Ландыши

Воздух над полями был густым и сладким, как сам тросник, а закат окрашивал бескрайние стебли в медные тона. Пакет, его дядя, скептически озирал владения племянника, тяжело опускаясь на одну из просмоленных бочек в центре плантации. - Вырастил - коротко бросил Лакс, с гордостью расправляя плечи. Его молодое лицо светилось искренним восторгом. Пакет, человек с хитринкой в глазах, неожиданно затянул: «Мы забрались в камыши…» Лакс рассеяно улыбнулся, машинально сунув руку в открытую бочку рядом. Пальцы нащупали не тростник, а прохладные, упругие стебли. Он вытащил охапку белоснежных, ядовито-прекрасных ландышей. - …наебались от души - продолжил он, смеясь - нахуя нам эти ландыши? Смех Лакса оборвался в следующее мгновение. Сильная рука дяди впилась ему в грудную клетку, с силой опрокидывая на твёрдую поверхность бочек. Дубовая клёпка жёстко вдавилась в лопатки. Пакет навис над ним, блокируя багровеющее небо и хитрая улыбка растянула его губы, делая взгляд тёмным и неузнаваемым. - А вот нахуя, племянник - голос Пакета стал низким, обволакивающим, как дым от костра. Его колено нежно, но неумолимо раздвинуло Лаксу ноги, упёршись в внутреннюю поверхность бедра. Пальцы дяди, пахнущие деревом , медленно прошлись по линии его челюсти, затем опустились к краю кофты. Резким движением он стянул ее с Лакса оголяя грудную клетку. Лакс замер, дыхание спёрло в груди - не от страха, а от нахлынувшей, запретной догадки, от тепла мощного тела, прижавшего его к бочке. Аромат ландышей, раздавленных под спиной, смешался с терпким запахом дерева и тростника. - Дядя… - вырвалось у него хриплым шёпотом, больше похожим на стон. Пакет склонился ниже, его дыхание обжигало кожу Лакса - Ты так и не понял, маленький мой? – прошептал он, касаясь губами мочки уха. Его пальцы, теперь скользнули вниз, по гладкой коже живота, заставляя Лакса невольно выгнуться. Лакс прохрипел что то не внятное, чувствуя, как жар разливается по телу, вытесняя всякое подобие страха. Странное, непривычное ощущение переполняло его, смешиваясь с запахом цветов и бочкового дерева. Рука Пакета скользнула к бедру Лакса, пальцы напряглись, вызывая дрожь, не только от прикосновения. Пакет не спешил, его пальцы уверенно расстегнули ремень Лакса, стягивая брюки вниз одним движением. Ткань с шорохом сползла по бедрам, обнажая кожу, уже покрытую мурашками от вечерней прохлады и жара чужого тела. Лакс инстинктивно попытался сжать ноги, но колено дяди неумолимо удерживало их раздвинутыми, а вес тела Пакета прижимал его крепче к бочке. Запах ландышей стал удушливым, ядовитым, как само это мгновение. – Расслабься, племянник, – промурлыкал Пакет, его губы теперь скользнули по шее Лакса, оставляя влажный след. Рука дяди обхватила возбуждённый член Лакса, сжимая его твёрдо, но ласково, начиная медленные, ритмичные движения. Лакс выгнулся, хватая ртом воздух, пальцы впились в плечи Пакета. Боль от клёпки в спине смешалась с удовольствием, превращаясь в сладкую пытку – Ты же хотел этого… с тех пор, как посадил эти цветочки Лакс не ответил – только стон сорвался с губ, когда Пакет ускорил темп, а свободная рука нырнула ниже, пальцы грубо, но умело проникли между ягодиц, нащупывая вход. Тело Лакса напряглось, сопротивляясь на миг, но жар в венах уже побеждал. Дядя прижался ближе, его собственное возбуждение тёрлось о бедро племянника сквозь ткань штанов. Небо над плантацией потемнело, тростник шелестел, словно подгоняя их. Пакет резко перевернул Лакса лицом вниз, прижимая грудью к бочке. Лакс почувствовал горячий напор у самого входа – Держись, маленький – хрипло выдохнул Пакет, входя одним толчком. Боль вспыхнула ослепительно, но тут же растворилась в волнах наслаждения. Лакс вцепился в дерево, тело задрожало, подстраиваясь под ритм мощных движений. Пакет двигался с животной целеустремлённостью, каждый толчок вгоняя Лакса глубже в дерево бочки. Звук их тел, шумное дыхание, приглушённые стоны - всё слилось с шелестом тростника в один греховный хор. Лакс уже не пытался контролировать своё тело; оно отзывалось на каждое движение дяди судорожной волной, стыдливое сопротивление сменилось жадным принятием. Пакет наклонился, прикусил мочку его уха, голос был густым от напряжения - Видишь, как хорошо? Всё твоё… всё для тебя Волна подкатила неожиданно, вырвав из горла Лакса прерывистый крик. Тело сжалось в спазме, белые вспышки застилали взгляд. Пакет, почувствовав это, застонал глубже и ускорился, его толчки стали короче, неистовее. Он обвил рукой шею племянника, прижимая к себе в последнем порыве и через мгновение его тело тоже вздрогло в немом рыке, заполняя Лакса горячим потоком. Наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием. Пакет не спешил отстраняться, его вес по-прежнему прижимал Лакса к бочке. Потом он медленно выскользнул и Лакс почувствовал пустоту и липкую прохладу между бёдер. Дядя поправил одежду, его движения снова стали деловитыми. Он помог племяннику подняться, поддерживая под локоть, когда тело Лакса предательски дрогнули. Пальцы Пакета провели по его щеке, смахивая слёзу, которую Лакс сам не заметил. - Иди умойся - сказал дядя тихо, без прежней сладости, но и без угрозы. Лакс, не поднимая глаз, потянул вверх брюки. Запах ландышей и их тел висел в воздухе тяжелее тумана. Он шагнул прочь, к дому, спиной ощущая на себе пристальный взгляд Пакета.