Дыши, Ло'ак.

      Он прекрасно помнит тот день, когда он пытался перекрыть рану своему родному старшему брату. Помнит, как кровь стекала по его рукам, как в последние мгновенья Нетейям хватался за отца с матерью. И, самое худшее, он помнит как его глаза закатились, а дыхание остановилось.       Ло'ак молча смотрел в небо. Он не плакал, за него это сделала мама. Его бы упрекнули, мол, родной брат умер, а ему "всё равно", но никто ведь не видел, как он бился в истерике несколько часов той ночью. Никто не знает, как чувство вины поглощало его всего.       Это был первый раз, когда он почувствовал вину за смерть старшего. И далеко не последний.        Ло'ак пытается жить дальше. Не получается. Спустя пару недель вся семья все еще в трауре, но иногда мама ласково улыбнется детям, или отец погладит кого-то по волосам. Жизнь постепенно налаживается: на'ви возвращаются к привычным занятиям, чаще смеются, больше общаются между собой. Но только не Ло'ак. У него все действует в обратную сторону.       Он все реже и реже ужинает, молчит почти всё время и никак не может перестать возвращаться к мысли о смерти брата.       Ао'нунг перестал цеплятся к нему. Видимо, понял, что ему и так плохо живётся. Один раз, когда они встретились на берегу, он подошёл и сказал, похлопав по плечу:       — Слушай, Ло'ак, не вини себя. Все знают, что виноват здесь точно не ты.        Ао'нунг не говорит напрямую, но он все равно понимает, о чём идет речь. Парень натянуто улыбается, благодарит за поддержку, а затем ныряет со своим илу как можно дальше, желая забыться. Просто раствориться в океане, чтобы больше никогда не ощущать это сжимающее чувство в груди.       Под водой хорошо. Под водой комфортно. Допускается оставаться без воздуха как можно дольше, до ярких вспышек перед глазами, до тумана в голове. Он бы предпочел вообще умереть от нехватки кислорода, но он понимает, что таким образом обратно наведёт на семью скорбь. И так из-за него настрадались уже.       В один момент парень находит рыбку, хочет к ней прикоснуться, но та легко уворачивается и мстит, царапая руку своими небольшими шипами. Какого же удивление Ло'ака, когда он какое-то время чувствует боль на запястье, а не вину.       — Да ну. — не верит он и прикладывает руку к сердцу. Оно бьется равномерно, до тех пор, пока Ло'аку не приходит мысль: "А ведь Нетейям чувствовал боль намного сильнее." И сердце вновь ускоряет свой темп и так стучит, что ему кажется, будто сейчас разломится.       Домой он возвращается задумчивым, чуть не забывая покормить своего илу перед уходом. Илу, видя как хозяин разворачивается и намеревается уйти, несильно бьет того хвостом с целью привлечь к себе внимание. Ло'ак оборачивается и вздыхает.       — Извини. — говорит парень и достаёт еду питомцу, он довольно урчит. — До завтра.       В жилище тепло и вкусно пахнет приготовленной пищей, но Ло'ак никак не может заставить себя чувствовать наслаждение от еды. Да и аппетита у него тоже нету давно. Видимо, в его голове закрепилась только скорбь: увидел красивую бусину — и вспоминает, что у Нетейяма была похожая, услышал чей-то смех — и пытается услышать в нём нотки смеха брата.       Вина. Вина. Вина. Только вина.       Паук, который поселился у них после победы над небесными людьми, теперь живет с ними и ночует в комнате детей Салли. Рядом с кроватью Нетейяма. Хорошо, что не на ней. Нейтири просто не дала бы убрать постель, на которой в последний раз спал её погибший сын.       После ужина Кири, Тук и Паук дурачатся, бегают по комнате и смеются. В другом случае он бы улыбнулся и посмеялся с ними, начал шутить и играть, и только Нетейям бы остался таким же серьёзным, как и всегда. Но это не произойдет больше никогда.       Честно, Ло'ак чувствует себя последней мразью. Он не ценил брата так сильно, когда он был жив. И только сейчас осознал, насколько он был ему дорог.       При жизни Нетейям часто ругался с младшим, ведь он старался его уберечь от каких-то глупых поступков, а Ло'ак был упрям и не слушался, поступая по-своему. "Какой же идиот..." — думает он, укрываясь одеялом, утыкаясь взглядом в холодную, пустую постель напротив.       Через пару минут к нему запрыгивает весёлый Паук. Он ложится к нему на грудь и спрашивает:       — Брат, а ты почему не с нами?       — Не хочу.       — Ну ладно. А что за рана у тебя здесь? — парнишка тыкает пальцем на запястье.        — Катался на илу, какая-то рыба меня поцарапала. — без эмоций отвечает на'ви.       — И как, болит?       — Нет.       — Это хорошо... Точно не хочешь с нами поиграть? Я думаю, что скоро прийдёт Нейтири и отправит нас спать.       — Я не буду. Устал.       — Слушай, а че у тебя сердце так стучит? Влюбился, что-ли?       Паук заваливает его вопросами. Ло'ак пытается ему улыбнутся, этому солнечному мальчику, но получается как-то криво. Перед глазами стоит картина, где душа Нетейяма стоит над ним и говорит: "Убил родного брата, а теперь улыбается? Ну, молодец, что сказать. Впрочем, он всегда был эгоистом."       — Не придумывай. Не до любви мне. — и отворачивается спиной к той несчастной кровати, на которую смотреть больше невыносимо.       — Как знаешь. — Паук пожимает плечами — Доброй ночи.       Ло'ак молчит и смотрит в одну точку до глубокой ночи. А затем, отмерев, решает вернутся к океану, где на дне лежит похороненный брат, чтобы вновь поплавать на илу.       Всю ночь он плавает с питомцем, ныряя все глубже. Когда сил больше нету, а они покидают его где-то на рассвете, он садится на берегу острова, в той части, где никто никогда не ходит. Отпускает илу в свободное плаванье, тот стремительно уплывает. Конечно, зачем ему оставаться с убийцей? Он смотрит вдаль, обнимая прижатые к телу ноги, и плачет. Со временем тихий плач перерастает в громкие рыдания. И Ло'аку вдруг приходит мысль.       Нож быстро освобождается от повязки, в которую он сложен. Несколько косых царапин появляются на теле парня, и на какое-то время он забывается, глядя на алую кровь, стекающую к ногам. Ему наконец-то легко.       Родителям он сознаётся только в том, что уплывал ночью. Они уже сами подкидывают идею для оправдания насчёт ран, спросив:       — Ты упал где-то?       — Да. Задумался и случайно соскользнул. — звучит довольно правдоподобно, поэтому никто не придирается.       Это повторяется из раза в раз. Каждый день. Со временем не раз в день, а по два, а там уже и по три. Вина, кровь, боль, слёзы. Все смешалось. Ло'ак не живет, а просто существует.       Порезы становятся глубже, чаще. Боли больше, опустошения меньше. Паук, который знает что подобное иногда проворачивают люди, начинает подозревать парня в чём-то, когда раны появляются даже в те дни, когда он никуда не уходит. Или, например, вечером еще ничего нет, а посреди ночи Паук просыпается и видит свежую царапинку на его ноге. Неприметную для других днём, но при свете Полифема хорошо заметную. У него не укладывается в голове: как его весёлый друг может заниматся таким? Хотя... Не такой уж и весёлый в последнее время. Он не решается спросить, надеясь, что ему кажется, и что эти раны Ло'ак получил ранее, при своих любимых катаниях на илу, а не сам нанес новые.       День начинается за завтраком, который Ло'ак собирается провести в молчании, пока все остальные общаются. В который раз.       Нейтири вдруг говорит:       — Сегодня два месяца, как не стало Нетейяма. — все видят боль в ее глазах и подступающие слёзы.       В комнате тишина, никто не решается хоть что-то сказать. Только Джейк крепко обнимает жену, будто боясь, что Эйва заберет и ее к себе. Мама пару раз шмыгает, что означает ее плач, но Ло'ак не решается поднять свои глаза. У него у самого слёзы навернулись, и если он взглянет на мать, то точно расплачется. В такой напряженной обстановке все заканчивают завтрак, а затем он приходит на помощь отцу и клану с работой, которая длится будто вечно, ведь папа решил обсудить наступившие два месяца со смерти своего старшего ребенка с Тоновари. После работы ненавистное время с собой, отец отправил Ло'ака прогулятся. Парень, уединившись, заносит нож над рукой и без разбора начинает наносить порезы, пытаясь забыть все слова, сказанные сегодня про брата. Он все режет и режет, пока вдруг его сознание не покидает разум.       Открывает глаза под водой. Странно. Он лежит у дерева Эйвы, и видит, как к нему подплывает Нетейям. Младший хочет кинуться на шею к брату, обнять, расплакаться и спросить, где он был всё это время, что здесь делает и еще много-много чего, но не может пошевелиться. Только шевелить глазами.       Он замечает, что его тело всё в крови, но не чувствует боли. В это время Нетеяйм подплывает ближе, тепло улыбается и кладёт свою руку на макушку Ло'ака. Прям как в детстве.       — Скажи мне, брат, для чего ты это делаешь? — Тей-Тей проводит рукой над многочисленными ранами парня.       Ло'ак еле выговаривает слова, захлебываясь от слёз.       — Прости, прости, прости меня, Нетейям! Я должен был умереть за тебя, я убил тебя, остановил твою жизнь, когда она была полна возможностей. — рыдает он.       — Ну, тише. — Нетейям улыбается — Ты не убил меня, это был Куоритч, успокойся. Я не виню тебя, у меня все хорошо, видишь? — он демонстирует свое здоровое тело — Я, кстати, вижу вашу жизнь сейчас, поэтому пожалуйста, облегчи маме страдания.       — Да, я тоже это так жажду, она еле держится сейчас, после того, как я убил тебя! — последние слова он произносит чуть тише       — Прекрати, ты не убивал меня. Я не виню тебя, никогда. Ты навсегда мой младший брат и прекрати допускать мысли, что я навсегда ушёл от вас. Салли горой друг за друга, помнишь? Я здесь, у Эйвы, с нашими предками и будущими потомками. Я даже вижу твоих будущих детей, их души тоже здесь. — Нетейям хихикает, смотря на реакцию брата.       — Что? — тот лишь мечтательно вздыхает, по-тихоньку успокаиваясь — И...какие они?       — Красивые. Все в тебя.       Ло'ак смеется, видимо, впервые за два месяца. Он чувствует себя так хорошо с братом. Он здесь, он живой, а значит жизнь прекрасна. Салли снова все вместе.       — Знаешь их имена?       — Я рад, что ты назовешь одного из них в честь меня. — на'ви вновь смеется        — У меня будет сын Нетейям?... Как у тебя там интересно. Хотел бы я оказаться рядом с тобой.       — Тебе еще рано сюда приходить. Мама не выдержит, за ней не выдержит и папа, а потом, куда денутся Тук и Кири, без родителей? Будь добр облегчи маме страдания. — старший повторил ту же фразу, что и чуть ранее       — Но как?       — Просто пошевели пальцами ног.       — Ты шутишь?       — Нет. На самом деле, ты должен был погибнуть, но я поговорил с Великой Матерью и попросил дать нам поговорить здесь.       — А где мы? — только сейчас доходит до младшего. Вопрос приходит с осознанием, что всё это странно.       — Это граница двух миров. Живых и умерших. Будто мы в коридоре между двумя комнатами, понимаешь? Ло'ак, ты не должен умирать раньше времени, тем более, при таких обстоятельствах — он берет его руку, проводит теплой ладонью по порезам, но боль не ощущается, только какая-то липкая прохлада. — пообещай, что вернешься сейчас же.       — А как же ты? Я так скучаю по тебе, брат. — Ло'ак снова плачет       — Мы увидимся и будем потом всё время проводить вместе. Здесь хорошо, но на родной Пандоре лучше, братан. Оставайся там пока что. Будет время, мы встретимся снова.       — Это будет нескоро... Если, конечно, меня не сожрет кто-нибудь в воде ночью. — младший чуть смеется — Я боюсь, что больше никогда не увижу тебя, как сейчас. Как я буду без тебя?       — Я живу в твоём сердце. Не забудешь меня.        Откуда-то вдалеке послышались знакомые голоса, но парни не понимают, кому они принадлежат.       — Видимо, ты уже принял решение. — старший ласково улыбается, и крепко обнимает члена семьи — Просто пошевели пальцами и ты очнёшься.        — Но как? Откуда ты знаешь?        — Эйва предупредила, что ты можешь погибнуть сейчас, но твоя совесть чиста и все живут два раза, помнишь? Она дала мне возможность поговорить с тобой и вернуть обратно, ведь ты заслуживаешь этого.       — Совесть чистая... Как же! Я ведь допустил, что ты умер, как моя душа может быть чистой после такого?       — Эйва бы сразу забрала твою жизнь к себе, если твоя душа грязная. Но видишь, ты можешь сделать выбор: вернуться или уйти со мной. Но ты уже выбрал.       — Я ничего не выбирал! Точнее, я не знаю... Если уйду с тобой, то наша семья точно сломается и от Салли ничего не останется, но если я вернусь, то буду тосковать по тебе.       — Ты выбрал вернуться, чтобы сохранить ту частичку,, что всё еще существует на стороне живых на'ви. Слышишь голоса? Они всё чётче.       — Слышу. И что с того?       — Прямо сейчас Тса'хик Ронал пытается привести твое тело в сознание, но у нее либо получится это сделать, к облегчению родителей, сестёр и Паука, либо нет. Пока твоя душа не сделает выбор, ничего не будет и с тело.м Но ты выбрал жить, и постепенно ты проснешься. Она заметит твои движения пальцами, и начнёт будить тебя.       — Я не осознаю, что выбрал бросить тебя и уйти в мир, где я сейчас так несчастен... — Ло'ак впервые так откровенно разговаривал с кем-то, и это было незабываемое ощущение облегчения. Особенно, когда тебя поддерживают близкий человек.       — Совсем скоро это изменится — Нетейям улыбается так ярко, что младший невольно улыбается. — И совсем скоро проснешься. Я рад, что ты вернешься к живой стороне.       — Через сколько?...        — Ну, где-то минута ещё. Единственное, что я хочу сказать, что твоя жена — настоящая красавица, и что у тебя будет шестеро детей.       — Шестеро детей? Я что, с ума сойду в будущем? Моя Эйва, дай мне сил...       Нетейям хрипло смеется, когда брат в шоке переваривает полученную информацию.       — Ты будешь их очень любить. А еще ты перестанешь мучаться, я поговорю с Эйвой и расскажу то, что услышал от тебя. Великая Мать укроет тебя от всего этого. Живи счастливо, мелкий. — брат крепко его обнимает — Я люблю тебя. Навсегда в твоём сердце.       — Салли друг за друга горой. — говорит младший и мелко перебирает пальцами. — Прощай, увидимся не скоро, я обещаю.       — Ээ, не прощаемся, я всегда с тобой. Приходи к Эйве почаще. Вместе с родителями, я безумно по ним скучаю, и Кири с Тук и Пауком прихвати, нужно поболтать с этими ненормальными.       Последнее, что они слышат — громкие голоса, смех друг друга и фразу, брошенную Нетейямом: "Дыши, Ло'ак!"       И вдруг Ло'ак открывает глаза, а рядом с ним сидит мать, крепко держа его за руку, Тса'хик Ронал кружит над его телом, обрабатывая раны и запевая молитву Эйве. Видимо, не первую. В следующую секунду Ронал вскрикивает, когда на нее добрыми глазами смотрит на'ви.       — Нейтири! Он очнулся! — на шум прибегает и остальное волнующееся семейство.       Мама сразу вскакивает, и не может сдержать слёз, которые градом обрушиваются на тело больного. Нейтири упала бы на колени, но ее вовремя подхватывает Джейк, у которого на лице дорожка от слёз. Он что, так боялся за своего неидеального сына, что плакал, или ему кажется?       — Ло'ак, моё дитя! Зачем ты так с собой? — кричит мама, крепко сжимая лицо сына в руках. — О, Великая Мать, спасибо!       — Мам...— начинает парень — Я видел Нетейяма, мы с ним поговорили...Он сказал, что с ним все хорошо, и что он поговорил с Эйвой, та дала мне выбор: вернуться к "живой" стороне или "умершей". Тей-Тей сказал, что я нанесу большой удар на семью, и если я хочу облегчить твои страдания, то я должен вернуться.       — Ты просто не представляешь, как ты нас напугал. — говорит отец, смаргивая подступившие слёзы. — Зачем ты поступил, почему не сказал нам?...Салли ведь друг за друга горой. Если бы не Цирея, которая нашла твое тело, то ты мог погибнуть от кровопотери.       — Цирея? Это кто? — не понимает парень. Память после потери сознания подводит.       — Моя дочь. — отстраннено говорит Тса'хик, боясь помешать этому счастливому моменту в семье.       — Ааа...— протягивает Ло'ак и в комнату вглядывает названная девушка. На секунду лесной на'ви замирает, глядя на неё, а потом вспоминает слова старшего брата про красавицу-жену. — Спасибо, Цирея, что спасла меня. — он улыбается ей.       — Брат, ты улыбаешься наконец-то? — подходит Паук — Моя Эйва, как я рад!       Мама держит его лицо в своих теплых подрагивающих ладонях и Ло'ак только сейчас осознает ту боль, которую он ей причинил своим поступком.       — Простите меня, все. Тса'хик Ронал, спасибо за помощь, я вам многим обязан.       Он смотрит на лица родных и понимает, что лучше он никогда не найдет.       — Ты реально замер тогда, когда взглянул на Цирею после возвращения в тело? — заливается смехом Нетейям. Младший брат соединился с Эйвой косой и смог ненадолго попасть к погибшему, рассказывая всё, что с ним произошло.       — Я тебе отвечаю, так всё и было! Ты еще не знаешь, что я видел, как папа плакал после моего прихода в себя.       — Да не может такого быть! Бывший морпех, глава клана, великий воин Турук Макто, и плакал?       — Именно. — Ло'ак ярко улыбается. — Спасибо, что поговорил со мной тогда. Это многое изменило в моей жизни и многое не свершилось. Например, ещё одна трагедия в семье Салли. — Последние слова он говорит довольно мрачно.        — Хватит грустить, тогда наговорились, сейчас я хочу услышать о том, что у тебя с Циреей.       — У нас всё отлично. Я люблю её. Она наконец приняла мои ухаживания.       — Смотри, какой шустрый! Только выздоровел, сразу поскакал за ней с подарками.        — Разве это плохо?       — Никак нет, я только рад за тебя. Вот смотри, она только приняла от тебя те бусинки и цветы, а ты уже имя придумываешь для ваших детей. — Нетейям опять хохочет.       — Вообще-то да! Тогда ты говорил, что у меня будет шестеро детей, а ещё недавно дополнил, что будет четверо сыновей и две доченьки. Девочек назовём Анаит и Ри'ук, а мальчиков Нетейям, в честь тебя, а остальные имена пусть Цирея придумывает, у меня фантазия закончилась.       Братья смеются и понимают, что они оба счастливы, даже несмотря на то, что они по разные стороны мира Пандоры.