Почти объятия

Кисси замечает, что и у Хагги тоже не достаёт части руки. Они не смогут обняться крепко-крепко, как на картинке, как на этих видео, полных радости. Она аккуратно поднимает руку, предлагая Хагги прикоснуться её. Тот понимает намёк, но остерегается. Они оба боятся друг друга, как огня. Что будет? Привидилось движение. Хагги взревел, чувствуя, как рука Прототипа пронзает его туловище. Острая и режущая боль ударила сначала в спину, а потом начала рвать грудь. Где-то под маленьким подобием рёбер, или вовсе меж них протиснулись железные прутья руки этого чудовища. Кровь хлынула наружу. Кисси взревела тоже. Хотела напасть на Прототипа, которого ненавидела до мозга, чужих костей, но следом за Хагги пронзили и её. Туловище у обоих ныло. Кровь из обоих сочилась. Они не умрут, они залечатся. Так хочется в это верить. Так хочется надеяться. Но грудь вместе с острой болью от раны сжимало ещё и сожаление, горе, страх. Кисси всматривалась в своего друга, ощущая, как вяжется внутри неё узел горьких чувств. Больно и медленно они собираются в большой комок. Отчаяние. Она всегда была слишком жива, чтобы реально понимать свои эмоции. Хагги видел, что, кажется, подруга тянет руку, но сил двинуться пока не было. Он боялся, что снова почувствует, будто его рвут на части, от движений. Рана кровоточила. Он видит, как из сквозной раны сочится эта вязкая, грязная кровь, но чувствует, что холодная железная стена сзади намокает. Хагги снова завопил и медленно скатился на пол, улёгшись. Только голова его была в неправильном положении: всё ещё была поднята, опираясь о стену. Зато к Кисси стал ближе. Наконец они прикоснулись друг к другу. Сначала они касаются кончиками желтых сплетённых пальцев, затем медленно, дрожа от боли, Хагги неожиданно хватается за чужую ладонь, с такой силой, с какой он бы поймал того, кого не хочет потерять, ощущая, что они слиплись. Их липучки. Кисси отчаянно сжала конечность. Хагги тоже. Он наконец переводит взгляд с рук на подругу. Она обречённо улыбается. Никто из них не в силах прекратить это. Они вдвоём созданы, чтобы улыбаться и прикасаться, обниматься. Обниматься? Хагги тянет подругу за руку. Очень сильно и резко, отчего та болезненно вскрикивает, зло оскаливая свои зубы. Звучит ужасно. Игрушка это игнорирует. Он медленно переваливается на бок, выпуская чужую ладонь из своей, затем опасно подползает... его зубы тоже показались наружу, отчего девочка сделала попытки ползти назад. Они решили подойти друг к другу слишком близко. Это ли не ошибка? Они всё ещё монстры. Она двигается назад. Но это больно. Слишком. Он встал, но, точнее, привстал. Она не может. Хагги останавливается перед её лицом. Их глаза скачут по лицам друг друга, замечая эти улыбки, наличие увечий, грязь в шерсти... Хагги дрожит, но не ложится рядом, а лишь смотрит. Чего-то ждёт. Будь Кисси кем-то другим, но не собой, не поняла бы, что Хагги хочет. Хотя она действительно пока не понимает. Хагги прячет зубы. Кисси опасливо всматривается. Затем закрывает пасть следом. Резкое движение вперёд, но девочка не успевает двинуться назад или напасть единственной рукой. Хагги прикасается своим мягким лбом чужого. Глаза кружат по чужому лицу. Момент, когда оба замерли в недоумении, кажется. Что это на него нашло? Хагги хотел прикоснуться ближе, хотел обняться, только понимает, что будет двоим больно. Всё, что может — это так. Коснуться мягкими пушистыми лбами, точнее, верхушкой головы, близко всматриваясь в глаза напротив, видя в этих чёрный бусинах своё отражение. Кисси же только замерла. Страх отошёл. Тёплое чувство сковало её. Она поняла. Его, его мысли, его чувства. Но это невечно. Боль в груди Хагги сильно изнывала. Затем он отстраняется. Хочется, чтобы Кисси поняла его мысль. Он хочет подбодрить. Помочь встать. Уйти. Кисси пока не может встать, она слишком слаба. А Хагги слишком слаб, чтобы помочь ей. Тогда они останутся здесь.