Бесславная академия

      На городские соревнования по бейсболу они пришли всей бандой.       Шошанна сначала сомневалась — ну какой из неё болельщик? Она и правила-то толком не знала, только то, что Хуго наскоро объяснил по дороге: «Бьют по мячу, бегут по базе, если поймали — выбыл, Донни красавчик».       Последнее было самым важным.       Донни вообще-то не был красавчиком в классическом смысле. Он был большим, неуклюжим, вечно что-то ронял и мог съесть два обеда подряд, если никто не остановит. Но на поле он преображался.       Шошанна смотрела, как он берёт биту, как прицеливается, как замирает на секунду перед ударом — и понимала, почему остальные так орут. В этом было что-то завораживающее.       — Смотри-смотри-смотри! — заорал Альдо, вскакивая с места.       Удар.       Мяч улетел куда-то далеко-далеко, а Донни рванул по базе с неожиданной для его комплекции скоростью. Трибуны взревели.       — Беги, беги, БЕГИ! — орал Вильгельм, размахивая руками.       — ДАВАЙ, ДОННИ! — Омар вообще никогда не орал, но сейчас сорвал голос.       Шошанна просто стояла и смотрела. Улыбалась до ушей и смотрела.       Когда Донни коснулся последней базы, стадион просто взорвался.       — ЛУЧШИЙ БЭТТЕР! — объявили по громкой связи. — ДОН-НО-ВИЦ! ДОН-НО-ВИЦ!       Шошанна даже не поняла, как они оказались на поле.       Кажется, Альдо рванул первым, перескакивая ряды сидений, а остальные просто побежали за ним. Она бежала в своих дурацких балетках по мягкому газону и смеялась — потому что Донни стоял в центре, круглый от счастья, и не знал, куда себя деть.       — ДОННИ!       — Чёрт возьми, ты красавчик!       — Я же говорил, я же говорил!       Они налетели на него всей кучей. Альдо сгрёб в охапку, Хуго хлопнул по спине так, что Донни качнулся вперёд, Викки повис на плече, Утивич скакал вокруг, а Ульмер просто стоял рядом и улыбался своей редкой улыбкой. Шошанна протолкалась сквозь эту кучу-малу и, когда Донни увидел её, просиял.       — Ты пришла! — заорал он так, будто это было главным событием дня. — Шошанна, ты видела? Я это сделал!       — Видела! — она засмеялась и, встав на цыпочки, обняла его за шею. Донни приподнял её в ответном порыве, чуть не уронив полкоманды. — Ты гений, Донни! Настоящий герой!       Он засмеялся, поставил её на землю, и тут же оказался снова затискан парнями. Шошанна отступила на шаг, наблюдая, как они дурачатся — подкидывают Донни в воздух, хлопают по спине, орут что-то нечленораздельное. Кто-то шлёпал его по спине, кто-то трепал по волосам, кто-то просто орал что-то нечленораздельное.       Шошанна стояла в стороне и снимала всё на телефон. Потом убрала телефон и просто смотрела.       Так хорошо было. Так правильно.       — Ребята! Ребята, подождите!       К ним бежала женщина с блокнотом, а за ней — фотограф с огромной камерой.       — Вы же друзья чемпиона? — выпалила она, сияя улыбкой. — Можно вас сфотографировать для городской газеты? Сенсация! Наш местный герой и его группа поддержки!       Альдо мгновенно выпрямился и пригладил волосы. Хуго закатил глаза, но не сдвинулся с места. Утивич спрятался за спину Вильгельма. Шошанна осталась стоять там, где стояла.       — Отлично-отлично! — журналистка уже командовала, расставляя их. — Чемпион в центр! Друзья вокруг! Так, а это у нас кто? — она заметила Шошанну. — Девушка? Давай в центр, разбавишь мужскую компанию!       Парни замялись. Переглянулись. Ситуация была неловкая — Шошанна единственная девочка в их банде, и журналистка явно нарисовала себе какую-то картинку в голове.       — Да она… — начал Альдо, но Шошанна перебила его, шагнув вперёд.       — С удовольствием, — улыбнулась она журналистке. — Поддержать друга — святое дело.       Журналистка, кажется, поняла всё по-своему. Она хитро прищурилась, глядя на Шошанну. Фотограф засуетился, настраивая камеру.       — Так, все собрались, ближе друг к другу! Донни, смотри сюда!       Журналистка мельком заглянула в кадр и замахала руками:       — Милашка, не стесняйся, поцелуй своего парня! Сегодня он явно заслужил награду, как-никак, а такую фееричную победу одержал!       Парни замерли.       Альдо открыл рот. Хуго напрягся. Донни побагровел и, кажется, забыл, как дышать.       Шошанна моргнула. Посмотрела на журналистку. Потом на Донни.       И рассмеялась.       — Обязательно, — сказала она легко.       Встала на цыпочки насколько хватило роста — Донновиц даже наклониться не догадался, так и стоял столбом — и звонко чмокнула его в щёку.       — Ты герой, Донни, — сказала она громко, чтобы все слышали. — Мы тобой гордимся.       И отстранилась, сияя улыбкой.       Донни моргал. Парни выдохнули. Хуго спрятал усмешку в воротник куртки. Альдо просиял ещё сильнее, будто решил немедленно превзойти солнце и засветить собой все снимки.       — Ой, какая прелесть! — защебетала журналистка. — Настоящая команда! Ты снял это, Гарри? Так, все улыбаемся! Чемпион, обними друзей! Девушка, в центр, в центр!       Альдо обхватил Донни за плечо с одной стороны. Шошанна шагнула ближе с другой и, не задумываясь, обняла Донни за талию. Рядом пристроился Хуго, положив руку на плечо Альдо. Омар и Викки втиснулись сзади, кто-то свесился через плечо, кто-то просто улыбался в кадр.       — Все улыбаемся! Три-четыре! — скомандовал фотограф.       Щёлк.       — Ещё раз! Три-четыре!       Щёлк.       — Отлично! Завтра в вечернем выпуске!       Журналистка убежала дальше искать сенсации. А они остались стоять на поле, всё ещё в обнимку с Донни, всё ещё улыбаясь.       — Дрейфус, — выдохнул Донни, когда к нему вернулся дар речи. — Ты это… ну… спасибо. И что пришла, и…       — Я ж обещала, — пожала она плечами. — И вообще, пропустить такое? Ты что.       — А эта… журналистка… — он замялся. — Ничего, что она там подумала?       — А мне плевать, что она подумает, — пожала плечами Шошанна. — Ты мой друг, я тобой горжусь. И поцеловать друга в щёку — ну серьёзно, что в этом такого?       Альдо заржал.       — Донни, ты покраснел как рак!       — Заткнись! — Донни запустил в него перчатками.       — А чего ты покраснел-то? — подначил Утивич. — Шошанна тебя сто раз в щёку чмокала.       — Это при журналистке! И при фотографе! Это в газету попадёт!       — О, точно, — Хуго ухмыльнулся. — Теперь вся школа будет знать, что ты Дрейфус нравишься.       — ЧТО? Я НЕ…       — Да шучу я, шучу.       Донни побагровел ещё сильнее и погнался за Хуго. Шошанна фыркнула.       — Да плевать, что она там подумала. Главное, что ты лучший бэттер. А остальное — ерунда.       — ЛУЧШИЙ БЭТТЕР! — заорал Альдо, на ходу сгрёб Донни в охапку, и понеслось.       Потасовка возобновилась. Шошанна отошла в сторону, наблюдая, как Хуго пытается оттащить Альдо, Омар хохочет, Смитссон пинает мяч, оставшийся на поле.       Солнце клонилось к закату. Пахло травой и победой.       И Шошанна вдруг подумала, что это, наверное, один из лучших дней в её жизни.

***

      Через три дня Альдо ворвался в столовую с газетой в руках.       — Эй, вы видели?! Вы видели?!       Он развернул страницу, и вся компания столпилась вокруг.       На развороте городской газеты была их фотография. Большая, чёткая, живая.       Донни в центре — сияющий, счастливый. Альдо справа — с этой своей белозубой улыбкой, как будто это он выиграл. Хуго чуть позади — серьёзный, но в глазах смешинки. Викки и Омар по бокам — один улыбается во весь рот, второй сдержанно, но довольно.       А в центре, между Донни и Альдо — Шошанна.       Она смеялась. Запрокинув голову, открыто, счастливо. Ветер трепал её волосы, солнце падало на лицо, и она выглядела… своей. Частью этой дурацкой, тёплой, нелепой компании.       А на щеке у Донни — если приглядеться — чуть заметный след от губной помады.       — Мы в газете! — орал Альдо. — Настоящие звёзды!       — Дай посмотреть! — Смитссон выхватил газету.       — Осторожно, порвёшь!       — А ты видел, какой Донни? Донни, ты красавчик!       Донни стоял красный как рак и улыбался.       Шошанна взяла газету, посмотрела внимательно. Провела пальцем по своему смеющемуся лицу.       — Хорошая фотка, — сказала она.       — Ага, — согласился Хуго, заглядывая через плечо. — Ты там прямо… светишься.       — Это солнце, — отмахнулась Шошанна, но почему-то стало тепло.       — Солнце, конечно, — усмехнулся Хуго, но спорить не стал.       Потом газету вырвали у неё из рук, и пошло-поехало: кто лучше получился, у кого глаз закрыт, а у кого рот открыт смешно. Альдо требовал вырезать и повесить на стену. Омар предлагал заламинировать. Донни просто стоял и улыбался.       А Шошанна смотрела на них и думала: вот оно. Вот это и есть счастье.       Когда ты просто друг. Когда ты просто своя. Когда неважно, что там подумала журналистка — главное, что Донни молодец.       — Дрейфус! — позвал Альдо. — Иди сюда, будем планировать, куда повесим!       — Иду, — улыбнулась она.       И пошла.       К ним. К своим. К этой тёплой, шумной, нелепой банде, которая стала ей семьёй.