Затемнение

— Ты.. вы.. что-то хотели? — запнувшись, выдавил из себя Арсений. Его голос сейчас звучал неуверенно, Попову даже показалось, что в тишине пустеющего помещения гардеробной  была заметна его дрожь. — Антон, — произнес незнакомец, неожиданно легко улыбнувшись. Он сделал шаг навстречу и протянул руку для рукопожатия.  Арсений замер. Свет ламп отразился от пальцев собеседника, и Попов невольно уставился на них. Руки Антона были буквально увешаны кольцами: массивные, серебристые, с какими-то гравировками и камнями. Это было так странно и необычно. В мире Арсения кольца были прерогативой женщин — мамины золотые украшения, аккуратные перстни учителей. Видеть такое на парне было дико, но в то же время завораживающе.  Он понял, что стоит в одной позе слишком долго, и с трудом заставил свою руку подняться выше, сжав ладонь Антона. Холодный металл колец мгновенно впился в его ладонь. Арсений сжал руку чуть крепче, чем следовало, от волнения, чувствуя, как грани серебра оставляют на коже красные отпечатки. — Арсений, — наконец ответил Попов, чувствуя, как его собственное имя кажется ему сейчас слишком официальным. — Приятно познакомиться, Сеня, — отстранив свою руку, Антон снова улыбнулся. У него были удивительные глаза — яркие, живые, в которых плясали озорные искорки. — Нет-нет, тогда лучше — Арс, — смущенно поправил его Арсений, поспешно застегивая свою куртку, которая вдруг показалась ему слишком неудобной.  Антон кивнул, не возражая.  — Как скажешь, Арс. — Прости еще раз, — Арсений опустил голову, пряча горящие щеки.  Шастун лишь хихикнул, пряча нижнюю часть лица под теплый шарф. 

***

Они вышли на улицу, и Питер тут же встретил их прохладой. Ветер, пропитанный влагой Невы, заставил Арсения поежиться. Возле входа в кинотеатр стояла та самая девушка, что была рядом с Антоном во время сеанса, судя по всему она проскочила раньше, пробравшись через всю толпу. Увидев Антона, она махнула рукой и что-то крикнула, но он лишь коротко кивнул ей в ответ и продолжил идти рядом с Арсением. — Тебя там ждут, кажется? — осторожно спросил Арсений, кивнув в сторону девушки. Антон даже не обернулся. Он лишь небрежно отмахнулся свободной рукой, на которой снова блеснуло серебро. — А, это... Привязалась. Одноклассница, — голос его звучал равнодушно, почти холодно. — Мы с ней не вместе, если ты об этом. Желание проиграл ей, она и загадала этот поход в кино.  Арсений не стал расспрашивать дальше, скорее всего Антон явно не горит желанием мусолить подобную тему. Хотя для Попова все и так очевидно, эта Одноклассница определено влюблена в этого высоко парня, но тот не разделяет её чувств.   — Тебе в какую сторону? — спросил Антон, когда они подошли к перекрестку. — В Приморский район. Далеко, на метро еще сорок минут, — вздохнул Арсений, представляя гневное лицо отца, когда он переступит порог. Антон удивленно приподнял брови. — Серьёзно? Да мы соседи, Арс. Я тоже на в нём живу. Погнали вместе? Вдвоем в питерском метро веселее, чем поодиночке дубеть. Эта дорога стала для Арсения самым странным и ярким моментом за последние годы. Они ехали в полупустом вагоне метро, и Антон говорил почти без умолку. Он рассказывал про свои неудачно написанные пробники в школе(как оказалось Антон тоже обучается в одиннадцатом классе), про то, как он проводил прошлые выходные и как тяжело было просыпаться с похмелья в понедельник. Арсений слушал, боясь пропустить хоть слово. В этом парне было столько жизни, столько харизмы, неконтролируемой энергии, которой самому Арсению так не хватало. Он смотрел на длинные пальцы Антона, которые постоянно находились в движении — то поправляли кольца, то ерошили волосы, то выбивали дробь на колене. Когда они вышли на своей станции, Арсений вдруг осознал, что время пролетело незаметно.  — Ну, мне вон в те дворы, — Антон указал на массивные дома-новостройки.  — А мне в другую сторону, через мост, — ответил Арсений. — До встречи, Арс, — Антон хлопнул его по плечу. 

***

Как только ключ повернулся в замке, в прихожей зажегся резкий свет. Отец стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Мама сидела за кухонным столом, демонстративно глядя на часы. — Одиннадцать пятнадцать, Арсений, — голос отца был тихим, и это было хуже крика. — Что же у тебя за такие мероприятия от школы? — Пробки, — коротко бросил Арсений, стараясь не смотреть им в глаза. Врать было противно, но рассказывать правду — о кино, о деньгах, накопленных втайне, о незнакомце с кольцами — было невозможно. Они бы не поняли. Они бы назвали это пустой тратой времени. — В метро — пробки? — мама подняла на него усталые глаза.  — Я просто задержался, — перебил ее Арсений, чувствуя, как внутри закипает глухой протест. — Я не маленький. Я пришел. Всё в порядке. Он проскользнул в свою комнату, не дожидаясь продолжения нотации. Закрыл дверь на защелку и рухнул на кровать прямо в одежде. Сердце все еще колотилось. В ушах стоял смех Антона и шум метро.  Идея пришла мгновенно. Она была странной и желанной одновременно. Арсений вынул из кармана телефон, убавил яркость экрана до минимума и зашел в «ВКонтакте».  Поиск выдал сотни Антонов. Арсений закусил губу. Он стал вводить фильтры: город — Санкт-Петербург, возраст — от 16 до 18. Имя — Антон.  Список сократился, но все равно оставался огромным. Он листал профили, всматриваясь в крошечные аватарки. Счастливые лица на фоне Исаакиевского собора, селфи из спортзалов, мемы на стенах... Всё не то. Тот Антон, которого он встретил, не вписывался в эти стандартные рамки. Прошло полчаса. Глаза начали слипаться, спать хотелось ужасно. И вдруг, на второй странице поиска, он увидел его. Антон Шастун. На аватарке не было лица. Только чьи-то руки в черно-белом фильтре, держащие дымящуюся сигарету. И те самые кольца.  Он затаил дыхание и нажал на профиль. То, что он увидел, заставило его смутиться еще сильнее. От профиля Антона веяло каким-то одиночеством. Все фотографии были черно-белыми или выцвевшими, зернистыми, словно снятыми на старую пленку. Вот Антон стоит на крыше, его волосы растрепаны ветром, а в глазах — какая-то непонятная тоска. Вот он в полумраке какого-то клуба, окруженный неоновыми бликами, с той самой сигаретой в зубах. В профиле было много депрессивного контента: странные цитаты о пустоте, снимки пустых ночных улиц Питера, размытые силуэты. Это был совсем не тот веселый парень из метро. Или, вернее, это была его другая сторона — та, которую он не показывает случайным знакомым на коленях в кинотеатре. Арсений листал стену вниз. Он увидел фото с друзьями с бутылками в руках и дерзкими взглядами. Арсений невольно сравнил себя с ними. Его аккуратно подстриженные волосы, его чистые тетрадки, его жизнь по расписанию... Он был как белая страница рядом с этой исчерканной, сложной и пугающей биографией Шастуна. На одном из фото Антон улыбался — той самой улыбкой, которую видел Арсений. Но под фото была подпись: «Снаружи — веселье, внутри — пустота». Арсений долго размышлял над тем стоит ли кинуть заявку в друзья. Вдруг Антон не узнает его, ведь у него скудный профиль. Имя, фамилия, да пустая аватарка. Но любопытство к личности Шастуна взяло вверх, он нажал на отправку. После отложил телефон, чувствуя, как организм совсем требует сна.

***

Понедельник. Школа, знакомая до зевоты, выглядела как всегда. Каждый коридор, каждый класс, даже привычное место у окна на уроке географии относительно наскучило за одиннадцать лет обучения здесь. Он вошел в класс, когда учительница, Анна Васильевна, молодая женщина с добрыми, но требовательными глазами, уже писала на доске тему урока. Арсений сел за свою вторую парту у окна. Откуда открывался вид на старые тополя за школьным двором. Наблюдать за природой, за проходящими мимо людьми ему нравилось. И тут, как всегда, дверь распахнулась с такой силой, что несколько человек вздрогнули. В класс ворвался Серёжа, его лучший друг. Серёжа был полной противоположностью Арсения: шумный, неорганизованный, вечно влипающий в истории, но с таким искренним, распахнутым сердцем, что ему прощали всё. — Арсений. Ну дай списать. Я ничего не делал, клянусь. — выдохнул Серёжа, запыхавшись, и бросился ко второй парте. Арсений лишь едва заметно улыбнулся.  — И тебе привет, Серёжа, — ответил он.  Эта его утренняя выходка была настолько предсказуемой, что Арсений уже даже не удивлялся. Но тетрадь он не спешил протягивать. Серёжа, конечно, был его другом, но давать списывать Арсений не любил. Арсений придержал свою тетрадь, зажав её пальцами, и наблюдал. — Да ладно, Арс, ну плиз. Ты же знаешь, я в пятницу… — начал было Серёжа, но Арсений, всё ещё улыбаясь, лишь качнул головой. — Никаких «плиз», — сказал он тихо, но твёрдо. — Сам пиши. Серёжа, поняв, что в этот раз не получится, тяжело вздохнул и попытался найти свою тетрадь, которой, разумеется, не было. Он уселся на своё место, склонив голову, и тут же повернулся к Арсению, его глаза блестели в предвкушении. — Знаешь, там, в пятницу, было… — начал Серёжа шепотом, когда Анна Васильевна начала объяснять новую тему, обращаясь к классу. — Мы с Катей… ну, помнишь, та, что в параллельном классе учится? Она мне сказала… Арсений, хоть и старался сосредоточиться на словах учительницы, но не мог не прислушиваться к шёпоту друга. Катя из параллельного. Арсений знал, что Серёжа давно пытается привлечь её внимание. — …она мне сказала, что ей нравятся такие… эээ… немного ебанутые, что ли, — Серёжа продолжал свою исповедь, — А потом она дала мне шанс, мы пошли с ней гулять на набережную. Она такая классная, Арс. Просто невероятная. Арсений кивал, делая вид, что слушает учительницу, но мысли его были уже далеко. Он вспоминал, как Серёжа, несмотря на свою кажущуюся беззаботность, так же искренне, как и сейчас, рассказывал о своих переживаниях. — …а потом мы увидели, как кто-то запускает фейерверки. И Катя взяла меня за руку, и мы смотрели на них… Это было так… так романтично, Арс. Мы просто сидели рядом, держались за руки, и эти огоньки… — Серёжа умолк, видимо, полностью погрузившись в воспоминания. Арсений, наконец, решил, что пора положить конец этому монологу. Повернулся к Серёже и тихо сказал: — А знаешь, Серёж, у меня тоже было кое-что… не совсем обычное на выходных. Серёжа тут же оживился, его глаза блеснули, забыв и про Катю, и про фейерверки.  — Что? Серьёзно? Да ладно! Рассказывай! — его голос, хоть и тихий, был полон нетерпения и искреннего интереса. Арсений, немного смущаясь, начал свой рассказ. Он говорил о трейлере, который увидел случайно, о том, как копил деньги, отказывая себе во всём, даже в любимых булочках из школьной столовой. Серёжа слушал с открытым ртом, перебивая лишь короткими восклицаниями: «Да ладно?!», «Ты серьёзно?!». — А потом, представляешь, я опоздал на премьеру, — выпалил Арсений, чувствуя, как краснеют щеки. — Из-за гребанных пробок на дороге. — Из-за пробок? — Серёжа хохотнул, едва не привлекая внимание учительницы. — Ну ты даёшь. Ты же пунктуальный до тошноты. — И я, в темноте, когда зашёл в зал… ну, в общем, я сел… — Арсений запнулся, вспомнив этот момент. — Ну? На кого сел? На Анну Васильевну, небось? — поддразнил Серёжа. — Нет, — ответил Арсений, — на колени к парню. Серёжа застыл. Его глаза расширились.  — Что?! Арс, ты серьезно? — Да, — Арсений почувствовал, как снова заливается краской. — Он хихикал. Я думал, что умру от стыда.  — Может этот парень оценил твой зад, то и смолчал, — Серёжа не мог сдержать улыбки. — Он оказался нормальным, — закончил Арсений. — Его зовут Антон. И он учится в 11 классе. Мы из одного района, даже в одном направлении из метро ехали. Серёжа задумался, его глаза загорелись.  — Антон, значит? А фамилия? Он тебе сказал? — Шастун, — ответил Арсений. — Я нашёл его в ВК. Антон Шастун. — Шастун? — Серёжа ещё раз повторил эту фамилию, как будто пробуя ее на вкус. — Интересно. Надо будет посмотреть его страничку. Может, он из нашей школы? Урок близился к концу. Анна Васильевна уже переходила к заключительным выводам, а ученики вокруг начали суетливо собирать свои вещи. Арсений машинально перелистнул страницу своей тетради. В этот момент его телефон, который он старался держать как можно незаметнее, тихо завибрировал. Уведомление. «Антон Шастун принял вашу заявку в друзья». Сердце Арсения подпрыгнуло. Он взглянул на Серёжу, который уже увлечённо паковал рюкзак, и почувствовал, как на лице сама собой появилась довольная, немного глупая улыбка.