась к земле. Теперь она видела Селестию яснее: та спустилась на городскую площадь в нескольких дюймах над слоем гнилостной жидкости, которая почти полностью впиталась в землю. Она смотрела на рухнувшее чудовище в абсолютном шоке и недоумении, оглядывая его сверху донизу, пытаясь понять, что это было. Её внимание было полностью поглощено чудовищем. Это было окно для Твайлайт. Она могла ускользнуть сейчас, убраться отсюда, прежде чем Селестия её заметит. Её копыта уже готовы были унести её прочь. Голова Селестии повернулась в её сторону, и её глаза встретились с глазами Твайлайт. Она замерла. И вот так окно захлопнулось, как и все другие окна, которые судьба закрывала с тех пор, как она извлекла Спайка из могилы. Она решила бросить вызов судьбе, и теперь та была полна решимости наказать её за это. Мощным взмахом крыльев Селестия устремилась в направлении Твайлайт и приземлилась на землю прямо перед ней, высокая тень нависла над более низким, робким аликорном. «Твайлайт, — заговорила она, её лицо было серьёзным, а голос твёрдым, — что здесь произошло?» Собравшись с духом, Твайлайт изобразила на лице наилучшее удивление. «Существо — о-оно просто… оно пришло из Вечнодикого Леса. Оно застало меня врасплох!» Бровь Селестии приподнялась, её выражение оставалось непреклонно суровым. «Из Вечнодикого Леса?» Твайлайт энергично кивнула. «Да, оно просто ворвалось в Понивилль совершенно неожиданно». Она с облегчением хихикнула. «Хорошо, что вы пришли вовремя, иначе оно могло бы уничтожить остальной город!» Селестия просто не сводила глаз с Твайлайт, её взгляд был почти укоризненным. Твайлайт съёжилась. «…Селестия?» «Не хочешь рассказать мне, что произошло на самом деле?» Фасад Твайлайт слегка померк. «Ч-что вы имеете в виду…?» — робко спросила она. Рог Селестии засветился, и перед ней появился маленький шарик жёлтой магии. «Это было доставлено мне несколько минут назад». Шарик лопнул со вспышкой, и на его месте появился лист бумаги, удерживаемый жёлтым сиянием. Когда Твайлайт прочитала слова на странице, она почувствовала, что вот-вот упадёт в обморок. «Очистите и зашейте все видимые раны. Соедините все ткани, которые слишком сильно разложились. Убедившись, что тело подготовлено, произнесите заклинание Реанимации (страница 6) и ждите реакции». Её фасад полностью рухнул. «…К-как вы получили…» Слова сорвались с губ прежде, чем она успела их остановить. «Оно прибыло ко мне через зачарованное пламя, — глаза Селестии сузились. — Способность, которая была только у Спайка». Огненное дыхание Спайка…? Но как это было возможно? Разум Твайлайт вернулся к единственному моменту, когда это могло произойти. Когда Лира, в теле Спайка, окружила себя зелёным огнем. Она проследила воспоминание после того, как мозг Спайка был уничтожен, когда Твайлайт затем заменила его мозгом Лиры и подняла книгу, чтобы произнести заклинание Реанимации. Был тот миг, когда она заметила, что страница вырывается из книги. А в воздухе всё ещё парили зелёные угольки… …Оу. «Селестия, я—» — начала Твайлайт. «Это инструкции по реанимации трупа, — резко перебила Селестия. — И не только…» Она указала копытом на чудовище на земле, чья кожа в данный момент сжималась внутрь и разваливалась на куски. «Это существо очень напоминает мне огромный разлагающийся труп. К тому же напоминающий дракона». Её взгляд стал ещё более устрашающим. «Теперь, Твайлайт Спаркл, я спрашиваю тебя снова, и не лги. Что здесь произошло?» Нижняя губа Твайлайт дрожала, как у вытащенной из воды рыбы. Она пыталась сформулировать предложение. Придумать какое-нибудь оправдание. Что-нибудь. Но всё, что выходило, — это сбивчивое заикание. На лице Селестии начало появляться сердитое выражение, когда вдруг её внимание сосредоточилось наверху. Она наклонила голову, её брови нахмурились от подозрения. Твайлайт оглянулась, чтобы увидеть, что заметила принцесса. Через несколько секунд она без тени сомнения поняла, что это было. Её замок возвышался над всеми остальными зданиями вдалеке, что делало зияющую дыру, пробитую в его боку, болезненно очевидной. Это могло бы ничего не значить для кого-либо, если бы от её замка до того места, где лежало чудовище, не пролегала прямая линия разрушений. Шелест перьев вернул её внимание к Селестии, которая была сосредоточена на замке, её крылья были широко расправлены для взлета. Твайлайт покачала головой с отчаянным видом. «Подожди—» Но Селестия взмахнула крыльями и взмыла в воздух, сильный порыв ветра ударил в Твайлайт. Из её горла вырвался стон, когда её глаза проследили за Селестией, сузившись до точек, наблюдая, как принцесса Эквестрии летит прямым курсом к дыре в замке. Где в комнате по ту сторону ждало тело Лиры. «Нет…!» Крылья Твайлайт распахнулись, и она устремилась вверх. С помощью адреналиновых взмахов она устремилась за Селестией, но её новые крылья просто не могли сравниться с мощью крыльев тысячелетней принцессы. «Селестия, подождите! Пожалуйста!» — крикнула она, прибегая к последнему средству — умолять Селестию не обнаруживать то, что было в той комнате. Её усилия были безнадёжны. Расстояние между ними стало слишком большим, чтобы её могли услышать. Всё, что она могла делать, — это с ужасом наблюдать, как Селестия достигает замка и исчезает за большой брешью, которую проделало чудовище. Твайлайт появилась вскоре после этого, свернув к дыре и приземлившись на разбросанные груды обломков и осколков кристалла. Она не знала, на что надеялась, когда входила. Что Селестия каким-то образом не увидела тело? Что оно исчезло из-за какого-то неизвестного последствия заклинания Реанимации, или что кто-то пришел ей на помощь и вытащил Лиру из комнаты? Потому что именно такое божественное, невозможное чудо было нужно ей, чтобы избежать своей участи. И, возможно, в какой-то реальности эта удача осуществилась, Селестия влетела и не увидела никаких доказательств, связывающих её с преступлениями. Но она могла лишь мечтать оказаться в той реальности. Потому что в этой она стояла сейчас парализованная, глядя на Селестию, чья спина была обращена к Твайлайт, её голова была зафиксирована, совершенно неподвижна, глядя на другой конец комнаты, где всё ещё сидело тело Лиры. Окровавленное. Изуродованное. Безжизненное. Твайлайт просто оставалась на месте, не в силах вымолвить ни слова. Что она могла сказать? Она не могла защищаться. Селестия видела то, что она сделала, своими глазами. Любые слова, которые сорвутся с её губ, только ухудшат её положение. Она смотрела на неподвижную фигуру Селестии с бурлящей тревогой, которая нарастала с каждой секундой. Десять, затем двадцать, затем тридцать. Казалось, Селестия тратила всё необходимое время, чтобы наблюдать и осознавать то, что она натворила. Тридцать секунд растянулись почти на минуту, и Твайлайт больше не могла этого выносить. «…С-Селес…» — заикаясь, выдавила она. Она просто хотела, чтобы Селестия хоть что-то сказала. Что угодно. Голова Селестии повернулась всего на дюйм. Наступил ещё один период неподвижности. «Твайлайт…» — наконец заговорила она. Её голова повернулась до конца, показывая Твайлайт шок и неверие на её лице. «…Что ты натворила?!» Изо рта Твайлайт сначала вырвалось бормотание. «…Л-ладно, я… я знаю, это выглядит… очень плохо—» «Твайлайт Спаркл, что ты натворила?!» — раздался глубокий, властный голос Селестии, её взгляд заострился в пронизывающем душу Твайлайт взоре. «Я-я могу объяснить, я обещаю!» — взмолилась Твайлайт. Только она быстро поняла, что придумать хорошее объяснение для трупа с разорванной головой и отсутствующим мозгом будет непросто. «Это был — это был н-несчастный случай! Я не—» «Несчастный случай?!» — оборвала Селестия. Её копыто указало на мёртвое тело. «На полу твоего замка лежит мертвая пони с разорванной головой. Какая часть этого была несчастным случаем?!» Твайлайт подняла копыта. «Нет, нет, нет, нет — смерть была несчастным случаем. Остальное, ну…» Это не помогало её делу. «Э-это было в пылу момента — я толкнула её слишком сильно, и она ударилась головой. Я не хотела этого, клянусь!» Аура отвращения просочилась сквозь шок на лице Селестии. «Значит, ты признаёшь, что ответственна за это. Теперь помоги мне понять, зачем ты вскрыла ей голову и удалила мозг! Что на тебя нашло?!» Рот Твайлайт открылся, её глаза опустились. «…Это немного сложнее—» «ТЫ НЕМЕДЛЕННО ВСЁ ОБЪЯСНИШЬ!» — прогремела Селестия, направляясь к Твайлайт, которая быстро попятилась, её уши прижались. Она никогда не видела Селестию такой разъярённой. Строгой, возможно; последний раз, который она помнила, был день, когда Селестия обнаружила, что она пытается создать проблему дружбы, когда ей нечего было докладывать. Но видеть её по-настоящему злой, и к тому же на себя… Это было ужасающе. Копыто Селестии задело что-то на земле, за которым последовало мягкое шуршание бумаги. Она остановилась и посмотрела вниз. У её ног лежала тетрадь лицевой стороной вверх, открытая на странице, полностью заштрихованной карандашом, со слабыми следами букв, разбросанными по всей поверхности. На её лице появились следы узнавания, и её глаза начали скользить слева направо. Она поморщилась, потрясённый вздох вырвался из её легких, когда страница ответила на тот самый вопрос, который она задала Твайлайт. И затем Твайлайт увидела, как последний гвоздь забивается в крышку её гроба, когда Селестия сложила обложку, открыв единственное курсивное слово вверху. Губы Селестии скривились, её черты исказились в расстроенной гримасе. Её глаза закрылись, долгий, протяжный выдох прошел через её морду. «…Я так и думала…» Твайлайт не могла контролировать слёзы, которые внезапно начали течь по её лицу. «Селестия, я… Мне жаль, я просто — я не могла больше выносить того, что его нет! Вы должны понять—» «Молчать». Резкое, ядовитое требование мгновенно заставило Твайлайт замолчать. Глаза Селестии поднялись от книги и вонзились кинжалами прямо в существо Твайлайт. «Годы назад, когда ты впервые показала мне это заклинание, я велела тебе больше не пытаться делать ничего подобного, и ты не послушалась, — начала она, её голос дрожал от гнева. — Более того, ты пошла дальше и совершила одно из самых ужасных преступлений, которые я видела за свою жизнь, чтобы достичь своих эгоистичных целей!» Твайлайт рухнула на задние ноги, её голова упала на грудь. «…Я просто хотела снова поговорить с ним…» — рыдала она, капли влаги падали на пол. Без колебаний Селестия возразила: «И ты убила одного из моих драгоценных подданных, чтобы достичь этого». Её самообладание дрогнуло лишь на мгновение, прежде чем решимость снова взяла верх. «Я не могу, по совести, позволить этому остаться безнаказанным». Звук звенящего металла позади Твайлайт предшествовал хрусту копыт по щебню. Она подняла голову и повернулась. Два бронированных пегаса-стража стояли, напряженные и выпрямленные, на краю пролома. Тот, что справа, не смог сдержать гримасу шока, увидев изуродованное тело у стены. «Твайлайт Элизабет Спаркл…» Твайлайт повернулась к своей наставнице с детства. Мрачные глаза смотрели в ответ, уже не уверенные в том, на кого они смотрят. Селестии с трудом удалось произнести следующие слова. «Я арестовываю тебя за убийство Лиры Хартстрингс, а также за незаконное использование запрещённой магии». Оба стража теперь были в состоянии шока, пытаясь понять, правильно ли они расслышали Селестию. Однако их шок не шёл ни в какое сравнение с шоком Твайлайт. Это было похоже на пулю, пронзившую её грудь. «Селестия…» — это всё, что Твайлайт смогла выдавить из себя. Селестия не сводила с неё торжественного взгляда. «Стража». Лязг брони снова начался позади Твайлайт. Она не успела оглянуться, как в поле её зрения появилось крыло, надевшее круглый холодный предмет на её рог. Когда он достиг основания, тошнота от истощенной магии мгновенно усилилась, и она упала на пол. Пара копыт схватила её за передние ноги и подняла. Задние копыта Твайлайт ударились о пол, и она зарычала от боли, когда волна жара взорвалась в её сломанной ноге. «Стойте», — приказала Селестия. Стражи прекратили движения. Она начала приближаться к Твайлайт. Её рог зажёгся ярко-жёлтым светом, и сломанная нога покрылась сиянием того же цвета. Твайлайт поморщилась, но не почувствовала боли, когда кость встала на место с тихим, приглушённым щелчком. «Можете продолжать. Отведите её к карете». «Селестия, подождите, пожалуйста!» — взмолилась Твайлайт, когда стражи снова подняли её и приготовились взлететь. «Мне жаль — в-вы должны понять, я не—» «Не говори мне, что здесь всё произошло случайно, — предупредила Селестия, её голос был мрачен. — То, что я здесь видела, достаточно, чтобы опровергнуть это. Ты использовала магию, которая, как никто другой, должна была знать, что никогда не сработает—» «Вы не знаете этого!» Наступила короткая пауза от Селестии, замечание явно оскорбило её. «Прости?» «Я почти заставила это работать! — бросила вызов Твайлайт, настойчивость проступила сквозь её прежний стыд. — Оно идеально имитировало существующее сознание и соединило его с оживленным телом. Я была на правильном пути, пока Лира не встала у меня на пути! Вы говорите, что это невозможно, но вы даже не позволяете никому попытаться сделать это возможным! Я единственная, кто готов!» «Что ж, мне жаль слышать, что ты гордишься тем, что ты единственная, кто готов пожертвовать жизнью ради той, которую ты решила, что важнее». «СПАЙК ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВАЖНЕЕ!» Отзвуки громких и твёрдых слов Твайлайт постепенно утихли в затянувшемся молчании. По мере того как оно длилось, она начала сожалеть о сказанных словах, как бы сильно её сердце ни вкладывалось в них. «Тогда я понимаю, что ты ничему не научилась из своих сегодняшних ошибок», — тихо и окончательно заявила Селестия, прежде чем махнуть копытом вперёд. Стражи взъерошили перья. Твайлайт бросила на Селестию последний взгляд — холодный, сырой взгляд враждебности — прежде чем её вынесли через пролом и направили к центру города. Оставшись одна в комнате, Селестия позволила своей маске упасть. Её вздох был дрожащим и тяжёлым, её грудь болела от печали. Её взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на теле Лиры. «…Как ты могла…?» — произнесла она, не в силах постичь, что яркая, восторженная кобылка, которую она встретила и взяла под своё крыло много лет назад, когда-либо была способна на такое. По крайней мере, не в такой степени. Возможно, ей следовало быть более бдительной к тому, что нечто подобное может случиться. Возможно, ей следовало понять, что одержимая увлеченность Твайлайт заклинаниями воскрешения в детстве была дурным предзнаменованием. В конце концов, она написала одно. Экспериментировала с ним, даже. В какой-то момент, вскоре после начала их отношений учитель-ученик, Селестии пришлось вмешаться в её изучение этой темы — к большому огорчению кобылки — и она думала, что на этом всё закончится. Очевидно, она сделала недостаточно. Но откуда ей было знать, что Твайлайт зайдёт так далеко в своей одержимости? Пока эти мысли проносились в её голове, глаза Селестии упали на потрёпанную тетрадь на полу, со словом «Реанимация», аккуратно написанным на обложке почерком Твайлайт. *** Глаза Селестии скользили по словам на странице, её брови были нахмурены в озабоченном выражении. Страница была окутана золотой магией и перевернута на следующую. По мере того как она продвигалась дальше, в её груди зародился укол беспокойства, шаги и диаграммы, представленные перед ней, демонстрировали ясное и тревожное неправильное использование магических практик. Дойдя до третьей страницы, она закрыла книгу и положила её на стол в учебной комнате, выдыхая с беспокойством. Мгновение спустя дверь в учебную комнату открылась, и вошла фиолетовая кобылка-единорог. «Принцесса Селестия? Я забыла одну свою вещь после урока, можно я…» Кобылка замолчала, увидев тетрадь, лежащую на столе Селестии. Она внезапно выглядела нервной, хотя меньше похожей на ту, кого поймали с чем-то предосудительным, и больше в духе предвыступленческого волнения. Принцесса посмотрела на свою ученицу с мягким, но серьёзным лицом. «Твайлайт, мне нужно поговорить с тобой о содержании этой тетради. Присядь, пожалуйста». Она указала на деревянный стул перед своим столом. Уши кобылки поникли. «Я-я в беде…?» «Ты не в беде, но я хотела бы обсудить это с тобой», — заверила Селестия. «Оу. Хорошо». Кобылка подбежала к стулу и запрыгнула на него, свесив задние ноги. «Вообще-то, я тоже хотела обсудить это с вами». Селестия наклонила голову. «Вот как?» Кобылка кивнула. «Да. Это… ну, это то, над чем я работала какое-то время — оно ещё не совсем готово, и я хотела показать вам, когда закончу. Но сейчас тоже подойдёт, наверное». «Почему бы тебе не объяснить это мне?» — попросила Селестия, серьезность на её лице всё ещё присутствовала. «Это, по сути, заклинание воскрешения, — начала кобылка, её маленькая фигурка выпрямилась с энтузиазмом. — Только, в отличие от неудачных на протяжении всей истории, в этом используется комбинация техник из прошлого и теория имитации Старсвирла. Оно имитирует поведение настоящего сознания и использует его как шаблон при возвращении существа к жизни. Практически всё будет так, как будто они никогда не умирали!» Селестия ничего не сказала. Её взгляд упал на стол в задумчивости. Улыбка кобылки слегка дрогнула. «Ч-что вы думаете?» После ещё одного момента задумчивого молчания рот Селестии открылся, замер на мгновение, и затем слова пришли к ней. «Во-первых, я хотела бы выразить, что твоё глубокое понимание механики заклинаний так рано в твоих занятиях очень впечатляет—» «Вы тоже думаете, что это плохая идея…» — пробормотала кобылка, её энтузиазм полностью угас. Селестия вздохнула, поморщившись от своей неспособности смягчить разочарование ученицы. «К сожалению, Твайлайт, магия не способна на такие подвиги. Она может контролировать многие вещи, но души и сознания живых существ находятся вне этой сферы. Смерть — это просто естественная часть жизни». Кобылка проворчала, горькое выражение промелькнуло на её лице. «То же самое сказал мой папа…» «И, вероятно, на то есть веская причина, — настаивала Селестия. — Несомненно, есть много пони, которые мечтали создать заклинание, чтобы обратить вспять потерю любимого, особенно в мире, управляемом магией. Поверь мне; многие пони приходили и уходили за мою долгую жизнь — эта мысль не обходила стороной и мой разум. «Но дело в том, что магия не понимает сложности сознания и, следовательно, не смогла бы его воспроизвести. Так что, как бы тебе ни было неприятно это слышать, твой отец был мудр, сказав тебе это». Кобылка, казалось, поморщилась от последней части. Её тело обмякло на стуле, печальные глаза смотрели в пол. Селестия заметила это. «Есть ли какая-то особая причина, по которой ты начала писать эту книгу?» Мгновение кобылка молчала. Она всхлипнула. «У меня была сова по имени Совелия. Она умерла несколько месяцев назад, и это просто… меня очень разозлило. Было несправедливо, что я не могла провести с ней больше времени и что ей пришлось умереть только потому, что такое случается. Поэтому… я нашла копию заклинания воскрешения Старсвирла — того, которое он сделал для своей жены. Мой папа узнал об этом и—» она замолчала со вздохом, её взгляд снова упал на колени. Селестия слегка нахмурилась. Её ученица не должна была иметь возможности так легко найти такое заклинание. Ей обязательно нужно будет провести проверку местных библиотек, чтобы решить эту проблему как можно скорее. «Могу я рассказать тебе кое-что о заклинании Старсвирла? — начала она. — Как кто-то, кто был рядом, когда он его создавал, я могу сказать тебе, что он работал над ним в период отчаяния. Такая магия не была запрещена в то время, потому что опасность использования магии для переопределения естественного течения жизни не была хорошо известна. Он узнал это на горьком опыте». Её глаза задумчиво опустились. «Я до сих пор помню одну из вещей, которую он сказал мне и Луне — одним из его величайших сожалений было создание этого заклинания. Вот почему я считаю огромным позором, что волшебники после него собрали и воспроизвели его после его исчезновения. «Теперь я уверена, что, учитывая, что он твой кумир, ты знаешь, что Старсвирл был очень умным и одарённым единорогом. Основа современной магии была построена на его работах. И он считал это заклинание одной из своих величайших ошибок». Её тон сменился на искренний. «Итак, если ты не хочешь слушать своего отца, послушай своего кумира». Кобылка слушала тихо, её брови всё больше хмурились на протяжении речи. Когда она закончила, она направила разочарованный взгляд на стол. «Это несправедливо…» — пробормотала она. «Жизнь очень часто несправедлива, — сказала Селестия и открыла рот, чтобы продолжить. Взгляд кобылки внезапно метнулся к ней. «Нет! Это вы несправедливы!» Селестия была ошеломлена, моргнув от удивления. «Только потому, что Старсвирл был одарённым, не значит, что он не мог ошибаться! — смело возразила кобылка. — Я могла бы создать решение, чтобы остановить смерть пони, а вы не позволяете этому случиться, потому что думаете, что это опасно, хотя вы даже не позволяете никому попытаться сделать это правильно». «Твайлайт—» «Я добилась прогресса с заклинанием Реанимации, — заявила она, перебивая Селестию. — У меня было идеальное начало. Копия заклинания Старсвирла сработала на Совелии, прежде чем мой папа… о-обратил его вспять. Это было не идеально, но она была жива!» Лицо Селестии изменилось. Выражение ужаса начало расползаться по её чертам. «…Ты произнесла—?» «Мне просто нужно было использовать его как шаблон. С помощью теории имитации я проверила это на разных животных, и я получаю всё более и более многообещающие результаты». Беспокойство на её лице переросло в ужас. «Я могу показать вам; я записала это здесь». Она протянула руку к книге, подтянула её ближе и начала перелистывать. «Твайлайт, достаточно—» «Прямо здесь, на странице шесть. У меня есть эксперименты со вчерашнего дня — белка и птица. Белка начала возвращаться к своим обычным привычкам, прежде чем развалилась. А-а потом птица—» «Твайлайт Спаркл!» Кобылка замолчала в испуге, её глаза испуганно метнулись к учительнице. Селестия глубоко вдохнула и выдохнула, от неё исходила атмосфера серьёзности. «Я хочу, чтобы ты отдала мне книгу». «Но—» «Это была не просьба», — строго подчеркнула она. Открыв рот, чтобы возразить, кобылка поникла на стуле, опечаленная. Она пододвинула книгу по столу. «Когда вы её вернёте?» «Я не намерена этого делать, — ответила Селестия, беря книгу, открывая ящик рядом с собой магией и помещая её туда. — Я не стала бы этого делать обычно. На самом деле я всегда поощряю написание заклинаний как практику для начинающих единорогов. Но это занятие я не могу поощрять. Я не буду сурово наказывать тебя за использование незаконной магии, но я должна посоветовать тебе держаться от этого подальше впредь. Если я узнаю, что ты снова занялась этим, будут последствия. Понятно?» Тихий, унылый кивок. «Тогда ты свободна. Увидимся завтра». Кобылка слезла со стула, её копыта коснулись пола. Она не взглянула на учительницу, когда открыла дверь и вышла из комнаты. Когда дверь закрылась, Селестия выдохнула. Ей никогда не нравилось отчитывать кого-либо, особенно свою верную ученицу. Но было достаточно тревожно, что её ученица начала исследовать такую опасную область магии. Тот факт, что она начала экспериментировать на животных — и к тому же обсуждать это так небрежно — был настолько пугающим, что она была вынуждена вмешаться. Она взглянула на книгу в ящике с надписью «Реанимация» крупными курсивными буквами, прежде чем задвинуть его. Не то чтобы это имело значение для кобылки, что она не получит её обратно. В конце концов, книга, которая сейчас была у Селестии, была копией, которую она создала с помощью заклинания дублирования. Прежде чем принести её в учебную комнату, она предвидела, что Селестия может не одобрить и изъять у неё книгу. Ей было всё равно разочарована тем, что её предвидение сбылось, но хорошая новость заключалась в том, что у неё всё ещё была её копия. И ей было всё равно, что думает Селестия. Ей было всё равно, что думает её отец. Ей было всё равно, что думает Старсвирл. Если они хотят просто позволять пони умирать, то это их дело. Но у неё были другие планы. Она добилась прогресса со своим заклинанием. В конце концов, она продвинулась дальше, чем Старсвирл. Ей просто нужно было внести некоторые корректировки. Магия воскрешения не была опасна. Это была просто репутация, которую она приобрела после многих лет неудачных экспериментов волшебников, которые не знали, что делали. Но она знала, что сможет это сделать. Реанимация станет заклинанием, которое уравняет шансы между существами и судьбой. Когда она закончит его, судьба больше не сможет поступать по-своему. Она больше не сможет просто убивать существ, когда ей вздумается. И она собиралась убедиться, что закончит его. Однажды… *** Однажды Реанимация увенчается успехом. Когда её глаза скользнули по её пяти подругам, наблюдающим с недоумением и шоком, как её сопровождают к карете два стража-пегаса, в её голове была только одна мысль. Однажды они тоже умрут, будь то в результате несчастного случая или просто внезапно, как её первая сова. Это случится с ними, и это случится со всеми остальными пони в округе, которые наблюдали, как Принцессу Дружбы, с подавляющим кольцом на роге, берут под стражу. Была ли Реанимация успешной сегодня? Нет. Но это не означало, что она никогда не будет успешной. В конце концов, она была на правильном пути. Заклинание идеально имитировало сознание; просто не то. Возможно, она даже вернула бы Спайка, если бы Лира не уничтожила его мозг, как та мулица. Но даже с тем, чего она достигла, она добилась самой успешной версии магии воскрешения на сегодняшний день. Конечно, Селестия не признает этого. Она так быстро назвала её действия предосудительными. Что она знает, кроме того, что сказал ей Старсвирл, потому что он был недостаточно умён, чтобы найти решение для своего заклинания. Решение, которое заключалось в теории, которую он сам популяризировал, не меньше. Но она разобралась в этом, как разобралась в его незаконченном заклинании апофеоза. Она просто не усовершенствовала его. Но она сможет. Она сделает это. Селестия попытается остановить её, безусловно. Именно это она и делала сейчас, увозя её. Но Твайлайт была важной пони для Эквестрии. Не только то, что её забрали у друзей, поставит безопасность Эквестрии под угрозу, это также ужасно скажется на имидже принцессы. В конце концов, Селестия поймёт это и освободит её. И когда это случится, она закончит то, что начала. В конце концов, детектив не стал бы просто игнорировать зацепку, обнаружив одну. Она была на правильном пути; ей просто нужно было следовать ему. И она будет следовать ему. Судьба не будет иметь последнего слова о жизнях других. Однажды Реанимация увенчается успехом. Спайка это уже не вернёт — ей придётся просто смириться с этим — но будут и другие, кого она сможет спасти от жестокого замысла судьбы. Всего лишь потребуется немного скорректировать её методы. Истинное решение Реанимации было всего лишь недосягаемо, но однажды… однажды она достигнет его. Любой ценой.