От перемены мест слагаемых сумма не меняется

Смерть не была болезненной, но и не была слишком мирной — таков удел правителя, такова доля Небесных Демонов, которые не могут умереть слишком легко. Ло Бинхэ лишь забавляет то, что, как он узнал еще позже, весь мир умирает вместе с ним. Единственный о чьей смерти он сожалеет — это шизунь; ни меньше, ни больше.

***

Он не уверен, должна ли у демонов быть другая жизнь, попадают ли они в цикл реинкарнации? Или же он оказался здесь, потому что часть его души осталась человечной? Ло Бинхэ не знает и никогда не задумывался об этом, и не собирается начинать. Ло Бинхэ смотрит на текст в воздухе, на табличку горящей синем светом и появляющуюся с самым уродливым звуком на свете.

[Добро пожаловать обратно, Пользователь_003!

Возник технический сбой, мы приносим свои сожаления по этому поводу. Рекомендуем вам выполнять наши инструкции, чтобы избежать дальнейших штрафов.]

И меньше всего Ло Бинхэ собирался подчиняться неведомо кому.

***

Система, как он выяснил имя этой штуки немного позже, объяснила ему в нескольких бесконечных годах, что он неправ. Крики шизуня еще долго преследовали его в кошмарах.

***

Разобраться в чьем он теле было несложно; в этой семье было много детей, вечные драки за еду, а имена сводились к цифрам, показывая недолюбовь его новых родителей. Честно говоря, это были самые разочаровывающие родители на памяти Ло Бинхэ; а это говорит о многом, его отцом был Тяньлан-цзюнь. В десять лет его выставили за дверь, как одного из самых бесполезных, ибо он отказывался вкалывать в поле, которое никто даже не вспахал нормально для посевов, и как одного из самых младших; ему дали один мешок сухого риса и одну медную монету, а мерзкое существо над его головой сказала, куда ему нужно держать и кем ему предстояло стать. Ло Бинхэ рассмеялся, коротко и надрывно, первым делом найдя ручей и вглядываясь в свое отражение впервые за этот неприятный и долгий месяц; его руки сжимали землю, а грязь забивалась под ногти, чем дольше он смотрел; он знал лицо Шан Цинхуа слишком хорошо, чтобы не узнать его в тощем ребенке.

***

Лорд пика Ань Дин прошлого поколения был красив, холоден и жесток, что Ло Бинхэ серьезно задумывался убить того во сне; Шан Ба — всего лишь один из множества пчёл своего пика, желтые одежды достаточно свободны, чтобы прятать украденные фрукты со столов старших, а рукава достаточно свободны, чтобы вооружить небольшую группу; он — один из тысячи, его не должно было быть видно, но, возможно, дело в самом Ло Бинхэ, а может дело в его удаче, или же это то самое проклятие неприятностей, о котором иногда твердил Мобэй-цзюнь, но его новый шизунь наблюдает за ним. Его новый шизунь также недолюбливает его, его новый шизунь ищет в нем недостатки с точностью хищника, его новый шизунь хочет столкнуть его с вершины пика также сильно, как Ло Бинхэ хочет поддаться своим ныне несуществующим демоническим инстинктам. Шу Аньли смотрит на него зелёными глазами, и Ло Бинхэ почти уверен, что это его проклятие: иметь шизуня с зелёными глазами, так сильно напоминая Шэнь Цинцю, а не его мужа, что Ло Бинхэ может только уставиться в ответ, не кланяясь, не говоря ни слова, выказывая то малое неповиновение, которое ему доступно. Шу Аньли усмехается, этот звук похож на угли костра, когда говорит ему, что назначит его главным учеником пика, спустя четыре года их знакомства. Ло Бинхэ не понимает этого человека; никогда не понимал; он сломан и вывернут костями наружу задолго до того, как Ло Бинхэ родился, не говоря уже обо всём этом невостребованном приключении в прошлое в чужом теле. Через три месяца Ло Бинхэ находит Шу Аньли с закрытыми меридианами и вскрытыми венами; он молча смотрит на него не меньше половины шичэня, думая обо всём и ни о чём сразу, прежде чем позовёт кого-нибудь.

***

Его назначают не-совсем-лордом-пика, а нынешний глава секты смотрит на него с такими скорбными глазами, что даже у Ло Бинхэ просыпаются толики сочувствия, чтобы возражать в назначении или просить полноценных регалий. Он существует в этом положении десять лет, удивляясь, как настоящий Шан Цинхуа, которого он знал, не стал массовым убийцей. Потому что, видят боги, Ло Бинхэ в одном шаге от этого. А потом ему говорят, что кто-то убил двадцать учеников Ань Дин на границах с Хуань Хуа с помощью льда, и у Ло Бинхэ дёргается глаз.

***

Мобэй-цзюнь молод; моложе и ниже, чем когда-либо видел Ло Бинхэ; он также слаб, ранен, отравлен и явно находится в бегах, пересекая земли Цан Цюн с Хуань Хуа. — Проясню сразу, — говорит Ло Бинхэ, обнажая меч, хотя и не думает, что битва выйдет долгой или сложной, — я не заигрываю с тобой. Мобэй-цзюнь смотрит на него, как на последнего ублюдка, которого он мог только встретить, что довольно иронично, ведь именно Ло Бинхэ терпел его более ста лет с его ужасными наклонностями к домогательствам. (Конечно, Ло Бинхэ придется повторять одно и то же следующие сорок лет.)

***

Дарование Бай Чжань, а именно Лю Цинге — юн, упрям, а еще невероятно навязчив. — Сразись со мной, шисюн, — говорит этот мальчишка, врываясь в его кабинет, когда Ло Бинхэ не спал пять дней и думал попросить Му Ляня просто дать ему смертельную дозу снотворного. Ло Бинхэ смотрит на Лю Цинге, уже главного ученика своего пика, уже занозу в заднице, уже понимая, что, возможно, настоящий Шан Цинхуа был каким-то ёбанным святым. Ло Бинхэ смотрит на мальчишку четырнадцати лет, и думает о том, что скажет глава секты, если он тихо избавится от одного шумного ребенка. Ло Бинхэ даже почти уверен, что ему сойдет это с рук, ведь кто еще решит занять его должность с таким бесконечным количеством дел и обязанностей? Где найдется третий такой идиот? И то Ло Бинхэ остается здесь под прицелом раздражающего всевышнего существа. — Лучше будь хорошим шиди, и сходи этому шисюну к Чжан-шиди за вином, — произносит Ло Бинхэ и возвращается к бумагам; он думает, что в этот раз просто развалит империю, если ему предложат править ею. Лю Цинге устраивает истерику, а Ло Бинхэ ударяется лбом в стол; он не уверен, что доживет до прихода шизюня в секту.

***

Шэнь Цзю приводят рядом с Юэ Ци, день осенний и ветряный; Шэнь Цзю смотрит на пики со злобой, недовольством и презрением; Шэнь Цзю оглядывается и видит только врагов. Ло Бинхэ хватает секунды, чтобы понять; ему хватит мгновения, чтобы все части головоломки нескольких сотен лет встали на свои места; он и раньше подозревал это, просто… просто не спрашивал. Шэнь Цзю — не его шизунь, не его муж.

***

Проходят годы, когда одни лорды сменяют других, а Тяньлан-цзюнь вновь запечатан под горой (он не мог ничего сделать, эта синяя тварь почти убила его, когда просто хотел посмотреть на своих матерей одним глазом), и они проводят набор за набором. Рядом с Шэнь Цинцю бегает маленькая и юная Нин Инъинь, и у Ло Бинхэ всегда есть в рукаве для нее ее любимые каштаны (у него много сладостей в рукавах сейчас, вместо ножей; вокруг так много детей, которых надо подкармливать). Он смотрит через очередное поле с кучей девочек и мальчиков, что роют ямы, что видят себя в будущем культиваторами, что еще не знают мир так хорошо, как следует, когда замечает его. Мальчик с растрепанными грязными волосами и серыми глазами, мальчик, что носит имя «Ло Бинхэ» и роет яму с уверенностью знающего человека, мальчик, что поднимает на него глаза с узнаванием, глаза с возрастом неподходящим для его тела. Шан Цинхуа смотрит на него через всё поле с тем же недоумением, которое чувствует Ло Бинхэ; спустя десятилетия, история начинается заново, едва ли имея какие-либо изменения.