Dance of the Soul

             Когда на город опускается лунный свет, один из районов мегаполиса зажигает свои огни. Многочисленные заведения распахивают свои привлекательные, интригующие и похотливые двери. Небольшие улочки заполняются раскрепощенной, подвыпившей молодежью, решившей в эту ночь отдаться течению музыки и танцев. Среди них есть как обычные любители, так и те, для кого танцы являются смыслом жизни. Огни вывесок заманчиво сверкают перед глазами, желая завлечь в свои сети как можно больше молодых людей. Запах спиртного и табака окутывает небольшую территорию, заставляя глаза слезиться.       — Чтобы я еще хоть раз сюда пришел, — пыхтит юноша, чьи серебристые волосы под огнями города переливаются всевозможными цветами, — Ким, ты мне по гроб жизни должен будешь!       — Да бро-о-ось, — тянет красноволосый инициатор ночной вылазки, хватая нелюдимого друга под руку, — Тебе понравится! К тому же, тебе полезно отдыхать после своих дурацких бесконечных смен в кафешке. Боб давно должен был повысить тебя за твои переработки.       — Меня устраивает моя нынешняя должность, — устало выдыхает парень, оттягивая рукава потрепанной укороченной зипки болотистого цвета, — Мне кажется, мы не пройдем фейс-контроль, — между делом замечает он, осматривая широкие джинсы, измученные жизнью кроссовки и кроп-топы без рукавов, которые Тэхён решил натянуть на них перед выходом.       — Кисуль, в заведение, которое мы идем… — хитро прищурилась красноволосая бестия, переплетая пальцы с другом.       — О, не-е-ет…       — О, да-а-а, Чимин-а!       Парень устало закатил глаза, предвкушая очередной безбашенный вечер в клубе, наполненном уличными танцорами. Пак бывал там, и не хотел бы вновь туда возвращаться, вспоминая напыщенные рожи прайда, считающего себя мировыми танцорами. Чимин, конечно, не спорит, что те двигаются отточено, но на этом все. В их танцах нет жизни. В их танцах нет души, которую Чимин привык вкладывать в собственные движения.       Чимин увлекается танцами сколько себя помнит. Еще в детстве мама с отцом водили его на городские праздники, которые каждый раз сопровождались танцевальными выступлениями, которые приковывали его взгляд. С тех пор Чимин и сам стал изучать историю танцев, а впоследствии и сами танцы, остановившись на нескольких, не похожих друг на друга, направлениях.       Мама отвела его в студию на Бродвее в возрасте семи лет, где он и познакомился с Ким Тэхёном, который стал его первым другом и его танцевальным партнером. Они дружат уже четырнадцать лет. Уже четырнадцать лет Чимин безвольно шествует за главным суетологом района, куда бы тот не сунулся.       И в последний раз он так же потащился за ним, а после, в их небольшой, но уютной квартире, успокаивал. В тот вечер один из прайда решил высказать свое никому ненужное мнение о танцах друга, за что получил смачную пощечину от Пака и несколько нелесных комплиментов от него же.       Это было несколько лет назад. Они тогда собрались небольшой компанией с ребятами с улицы и пошли расслабиться под клубное электро. Никто не думал, что компания, принимающая участие в мировых соревнованиях, решит посетить этот клуб и померится размерами достоинств с неподготовленными ребятами. Это было нечестно. Это было мерзко. Это было слишком низко.       С некоторых пор Тэхён обходит уличные танцы стороной. Но не Чимин, чья душа прочно с ними связана. Один случай стал толчком для него. Его тренировки стали более изнуряющими и долгими. Все свои выходные он проводит в родной студии за отработкой элементов и постановкой танцев. Он не знает, пригодится ли ему это, но в душе надеется на реванш, потому что осадок так или иначе остался, а незакрытые гештальты тревожат его по сей день.       Они подходят к длинной очереди, и Пак в очередной раз тяжело вздыхает, но не успевает ничего сказать, так как Тэхён утягивает его за собой через возмущенную толпу. Тот всегда был таким: немного наглым, берущим от жизни все.       — Юнги, — кричит Ким, замечая почти в начале очереди их друга, — Ты пришел!       — У меня был выбор? — скептически приподнимает бровь брюнет, зажимая губами сигарету, — Привет, Мин-а, — подмигивает улыбающемуся Паку, а после вновь смотрит на смущенного Тэхёна. Какое-то время сканирует его взглядом и хмыкает, — Неплохо, — зачесывает свои волнистые черные волосы, а после выкидывает бычок и кивает охранникам, которые пропускают троицу без какой-либо проверки документов.       Оглушающие басы чуть не сносят с ног, стоит им перейти порог клуба. Перед глазами возник небольшой широкий коридор, заполненный разномастными людьми, не обращающими на них никакого внимания.       — Он ее сейчас сожрет, — бурчит Ким, смотря на латиноамериканца, страстно прижимающего к стене толи китаянку, толи японку в ужасающе короткой юбке и вызывающем топе.       — Не завидуй, — хмыкает Юнги, проходя мимо очередной, увлеченной друг другом, парочки.       — Бро-о-о, — канючит Ким, прижимаясь к посмеивающемуся Паку, который поправляет на талии серебряные цепочки.       — Разбирайся сам.       — Ты меня не любишь! — обиженно надувает Ким губы и складывает натренированные руки на груди, — О, кстати, Хоби и Джин уже пришли?       Чимин каждый раз поражается столь быстрой смене эмоций у друга. Он тяжело выдыхает, а после ойкает, когда в его спину кто-то врезается, почти сбивая с ног.       — Прости-и-и, милашка, — парень успевает обхватить его за талию, обжигая горячими пальцами оголенную кожу.       Пак напряженно поднимает взгляд на нахала, и принимается разглядывать незнакомое, но привлекательно лицо, местами украшенное пирсингом: большие шоколадные глаза, крупный нос, усыпанный небольшим количеством веснушек и в меру пухлые губы, растянутые в обворожительной улыбке, открывающей вид на передние выступающие зубы. Сладкий.       — Всё в порядке? Не сильно ушиб? — широкие брови сходятся на переносице, а округлые глаза внимательно следят за эмоциями на лице блондина.       — Оставь его, Чон, — за широкой спиной раздался знакомый неприятный голос, заставивший троицу напрячься.       Чимин аккуратно выпутался из хватки парня и отошел в сторону друзей, намереваясь уйти с этого места без выяснения каких-либо отношений в словесной перепалке. Но вот оппонент хотел другого.       — Малыш Тэхён тоже тут? — Брайан вышел из знакомой троим толпы и обошел ничего непонимающего Чона, — Как твои танцы? Всё так же ужасны или ты прокачал скилл? Вы уже оправились от поражения?       — Захлопнись, — рыкнул Юнги, выходящий вперед, — Молча свали отсюда, не порти воздух.       Достаточно крупный парень сделал еще шаг вперед и посмотрел сверху вниз на Мина, чьи темные глаза пускали нематериальные молнии.       — Что?       — Что? — усмехнулся Юнги перед тем, как сплюнуть под ноги собеседнику.       Чимин мученически прикрыл глаза и, схватив Мина и Кима за руки, стремительно двинулся внутрь клуба, чтобы постараться на какое-то время затеряться в толпе. Он понимал, что их стычка на просторном танцполе неизбежна, но старался отсрочить этот момент.       — Опять сбегаешь? — в спину прилетели неприятные слова, но блондин не стал оборачиваться, лишь выставил средний палец, тем самым завершая неприятный диалог и вызывая тихий смешок у незнакомца, чьи прикосновения все еще ощущались на обнаженной коже.

***

      Он терпеть не мог алкоголь. Ненавидел отсутствие полного контроля над собственным телом. Одна лишь мысль о том, чтобы потерять крупицы самоощущения выводили его из себя. В отличие от его друзей, мерно глотающих уже которую порцию алкоголя, сидя за дальним столиком в просторном помещении.       Музыка всё так же била по мозгам, пуская дрожь по телу. Черт, это его любимые треки. Треки, пускающие волну возбуждения по венам. Он ненормальный, раз ком встает на уровне кромки брюк. И он точно ненормальный, раз без устали наблюдает за Чоном, который двигается в середине танцпола с парнями из прайда.       Даже в столь банальных, тусовочных движениях, Чимин прослеживает то, насколько хорошо тот владеет собственным телом. Насколько хорошо чувствует его и музыку, заполняющую все пространство. На фоне подвыпившие друзья обсуждают очередной межрегиональный конкурс, на который все-таки планируют подать командную заявку. Чимин на предложение об участии лишь кивает и поднимается с места. Он так больше не может. У него буквально тело горит.       — Куда ты? — раздается голос Тэ, который схватил его за кисть.       — Пойду разогрею толпу, — пожимает плечами, запуская ладошки в карманы кофты.       — Сияй! — выкрикивает Джин, а после приподнимает стакан под тихий хмык Чимина, полностью растворяющийся в оглушающих битах.       Чимин глубоко вдыхает, круговым движением головы разминая шею. У него все внутренности в предвкушении скручиваются, а дрожь вызывает почти сумасшедшую улыбку на лице. Чимин определенно болен. Болен танцами. Болен эйфорией, которой напитывается все его тело, как только он делает первый шаг в направлении толпы, окружившей его цель.       Он давно не ощущал чувства соперничества. Давно не видел кого-то, кто приковывал бы его взгляд так прочно. Этот Чон, как назвали его прайдовские, определенно точно был темной лошадкой. И он, определенно, был хорош собой. Чимин не привык отрицать очевидное.       Пак распахивает зипку, а после возвращает ладошки в карманы. Пробирается в самую гущу событий и закусывает нижнюю губу. Смотрит пристально на парней в середине танцпола. Слегка склоняет голову к плечу, безынтересно обводя взглядом крутящего нижний брейк Брайана и танцующего электро Макса. И почему толпа так ликует, видя это позорище? Юнги и Хосок в разы лучше. Он готов голову поставить на этот факт.       Pour It Up — Rihanna       Музыка вновь сменяется, пуская толпу мурашек по коже. Глаза загораются чем-то страшным. Будоражащем. Практически возбужденным. Чимин не может сдержаться. Начинает медленно раскачиваться на месте, бедрами вырисовывая известные только ему узоры. Глаза находят свою цель.       Он стоит напротив за пределами импровизированной площадки. Пожирает его взглядом, толкаясь языком в щеку изнутри. Его большие ладони покоятся в задних карманах джинсов. Татуированные, натренированные руки будоражат сознание. Чимин усмехается, облизывая пересохшие губы.       Игра началась.       Пак откровенно провоцирует. И даже не стыдится, видя направленные взгляды. Двигает бедрами, телом создавая волну. Прокручивается вокруг своей оси, отставляя ягодицы. Чуть приподнимает укороченную кофту, оголяя подтянутый живот, окольцованный серебряной тонкой портупеей.       Где-то рядом верещат девушки и свистят парни. Но ему плевать. Он медленно, покачивая бедрами, выходит вперед. Фактически парит над полом, вновь оборачиваясь на триста шестьдесят и встряхивая волосами. Приподнимает голову и из-под полуопущенных ресниц глядит в полыхающие кофейные глаза своими серыми. Он любит эти линзы. Любит собственный взгляд в них. И, кажется, полюбит еще и то, как Чон реагирует на него.       Улыбается игриво, резко выставляя ногу в сторону, и следует корпусом за ней. Извивается, словно змея, все еще держа руки в карманах. Делает еще шаг вперед, настолько плавно, что у людей, видящих это, воздух в легких застывает. Чон не исключение. Тот вовсе не дышит, когда небольшая ладошка касается скрытой за серой футболкой, груди.       — Чимин, — прижимается всем телом и шепчет на раскрасневшееся ухо, все еще касаясь крепкой груди.       Он разворачивается, когда горячие ладони касаются его талии, заползая под края кофты. Вздрагивает всем естеством, ощущая горячее дыхание на шее и крепкие бедра, упирающиеся в ягодицы. Его определенно точно заводит разница в росте. И определенно точно заводит чувство собственного превосходства.       У Чона руки кожу плавят. Его немного сбитое дыхание заставляет в наслаждении прикрывать глаза и позволять себя касаться. Чимин, если бы мог, уже бы в лужу растекся, впервые позволяя кому-то к себе прикоснуться. Кому-то, кто не Тэхён. У него сердце почти в ушах грохочет, перекрикивая музыку. Мимолетно кажется, что горячие пальцы оглаживают кожу возле пупка, невесомо касаясь цепочки.       Чимин усмехается, делая волну телом и провокационно упираясь ягодицами в чужой пах. Ощущает усилившуюся хватку на теле. Заводит руку над головой и впивается пальцами в крепкую шею под свисты и вскрики толпы. О да, он знает, как выглядит сейчас.       — Чонгук, — шепчут ему на ухо. Этими словами он фактически капитулирует перед ликующим Чимином.       Пак головой двигает в такт музыки и слегка поворачивает в сторону Чона. Носом скользит по гладкой щеке и усмехается. Чувствует в том что-то родное. Что-то, что так похоже на него. Словно наваждение.       — Покажи мне свою душу, — почти мурлычет, губами задевая скулу, и отступает от разгоряченного тела.       Мимолетно бросает взгляд на злющего Брайана и усмехается, выставляя средний палец в его сторону.       — Моя малышка, — Тэхён находится сидящим на месте, где раньше стоял Чимин, с телефоном в руках. Рядом расположились и остальные ребята. — Я вырастил эту сексуальную машину!       — Трахни их всех, Джей Эм! — Хосок почти вываливается на танцпол, но его вовремя подхватывает хохочущий Намджун.       Чимин прыскает, стягивая пропитавшуюся потом ткань. Его тело отблескивает в разноцветном свете клуба. Спасибо Тэхёну, вылившему почти пол тюбика жидких блесток на него. Белый с красными разводами кроп-топ без рукавов обтягивает торс, украшенный серебряными цепочками. Пак одним плавным движением кидает в сторону друзей кофту и показательно цепляет пальцами край свободных джинсов, из-под которых виднеется полоска белых боксеров. Слегка оттягивает, разворачиваясь к Чону, двигающемуся в его направлении. Скользит пальцами к пуговице, а после ниже, сжимая ткань джинс. Без прелюдий двигает телом, вскидывая руки, а после разворачивается и наклоняется вперед, ладонями проводя по ягодицам вниз до самых щиколоток. Выпрямляется, ощущая обжигающие прикосновения к бедрам.       Чонгук же с ума сходит, прижимаясь к прекрасному телу. Ладонями обводит талию и скользит к животу. Делает несколько волнообразных движений и отступает, полностью привлекая внимание к себе. Усмехается. Чимин хочет поиграть? Хочет увидеть его душу? Пожалуйста.       У него возбуждение волнами по телу растекается, стоит только посмотреть на блондина. Тот полностью отдается музыке. Приковывает к себе взгляды своими отточенными плавными движениями. Чонгук прекрасно видит огонь в чужих глазах, ощущает собственным телом пожар, разгорающийся внутри парня. Он ведь и сам такой.       И приехал сюда именно за этим. За ощущением возбужденности от собственных танцев. От взглядов, направленных на него. Там, где он рос, было все иначе. Но здесь… В данную минуту, он понимает, что нашел то, к чему так долго стремился. Свобода. Эйфория в лице конкретного человека.       Его резкие движения будоражат дух присутствующих. Чимин хищно облизывается, огибая танцующего парня. Его пальчики скользят по натренированным, расписанным красками рукам. Чонгук хорош. Его тело будто вылеплено умелыми скульпторами. Мышцы бугрятся под кожей, когда тот, упираясь только руками об пол, плавно скользит вниз, и фактический начинает трахать гребаный кафель. Чимин подыгрывает не задумываясь. Скользит к сидящему на полу и повторяет в точности его движения, а после, под неистовый визг Тэхёна, переворачивается и располагается фактически под Чонгуком. Дергает бедрами вверх, когда руки касаются его икр.       — Могу? — одними губами произносит Чон, скользя ладонями выше.       — Попробуй.       Пак тянет губы в ухмылке и запрокидывает голову, когда Чон плавными движениями подбирается к нему и фактически наваливается сверху, а после резким рывком переворачивает на живот, заставляя приподнять бедра. Сжимает талию одной рукой, второй же в такт собственным движением велит дергать ягодицами.       Они вновь оказываются на ногах, повернутые друг к другу лицом. Чимин уже в который раз облизывает губы, смотря в глаза напротив. Извивается синхронно с Чоном и впервые ощущает себя настолько окрыленным и свободным в движениях. Он определенно точно запомнит эту ночь. Запомнит Чонгука, прекрасно понимая, что с ним им не по пути. Он не связывается с прайдовскими.       Чонгук ладонью скользит по влажной шее. Обхватывает заднюю часть и лбом прижимается к чужому. Широко улыбается, синхронно с Чимином делая волну телом. Небольшие ладошки ложатся на пояс его джинсов, удерживая на месте напряженные бедра. Собственными сталкивается с чужими. Усмехается, видя смущение на лице Чона.       Песня заканчивается незаметно для двух, стоящих в середине, парней. Они тяжело дышат, сдерживая улыбки. Но оба вздрагивают, когда мразотный Брайан встает возле них.       — Ты стал лучше двигаться, — усмехается парень, закидывая руку на широкое плечо хмурого Чонгука.       — Просто ты глаза наконец-то раскрыл, — едко выплескивает Пак, беря протянутую кофту у подошедшего Тэхёна. Чимин переводит взгляд на Чона и тяжело вздыхает, — Жаль, что ты потеряешь душу в их компании.       И оба прекрасно понимают о чем идет речь.       Чимин больше не говорит ни слова, принимая вызов во взгляде Брайана.       — Пятнадцать минут, — проговаривает прежде, чем уйти с Кимом под руку в сторону восторженных друзей.       Что ж, те еще несколько недель точно будут вспоминать его перфоманс и оттопыренную ширинку джинсов, скрытую под завязанной на талии кофтой.

***

      Жалобный стон раздался прямо над ухом. Какое-то время, пытаясь отойти от сна, Чимин просто прислушивается к окружающим звукам. Судя по шуму за окном — уже давно полдень. А судя по кряхтениям справа — Тэхёну мегахуево. Чимин, конечно, лучший друг, но это не мешает ему злорадствовать и усмехаться, продолжая держать глаза закрытыми. Нечего было напиваться до поросячьего визга.       Они с парнями разошлись почти на рассвете, успешно надрав задницы недальновидным парням, которые слишком расслабились. Упитые в усмерть друзья хотели было продолжить увеселительную программу празднества, однако Чимин считал иначе. Он почти за шкирку уволок Кима под неразборчиво-матерные бормотания алкоголика, который теперь пытается не разлететься на атомы из-за тошноты и головной боли. Что ж, Пак ему в этом с радостью помог бы, если бы не многолетняя дружба и жалостливые бормотания с горячими прикосновениями к собственной спине.       — Малыш, — хрипит Тэхён, тем самым заставляя Чимина приоткрыть глаза.       И вообще, какого хрена этот придурок в его кровати забыл?       — Малыш предупреждал тебя о последствиях, — хрипло произнес в ответ Пак, переворачиваясь на спину.       Тэхён же, пользуясь моментом, без зазрения совести переползает ближе, а после, кряхтя, заползает на стонущего друга. Ну, вот и как с ним разговаривать?       — Почему ты в моей кровати, да еще и голый? — между делом замечает блондин, аккуратно оглаживая спутавшиеся красные волосы друга, довольно урчащего ему в район груди.       — Я замерз, — пробормотал в ответ, носом потираясь о вкусно пахнущую футболку.       Ким всегда был чересчур нелогичным человеком. Чимин уже смирился с этим, поэтому не стал мучить того разговорами, прекрасно понимая состояние Тэ. Лишь ехидно шлепнул по оголенной ягодице, чтобы жизнь медом не казалась.       Они пролежали так еще какое-то время, пока Ким слезливо не попросил братишку отвести его в туалет. Он совершенно не доверял собственным ногам в этот момент. Как и своему вестибулярному аппарату, который был готов подвести его в любую секунду.       Чимин без слов поднялся, когда друг скатился с него и присел на кровати, сжимая пальцами голову.       — Не умеешь пить — не берись, — в излюбленной манере произнес, прежде чем подхватить Кима на руки.       Что ж, сегодня будет увлекательный день Чимина в роли личной няньки Ким Тэхёна.

***

      Как бы Чимину не хотелось провести остаток времени в собственной комнате за нихуянеделанием, у, к сожалению, ожившего Тэхёна, определенно точно были другие планы. Поэтому, натянув наспех излюбленные свободные джинсы темно-серого цвета и красную оверсайз футболку, он стоял в коридоре и ожидал принцессу, пудрящую носик. Сам Чимин редко наносил мейк, ненавидя ощущение косметики на лице. Лишь на мероприятия позволял фантазии Тэ отпечатываться на собственной коже разводами глиттера и хайлайтера. У друга, судя по всему, кинк на его сияющую мосю.       — Там прохладно, — проговорил Тэхён, выходя в прихожую.       — С Хоби придется попотеть.       Они оба знали, насколько друг ответственно подходит к любым физическим нагрузкам. И когда он позвонил им пару часов назад и сообщил о сборе на их площадке, все уже знали, сколько кругов ада им придется пройти.       Парни вышли из квартиры, когда на часах было около пяти вечера. Солнце в их местности все еще припекало, хотя осень безбожно наступала жителям на пятки. Но тут, на Юге Америки, холода фактически не ощущались. Даже зима редко радовала их снегами. Теплолюбивый Чимин был этому несказанно рад.       Чимин, потерев глаза под солнцезащитными очками, прохрустел шеей. Телефон в кармане джинсов неожиданно подал признак жизни. Пак успешно проигнорировал его, потому что Ким почти коалой повис на нем, записывая очередную дурашливую историю в инстаграм.       — Чимин-а?       Пак почти засмеялся, слыша наигранно приторный голос друга.       — Отвали, — буркнул, когда камера почти впечаталась в его лицо.       — Вот всегда он такой, — показательно надулся Тэхён, а после резко остановился и развернул к себе опешившего друга.       Ну, вот… Сейчас тот определенно точно что-то выкинет. Чимин не намерен ему подыгрывать.       — Смотри! — громко проговаривает и указывает куда-то за спину друга. — Джейсон Стетхем!       И когда Тэхён оборачивается, выхватывает у того телефон и, чмокнув камеру, убегает от разъяренного друга.       Они несутся по родным улочкам минут пять, за которые Чимин успевает врезаться в нескольких прохожих, а Тэхён после тех обматерить за жопоглазость. Идеальный дуэт. На очередном повороте Пак всё-таки останавливается и несдержанно смеется, когда Ким почти валится возле него, пытаясь восстановить дыхание.       — Ты изверг!       — Считай это разминкой, — пожимает плечами и протягивает телефон другу. — У тебя уже больше сотни просмотров на твоем изумленном личике.       — Позо-о-ор… — хнычет, хватая друга под руку. — Хоть бы раз поцеловался бы со мной. У фанючек сердечный приступ случился бы моментально.       Чимин в ответ лишь хихкает и отрицательно качает головой. Он, конечно, любит Тэ, да и не раз игрался с ним, но чтобы на публику? Ну, нет. Увольте!       — А вчера с Чоном ты буквально трахался на танцполе! На видео уже тысячи…       — Чего?       Пак резко останавливается, пытаясь переварить услышанное. Видео? Тысячи? Чего, блядь? Он слишком медленно разворачивается в сторону друга, ладошкой зажимающего рот от страха. Смотрит пристально, приподнимая очки. Щурится.       — Это Джин, — пытается оправдаться Ким, трясущимися ручками касаясь ладоней друга. — Я говорил ему не делать этого…       Чимин в ответ измученно стонет и пальцами трет глаза. Ему в последнюю очередь хотелось светиться с кем-то из прайда в кадре. Даже мысль о том, с кем вчера он имел танцпол, не усмиряют громко колотящееся сердце. Ему бы не хотелось, чтобы сплетни расползлись и добрались до определенного человека.       Пак ничего не говорит. Перехватывает ладонь друга и направляется через проулок в нужную сторону. Уже нет смысла злиться. Особенно на Тэхёна, доверительно жмущегося к его плечу. Он последний человек с кем Чимин хотел бы поругаться.       Блондин в целом был неконфликтным. Единственное, что могло вывести его из себя — сучье поведение и задранный к небу нос. К этому относились лишь прайдовские. Так что, да, Пак абсолютно неконфликтный.              Они в молчании добираются до старой скейт-площадки, издалека завидев толпу. Ну, вот, помяни черта.       — Пойдем домой? — Тэ напряженно посмотрел на друга, будто ощущая надвигающуюся на них бурю. — Я, кажется, утюг не выключил.       — Я выключил, — как ни в чем небывало ответил Пак, запуская руки в передние карманы джинсов. — Просто узнаем, чего они хотят, хорошо?       Тэхён молча кивнул, укладывая руку другу на талию. Так он чувствует себя хоть капельку увереннее. С Чимином ему спокойно. Тот не излучает напряжения и неуверенности. Наоборот, от него веет спокойствием и легкой отчужденностью. Его всегда мало волновали посторонние люди, не входящие в его круг.       Тэхён, сколько себя помнит, всегда ощущал от лучшего друга отсутствие интереса к людям. Тот был сосредоточен лишь на танцах и семье, в которую после и посвятил их пятерых. Он готов был глотки перегрызть обидчикам, если те хоть как-то заденут его близких, но сам первый никогда не лез. Он был выше всего этого. В отличие от самого Кима, который кидался на всех, кто хотя бы косо посмотрит в их сторону.       И при каждой стычке с прайдом он был холоден и отстранен. Они не были ему интересны. Лишь единожды он поднял руку, защищая лучшего друга. Но и этого можно было бы избежать, если бы не сам Тэхён, пышущий злостью.       Они буквально дополняли друг друга. Местами остужали или наоборот заряжали. Наполняли жизни друг друга тем, чего им не хватало. И Тэхён фактически считает их солулмейтами, не меньше. Благодарит почти каждый день за то, что Чимин подпустил его к себе. Тэхён прекрасно знает, как тяжело ему это далось. И за это он ценит и безмерно уважает человека, который стал его семьей.       — Не трясись ты так, — Чимин остановился и обернулся к напряженному Тэхёну. Обхватил его ладонями за щеки и приблизил к собственному лицу. — Они ничего не сделают. Веришь мне?       — Всегда, — шумно выдыхает Тэхён, прежде чем воздушные уста невесомо касаются его носа. Чимин прекрасно знает, как его успокаивать. Это заставляет квадратную улыбку появиться на всё еще бледном из-за ночной попойки лице.       Они обходят шумную толпу, держась за руки, полностью наплевав на чужое внимание. Подойдя к напряженным друзьям, перекидываются приветствиями и вопросами о самочувствии. Джин почти стонет, цепкой хваткой держась за плечо сидящего на металлических перекладинах Намджуна, который выглядит самым живым в компании.       Юнги же подрагивающими руками пытается поджечь сигарету, и взглядом благодарит Тэ, который успешно помог ему прикурить. Хосок в это время хмуро пялился на прайд, ворвавшийся на их территорию. Он был бледен, но отменно держал спину ровной.       Чимин смотрит на такую же помятую кучу парней и девушек, стоящих поодаль. Взглядом обводит знакомые морды, и натыкается на горящие кофейные глаза. Чонгук слишком выделяется на их фоне. Он почти самый высокий среди этого сборища, к тому же азиат. И он единственный, кто не выглядит напряженным и агрессивно настроенным. Тот смотрит, кажется, в самую душу. Чимин кожей ощущает обжигающие фантомные прикосновения к телу. Слышит его шумное дыхание возле собственного уха. Пак почти смущается, удивляясь давно позабытому чувству.       — Чего они хотят? — спрашивает у Хосока, привычными движениями разминая суставы рук и спины.       — Да я понятия не имею. Они приперлись минут десять назад. И так и стоят там.       Чимин хмурит брови и вновь смотрит на толпу слева. Вылавливает нужный ему взгляд и хмыкает. Кивает головой, прекрасно понимая, что именно этого ждал Чонгук. Отходит от друзей под их пристальные взгляды и выходит на импровизируемую середину поля боя. Засовывает ладони в задние карманы джинсов.       — Привет, — Чонгук кажется взволнованным, когда останавливается в полуметре от него.       — Выглядишь свежо, — хмыкает Чимин, окидывая взглядом скрытое под черными джинсами и футболкой тело, — Это наша территория. Брайан это прекрасно знает, — сразу переходит к делу, пристально всматриваясь в красивое лицо.       Вчера Пак мало что мог разглядеть. Но сейчас, под солнечным светом, он мог прекрасно увидеть небольшие шрамики постакне на молодом лице с красивыми бледными веснушками. Глаза Чона вовсе не кофейные. Они шоколадные с вкраплениями янтаря, обрамленные густыми рядами ресниц. Губы же немного потрескавшиеся с металлическими колечками справа. Под ними красуется слишком интересная родинка, привлекающая внимание Чимина, который до дрожи в руках любил рисовать созвездия из родинок на теле лучшего друга. Они были его главной слабостью.       — Может, тебе лучше с ним поговорить? — между делом интересуется смущенный пристальным вниманием Чон.       — Может, тебе лучше сказать ему свалить отсюда?       — Откуда столько агрессии? — искренне недоумевает Чонгук, впиваясь взглядом в нежное лицо, которое ему сегодня мерещилось и во сне и наяву.       — Откуда столько наглости заявляться на нашу территорию? — парирует моментально Пак, вздергивая бровь.       Чонгук хмурится, совершенно не понимая, что происходит между их командами. Он еще вчера заметил, но спихнул все на чувства соперничества. Но сейчас, видя агрессивно настроенных товарищей и не менее напряженных парней из другой команды — он искренне пытается понять, что происходит.       Чимин устало выдохнул и сделал шаг вперед, чтобы после обогнуть вздрогнувшего Чонгука, от которого, сто процентов, ничего не добьется. Пак быстро сократил расстояние до прайда и встал напротив толпы. Окинув всех взглядом, остановился на Брайане.       — Что вас сюда привело?       Ненавистный парень усмехнулся и встал напротив, фактически впритык, разглядывая миловидное лицо.       — Что, мы вчера слишком сильно ранили ваше эго? — Чимин в мгновение понял причину и усмехнулся, видя гнев на лице собеседника.       Пак кое-как сдержал дрожь в собственном теле, когда возле него встал напряженный Чонгук. Что ж, он покажет этому мальчишке лица его «товарищей», а после грустно улыбнется, понимая, что это может сломать его душу.       — Ты так крутил вчера задницей.       О, Чимин прекрасно знает, что оппонент пытается защищаться, скидывая все внимание на него. Он даже готов подыграть. В этом Чимин слишком хорош, столько лет проведя возле Тэхёна.       — Понравилось? Жалеешь, что не над твоим личиком потверкал?       — Я не пидор, — рявкнул Брайан, вызывая несдержанный смешок у Пака.       Что ж, Чон Чонгук, слушай и понимай, в какое беспросветное дерьмо ты влип.       — Как жаль. А я ведь так старался, — наигранно уныло произнес Чимин, прикладывая ладонь ко лбу. — Так что, ты приперся за реваншем? А вы вообще хотели этого? — чуть громче произнес второй вопрос Пак, обводя взглядом затихшую толпу. — Ты как обычно эгоистичен. Съебись отсюда, и не показывайся мне на глаза, а то вдруг, ненароком, пидором станешь.       — Какой ты мерзкий, — сплевывая под ноги, произнес Брайан, не желая отступать.       — Зато честен сам с собой, — пожал плечами Пак, мимолетно посмотрев на Чонгука. — Мы не намерены потакать твоим хотелкам, так что, адьос, пубертатный мудак.       Мило улыбнувшись, блондин развернулся на пятках, и показушно шлепнув себя по ягодице, направился в сторону ожидающих его друзей. Позади раздались гневные высказывания разбушевавшегося Брайана, не привыкшего получать отказы. Особенно такие.       — Чего вы морды так скукурузили? — усмехнулся Чимин, когда подошел к напряженным парням. — Разминайтесь. Нам нужно готовиться к отборочным.       Парни не решились вставлять свои комментарии по поводу произошедшего. Они отдаленно слышали разговор и прекрасно видели лицо мудака. Чимин как всегда сиял. Для них всех. В особенности для Тэхёна, повисшего на шее лучшего друга.

***

      Чимин, выключив свет в кафетерии, проверил сигнализацию и, зевнув, вышел из помещения. Закрыв дверь, он сверился со временем на часах и тяжело выдохнул. Сегодня он закрылся позже обычного из-за неожиданных посетителей, пришедших за пять минут до закрытия. Ему вновь впихнули двойные смены под конец рабочей недели. Поэтому сейчас он еле волочил ногами в сторону дома, гневаясь на то, что автобусы перестают ходить в одиннадцать ночи.       Вставив наушники в уши, Пак включает плейлист и на мгновение замирает, видя пришедшее уведомление в инстаграм. Кто-то подписался на него и отправил сообщение. Интересно.       Осмотревшись, Чимина заметил лавку, и сразу же направился к ней, опуская на ту сначала рюкзак, а после и собственную задницу, радующуюся мимолетному отдыху после двенадцатичасовой работы на ногах.       Открыв приложение, на лице непроизвольно всплыла усмешка.       От: jjk_solo       Эм…       Привет?       Надеюсь, я не отвлекаю тебя       Мы можем поговорить? Это срочно       Пак несколько раз перечитал пришедшие сообщения, прикусив нижнюю губу. После зашел на аккаунт и мимолетно просмотрел пару фотографий собеседника.

От: mini_jm      

Можешь позвонить      

      Чимин и сам не понимает, почему так просто согласился, да и сам предложил позвонить, хотя терпеть не мог телефонные разговоры. Но отказаться от собственного предложения не мог, так как иконка о входящем видеозвонке перебила все его мысли.       — Я не имел в виду видео, — прокашлявшись, произнес Пак, наводя камеру на собственное лицо, освещенное фонарным столбом.       На том конце какое-то время молчали, очевидно, куда-то стремительно двигаясь. Чимин внимательно смотрел на напряженную шею, на которую открывался ракурс. Чонгук выглядел взволнованным и чем-то очень встревоженным.       — Где ты? — прошипел Чон, обернувшись.       Он с каждой секундой выглядел всё более встревоженным. Его брови были сведены к переносице, а нижняя губа закушена.       — У кафе возле железной дороги.       — В центре? — уточнил Чон, впервые смотря в камеру. — Вау… — сорвалось неожиданно с его уст, когда он заметил между пухлых губ зажатую электронную сигарету.       — Именно тут. Что стряслось? — спокойно произнес Пак, затягиваясь.       — Можешь подойти к парку? Я там буду через минут… — посмотрев куда-то вверх экрана, Чон вновь перевел взгляд на Чимина, — Десять. Тебе ведь не далеко?              Чимин молча кивнул, поднимаясь на ноги и хватая лямки рюкзака. Он сбросил вызов и сразу же направился в нужном направлении. Ему уж очень сильно не нравилось настроение Чона, а странное давление в груди заставляло и самого Пака нервничать. Что происходит?

***

      Чонгук сколько себя помнит, всегда восхищался танцорами. Его мама была эстрадной балериной, а отец держал акции компании, обучающей юные таланты. Они познакомились на одном из мероприятий, а через два года поженились. Его родители были прекрасными творческими людьми, которые в будущем поддержали мечту собственного ребенка и посвятили себя его развитию.       Чон танцует, кажется, с самого рождения, не меньше. Ему пророчили жизнь айдола из-за его навыков и отдачи делу. Но это не то, чего он хотел. Он всего лишь хотел быть свободным. Хотел понимать, что его тело принадлежит лишь ему. Танцы были его страстью. Они обличали его душу.       Впервые он наткнулся на видео на ютубе, когда ему было пятнадцать. Уличные танцы. Он настолько плотно подсел на это, что даже пересмотрел всевозможные фильмы. Он учился самостоятельно по урокам в интернете. До этого, занимаясь в студии, он не мог сказать, что полностью гордится собой. Что его тело ему подчиняется без особых усилий.       Он всего себя отдавал тренировкам. На износ работал, не понимая, чего ему не хватает. Но как только нашел то, что так давно искал — ощутил себя птицей. Свободной и окрыленной. Он всего себя отдал уличным танцам, в которых направлений было бесконечное количество. Просил отца и маму помочь ему найти учителей.       Со временем стал участвовать в местных конкурсах, а после и чемпионатах. Завел собственный ютуб канал и инстаграм, чтобы найти единомышленников. И как-то, в один дождливый день, сидя в беседке на территории дома, наткнулся на аккаунт. Тот вел трансляцию из танцевальной студии. И Чонгук откровенно завис.       Он прекрасно понимал английскую речь благодаря маме, которая обучала его с самого детства. И радовался, словно ребенок, когда мог понимать о чем говорят два парня, стоящих у зеркала во всю стену.              «— Малыш, твоя задница с каждым днем становится все больше и больше. Дай пожамкать», — парень с синими волосами крадучись на носочках двигался в сторону расслабленного блондина, у которого одна штанина спортивных трико была закатана.       «— Еще один шаг, и я сделаю из твоих яичек сочный омлет. Не позорься перед зрителями».       Они выглядели словно пара, которая много лет состояла в браке. Их манера речи и расслабленность вызывали на лице широкую улыбку. А их танцы выбивали весь воздух из легких. Чонгук как завороженный следил за парнями, плавающими в солнечных лучах, пробивающихся из не зашторенных студийных окон.       Они были не просто близки. Они будто были одним целым, сплетаясь в танце. Их движения были настолько синхронными, что создавалось ощущение, будто они были зеркальными отображениями друг друга.       С тех пор он стал просматривать каждую новую публикацию «kth_v» и стримм, на которых неизменно присутствовал Чимин, имя которого фигурировало в каждом посте и предложении Тэхёна. Они стали для Чона больше, чем картинка в интернете. Он многому у них научился за два года подписки на аккаунт. Часто пересматривая записи их тренировок, удивлялся пластичности Чимина и резкости Тэхёна.       Они стали для него учителями, сами того не зная. И в какой-то момент Чонгук загорелся идеей воочию увидеть их. Ему подвернулась такая возможность, когда Тэхён опубликовал в истории постер о чемпионате в котором была зарегистрирована их команда. Они прошли в финал, который проводился в Сеуле.       Чонгук запомнит тот ужасный день на всю жизнь. Всё с самого начала пошло не так, как должно было быть. Сначала декорации подвели команду, которая несмотря ни на что вышла в середину сцены, даже бровью не поведя. Они полностью подстроились под ситуацию, импровизируя. Чонгук понимал это исходя из собственного опыта. А после случилось то, что разбило ему сердце.       Чимин был в связке с их ведущим танцором. Джейсон был высок и хорошо сложен, его движения были отточены до зубного скрежета. Но он ошибся. И эта ошибка стоила слишком многого. Он не удержал его. Не удержал человека, который был примером для Чонгука. А после и вовсе прилюдно свалил вину на лежащего на полу парня.       Чон почти прорвался на сцену в порыве эмоций и страха, охватившего его с ног до головы. Чимин не двигался. Чонгук, остановленный охраной, смотрел на то, как его товарищи падают на колени возле тяжело дышащего парня. Из-за шума толпы вокруг Чонгук не мог расслышать, что говорят парни и отвечает Пак, которого поднимает на руки Тэхён.       Чонгук после этого не видел их на протяжении нескольких месяцев. Те объявили о временном приостановлении их деятельности и об отмене участий в турнирах. Он тщетно пытался отыскать аккаунт Чимина хоть где-нибудь. Но тот будто вовсе не вел социальную жизнь в интернете.       Прошло еще несколько месяцев, прежде чем Тэхён вернулся и ослепил всех своей широкой улыбкой и бархатистым голосом. Он лишь мельком показывал Чимина, который очевидно исхудал и сбросил мышечную массу. Он выглядел болезненно. Чону хотелось хоть как-то его поддержать. Поэтому все чаще он стал писать комментарии во время стриммов на редких тренировках парней. Тэхён часто замечал его слова и с широкой улыбкой на лице передавал напряженному Чимину.       «— Малыш, тут опять твой преданный фанат пишет, что повесит нашу селку над кроватью, если ты улыбнешься».       «— Чимин-а, твой фанат говорит, что ты сегодня сияешь сильнее обычного. Правда, он красавчик?»       «— Эй, ну почему вся похвала достается Чимину? Это вообще-то я научил его петь в душе! Что?! Мне слон на уши наступил? Ах ты, негодник! Я заблокирую тебя!»       Чонгук искренне смеялся в тот момент, наблюдая за развеселившимся Чимином и наигранно разозленным Тэхёном. Чон был рад, что мог поднять им обоим настроение. На протяжении года это было его основной целью.       А после поступило предложение, от которого он не мог отказаться. Его позвали в команду прайда. Чон принял это предложение только потому, что интересующая его команда не вела набор и вообще не отсвечивалась. Да и прайд был достаточно сильным.       Он приехал сюда только с одной мыслью — увидеть их. Увидеть Чимина и убедиться, что тот не бросил танцы. И, Боже, он даже мечтать не мог о том, что произошло в клубе. У него до сих пор руки сводит от ощущения стройного тела и горячей кожи под пальцами.       Чимин не просто не перестал танцев. Он засиял сильнее прежнего в глазах Чона. Будто оковы, которые сдерживали его, наконец-то спали и он смог задышать полной грудью.       Пак был острым на язык и чересчур горячим в своей отдушине. Он был дерзким, таким же саркастичным, и неумолимо серьезным, когда дело касалось его восхитительной, не иначе, команды. Но Чон все не понимал, что за терки происходят между ними и прайдом.       Не понимал до сегодняшнего вечера. Они собрались в зале ближе к вечеру. Провели тренировку, от которой, к слову, Чон не был в восторге совершенно. Ему не позволяли делать то, что он привык. Ограничили его движения и эмоции, заставляя выполнять то, что говорят. Это совершенно отличалось от обещаний, данных их менеджером при общении по телефону. Уже две недели он только терпит, вместо того, чтобы наслаждаться.       Он выходил из зала последний. Но замер на ступенях, услышав разъедающие душу слова.       «— Подождем его у дома и поговорим. Этот Пак совершенно распустился. Ему бы напомнить его место».       Чонгук не раздумывая, вытащил телефон и, прислушавшись к отдаляющимся шагам, открыл приложение, а после нажал на иконку звонка. Первый звонок был проигнорирован. Второй тоже. Но Чон не останавливался, продолжая звонить, пока отдалялся от здания.       — Фанат Чимина? — голос Тэхёна был сонным.       — Привет, — прокашлялся Чон, удивляясь, что его ник запомнили.       — Чонгук? — тот, кажется, подорвался с кровати, а после и вовсе с той свалился.       — Позже объясню. Можешь дать аккаунт Чимина или его номер? Это срочно. И… Не выходи из дома пока что.       Тэхён что-то взволнованное буркнул и отключился. А в следующую секунду в сообщениях прислал аккаунт Пака. Чонгук нахмурился. Он уже видел его, когда пролистывал подписки Кима. Но так как на этом аккаунте нет фото самого парня, просто скипнул его. Что ж, он был настолько близок…       Если бы ему пару лет назад сказали, что он будет бежать через половину городка навстречу его влажной мечте, чтобы защитить ту от собственных товарищей по команде, он бы только пальцем у виска покрутил и посоветовал бы номер хорошего психиатра.       Но нет. Вот он, мокрый от пота, тяжело дышащий, приближается к парку и замирает у главных ворот. Он уложился в три минуты. Опираясь спиной о кованные, местами ржавые, ворота, он оглядывается и ненадолго зависает, вглядываясь в сумрак улицы.       Чимин плавно движется в его сторону, засунув руки в серую толстовку. Его волосы небрежно уложенные, покачиваются в такт шагам. Лицо же не выражает никаких эмоций. Вот бы он улыбнулся ему хотя бы уголком губ.       — Привет, — совершенно по-дурацки хрипит Чонгук, когда к нему подходит Пак.       — Добрый вечер, — кивает в ответ, склоняя голову к плечу. — Что за срочность?       Чонгук гулко сглатывает, пытаясь понять, как лучше ему сказать. Он не знает, чего ожидать от Пака. Но, почему-то, думает, что тот в ответ лишь хмыкнет и скажет, что ему плевать. Только вот Чонгуку совершенно не наплевать. От одной мысли о том, что прайд может навредить Чимину — внутренности в узел скручиваются, а пальцы на руках в кулаки сжимаются.       — Мы можем поговорить?       — Мы уже говорим, Чон Чонгук, — скептично произносит Чимин, носом зарываясь в ворот толстовки. Вечерами слишком прохладно.       — Что между нашими командами происходит? — задает вопрос Чон, поежившись от ветра и пустого взгляда, направленного на него. Его действительно волновало происходящее. — Я понимаю, что это какая-то вражда. Но… Почему? Я хочу понять…       — Спроси у своих товарищей. Почему ты ко мне обращаешься то?       Чонгук опять зависает. Пристально всматривается в безэмоциональное лицо, пытаясь отыскать ответы на собственные вопросы. Но Чимин непробиваем. Маска, украшающая красивое лицо, непробиваемая. Это наталкивает на определенные мысли, которые Чон озвучивать не планирует. Но удержать собственный язык за зубами не может.       — Ты боишься меня? Боишься показать мне свои настоящие эмоции? Почему?       Глаза напротив на мгновение вспыхивают. Чимин удивленно смотрит на напряженное лицо Чонгука и приоткрывает рот, чтобы что-то ответить, но не успевает. Чон дергает его за руку и быстро уводит внутрь парка, сворачивая к широким стволам деревьев. Чимин пугается этого. Пытается выдернуть руку из крепкой хватки, но его аккуратно прислоняют спиной к стволу и просят не издавать звуков. Рука остается зажатой в крепкой хватке.       Чон почти вплотную подходит, чтобы скрыться за стволом дерева. Слегка выглядывает, чтобы рассмотреть парковую тропинку, на которой через мгновение появляется трое парней. Те оглядываются, заставляя тем самым Чона вернуться в исходное положение.       Он взглядом обводит напряженное лицо Чимина, которое находится в нескольких сантиметрах от его собственного. Почти задыхается от отсутствия расстояния между ними. Свет сюда почти не доходит, однако это не мешает Чону полностью утонуть в медовых глазах напротив. Чимину без линз идет больше. Чонгук почти вселенные видит в радужке глаз Пака. Тяжело дышит, ощущая горячее дыхание на собственной шее из-за разницы в росте.       На фоне раздаются гневные комментарии парней, которые упустили свою цель. Но это мало сейчас волнует Чона, зажимающего испуганного Чимина. Тот во все глаза пялится на Чонгука после услышанного. А тот в ответ руку лишь сильнее сжимает, продолжая всматриваться в темный океан в глазах.       — Они меня ищут? — шепчет еле слышно, вздрагивая.       — Не бойся, — в тон ему отвечает парень, приподнимая уголки губ.       Ему приходится отмереть и слегка отстраниться от Чимина, у которого коленки дрожать не переставали с того момента, как его прижали к шершавому стволу. Что это вообще было? И почему его тело так отреагировало на близость постороннего?       Пак все еще ощущает фантомную хватку на руке и горячее дыхание на щеке, когда Чонгук выводит их из парка и направляется в известную только ему сторону. Чимин же молча следует за его широкой спиной и пытается разобраться в себе. В ощущениях, бурлящих внутри. Его взгляд… Он был таким странным. Таким красноречивым, наполненным непонятными для Чимина эмоциями. Чонгук немного пугал.              Пугал тем, что так откровенно пялился и прижимался, будто скрывая от остального мира собственным телом.       Чонгук пугал, потому что сам Пак реагировал на него так, как давно ни на кого не реагировал. У него дыхание в глотке застревало, а сердце разгоняло кровь по телу. Его мало радовала перспектива ранней тахикардии. Но он ничего не мог поделать.       В ту ночь он думал, что музыка и предвкушение играли с ним такую злую шутку. Думал, что танец с Чонгуком — всплеск адреналина и чувства соперничества. И что все эмоции, которые он тогда испытал — из-за окрыленности и свободы, которые он испытал возле него. Думал, что касания и взгляды ничего не значат ни для самого Чона ни для него. Но он ошибался? Наверное, да. Иначе как еще описать то, что в нем сейчас будто мир с ног на голову переворачивается от одного лишь взгляда?       Чимин запретил себе привязываться. Он не пускал больше никого в свою жизнь, однажды очень сильно оступившись. И когда Чон спросил, боится ли Чимин его, Пак готов был заверещать, что да. Да, черт возьми, боится. Боится опять привязаться и быть после опрокинутым и в прямом и в переносном смысле. К тому же, Чон из прайда. Чимин неустанно себе напоминает об этом, когда видит этого парня. Пусть ему и нравится его душа. Пусть тот и кажется неплохим человеком. Чимин больше не поведется на это. Ему хватает его друзей. Хватает Тэхёна, который заменяет ему всех и вся. Чимину больше никто не нужен. Он был в этом уверен все это время.       — Стой, — Пак останавливает Чона за рукав толстовки, заставляя обернуться. — Я не знаю, что происходит, и почему они ищут меня. Ты можешь объяснить? И вообще, куда мы идем?       — Ты умеешь не прятать собственные переживания? — беззлобно усмехается Чонгук, оборачиваясь. — Хочу показать тебе одно место.       — Чон, я абсолютно не в настроении. Да и мы не друзья.       — Мы можем ими быть, — неловко почесав шею, Чонгук вновь оборачивается. — Пожалуйста, мы почти пришли. Я не задержу тебя надолго.       Чимин измученно стонет, зарываясь пальцами в волосы. Он так, чертовски сильно, устал. Ему бы домой вернуться побыстрее. Улечься под бок Тэхёна и ни о чем не думать. Завтра у них тренировка, поэтому перспектива приползти туда выжатым, словно лимон, не очень радует.       — Быстрее, — бурчит Пак, желая отделаться от настойчивого парня.       Чон же в ответ кивает и тянет его за руку через пустую дорогу. Они заходят в подъезд какого-то дома, а после поднимаются на лифте на последний этаж. Пак удивленно смотрит на то, как Чонгук пробирается на крышу, а после тянет ему руку, чтобы помочь подняться.       Тут холоднее, чем внизу. На высоте в одиннадцать этажей ветер пронизывает почти до костей мерзлявого Чимина. Он хмуро смотрит на довольного Чонгука и, кажется, подвисает. Тот смотрит в небо, засунув руки в карманы толстовки. Его волосы спрятаны под черным капюшоном, однако несколько прядей облепляют лицо из-за проходящего мимо них ветра. Чон красив. Его острые, но в то же время мягкие черты лица приковывают к себе внимание.       — Я занимаюсь танцами с детства, — тихо говорит он, усаживаясь на шершавое покрытие крыши. Его длинные пальцы хлопают по месту рядом с собой, и Чимин, тяжело вздохнув, присаживается почти вплотную, боясь замерзнуть к чертям собачьим, — Моей мечтой было попасть в этот город.       Чимин внимательно слушает парня, переводя взгляд в небо. Теперь понятно, почему его сюда привели. Небесные огни приковывают к себе взгляд. Мириады звезд украшали небесное полотно, сливаясь в созвездия. Красиво. Пугающе красиво.       — Я кое-как закончил школу. Университет бросил полгода назад. И все ради этого города. У меня большие надежды на него.       — Почему именно он? — задает интересующий его вопрос Чимин, продолжая смотреть в небо.       — Потому что тут ты и твоя команда, — не раздумывая ответил Чонгук, переводя взгляд на ошарашенного парня.       Пак переводит удивленный взгляд на Чона, уложившего голову на собственные согнутые колени. Смотрит пристально, пытаясь уличить того во лжи. Но видит лишь искреннюю откровенность и теплую улыбку. Разве бывают улыбки такими? Такими нежными, слегка робкими, но обжигающе теплыми? Чимин думает, что, да, бывают. У Чонгука.       — Я наткнулся на Тэхёна в инсте три года назад. Следил за вами все это время, в тайне желая быть частью вашей команды. Потому что… — уперевшись подбородком в колени, Чонгук перевел взгляд на ночной город. Ему было неловко открывать собственную душу перед человеком, кто был его главным мотиватором и вдохновителем, — Вы все такие свободные. Я смотрел каждое ваше выступление и не понимал, как люди могут парить над сценой. Она всегда принадлежала только вам. Даже понимая, что все результаты известны заранее, вы всё равно выкладывались на максимум. Я знаю каждый ваш танец. Вы мне очень помогли. Спасибо.       Чимин грустно усмехается, опустив голову. Переваривает услышанное и пытается понять, что испытывает в это мгновение. Удивление? Шок? Трепетность момента? Все и сразу. Неужели есть те, кого они вдохновляют?       — Я согласился вступить в команду только потому, что мог приблизиться к тебе, — Чонгук усмехается, видя боковым зрением, как дергается голова Пака, — Ты был моей мечтой все это время, Чимин. Я спал и видел, как буду танцевать с тобой. Вы не набирали команду, поэтому я пошел обходным путем. И допустил ошибку, заключив с ними контракт. Я не могу уйти. Только если мое имя будет зарегистрировано в другой команде. Так что, мне придется терпеть их еще год. Но я не жалею, — Чон утыкается носом в собственное предплечье и пристально смотрит на, кажется, не дышащего, парня. — Я рад, что смог станцевать с тобой, — улыбается слабо, видя блеск в глазах напротив, — Ты волшебный, Чимин. Когда-нибудь я тоже хочу стать как ты… Свободным.       Чимин сильно сжимает веки, ладонями обхватывая себя за плечи. Его откровенно трясет, а кислород почти не поступает в легкие. Он пугается собственной реакции. Пугается того, что маска, вылепленная за несколько лет — трескается, обнажая собственную душу. Чонгук ломает его. Своей откровенностью и чувствами, вложенными в слова. Он все это время тянулся к нему. К его команде. Они, судя по сказанному, вырастили этого большого монстрика, который учился у них.       Он впервые сталкивается с подобным. Впервые не может съязвить и вставить колкое словечко. Не хочет рушить атмосферу и… чувства человека рядом. Чонгук был честен. Он был открыт. Не побоялся рассказать о своих мечтах. Чимин будет самым большим мерзавцем, если ничего не ответит. Но что он должен сказать? Как должен отреагировать, когда слезы застилают взор?       — В нашей команде был один парень, — он решил ответить откровением на откровение, не видя другого выхода, — Джейсон фактически собрал нас всех вместе пять лет назад.       — Вы… Встречались? — робко поинтересовался Чонгук, чуть сильнее прижимаясь к дрожащему Паку.       — Да. Почти четыре года, — кивает головой, видя удивление в чужих глазах, — Я доверял ему почти так же, как и Тэхёну. И поплатился за это. Последний год был адом, — горько усмехается, смотря в небо, — Он срывался на меня по каждому пустяку.       — Я был на том финале, — горячая ладонь ненавязчиво легла на холодную ладошку, слегка сжимая. Чонгук был рисковым, но желание поддержать хоть как-то было громче голоса разума.       — Перед финалом я узнал, что он планирует уйти в прайд. Мы разругались. Он нарочно оступился тогда, я уверен. Мы столько раз выполняли этот элемент… Да и декорации… Он не подал опись нужных элементов организаторам.       Чонгук шумно выдохнул, смотря на влажные дорожки на щеках. Злость на Джейсона клокотала внутри, а кулаки буквально чесаться начинали. Чимин пострадал. И это было сделано нарочно. Человеком, которому Пак доверял. Которого любил… Теперь Чонгук чуть больше стал понимать блондина, которого аккуратно приобнимал за плечи, чтобы согреть и хоть как-то успокоить.       — Он в итоге уехал в Калифорнию, но перед этим я выслушал столько дерьма… Прайд использовал его как марионетку для достижения цели. Чонгук, я… — Пак принялся утирать слезы, почти задыхаясь из-за собственных эмоций. — Я не могу доверять. Не после всего…       — Не доверяй, — шепчет Чонгук, обхватывая ладонями горячие щеки, — Просто позволь тебе немного помочь.       — Мне не нужна помощь.       — Твои глаза говорят об обратном. Я знаю… Знаю, чего ты боишься. Но, ты, правда, готов всю жизнь бежать от людей? От чувств и привязанностей?       — У меня есть друзья и семья.       Чонгук качает головой, самостоятельно вытирая слезы несопротивляющегося парня. Чимин, очевидно, совершенно без сил. Он разбит, и сомневается в собственных словах. Чон это всем телом ощущает.       — Ты знаешь теорию Хартла-Хокинга?       — Что за теория? — хлюпает носом, неотрывно смотря в звездный океан во взгляде напротив.       — Помимо нашей вселенной существуют параллельные миры, в которых отображены многие исходы произошедших событий в нашей реальности. И в одной из них…       — Что? — шепчет заворожено Пак, когда Чон на мгновение затихает, растягивая губы в нежной улыбке, а горячий лоб касается его собственного.       — Ты радуешься каждому дню, а я с улыбкой на лице держу тебя за руку.

***

      Чимин сквозь сон ощущает горячие прикосновения к коже. Широкие ладони касаются расслабленной спины сквозь ткань домашней футболки. Парень позади вплотную придвигается к сонному Паку. Окольцовывает тонкую талию, ладонями забираясь под края футболки. Оглаживает подтянутый торс, носом утыкаясь в светловолосый затылок. Мурчит что-то неразборчиво, ощущая, как окончательно пробуждается дорогой сердцу человек.       — Доброе утро, — хрипит Чимин, ладошкой касаясь чужого предплечья.       — Доброе, малыш, — хриплый голос лучшего друга пускает волну мурашек по коже.       Пак любил, когда Тэ будил его. Он всегда был нежен и ласков, прекрасно зная, что Чимин терпеть не мог резкие пробуждения. Всегда аккуратно прижимал к себе, губами касаясь кожи на шее и плечах. Он был слишком тактильным, а Чимин позволял тому касаться себя.       Со стороны они могли казаться парой. Но только они и их друзья знали, что все это — наивысшая степень их привязанности. Пусть многим она и не была понятна. Тэхён всегда был близко к нему, а Чимин не отталкивал. Он любил друга. Больше, чем кого-либо. Даже собственные родители шли по значимости после Тэ, потому что он был единственным, кто знал Чимина полностью. Все его недостатки, страхи. Его желания и чувства.       — Ты поздно вернулся? — все так же тихо произносит Тэхён, переворачиваясь на спину.       Блондин же поддается утреннему разнеженному состоянию и ложится на друга, носом утыкаясь в горячую шею. Тихо угукает, ощущая большие ладони на пояснице, и расслабляется максимально, когда Ким с нажимом проводит по коже, разогревая и немного разминая.       — Я видел в окно придурков. Они часа два там простояли, — мурлычет, не иначе, Тэ, целуя нежную щеку друга.       Чимин неразборчиво тихо делится произошедшим, обнимая крепкое тело, ладошками подползая под спину.       — И что ты думаешь делать с этим?       — Я не знаю.       Чимин правда не знал. После диалога на крыше, Чон проводил его до самой квартиры, чтобы убедиться. Он не настаивал, не был груб. Наоборот, робко попросил написать ему утром, чтобы убедиться, что с Паком все хорошо. И ушел. Слабо улыбнувшись, развернулся, и спустился по лестнице.       Пак до сих пор ощущает на лице его горячее дыхание и прикосновения рук. Перед глазами до сих пор видятся отблески созвездий в шоколадных глазах. Чонгук не был похож ни на кого, кого Чимин знал. Только касания отдаленно напоминали Тэхёна. Такие же нежные и трепетные.       Ким же, видя задумчивость друга, скрепя сердце выуживает из-под подушки телефон и с мгновение мешкается. По рассказу Чимина — Чонгук определенно точно не плохой человек. И парень видит сомнения друга. Ощущает, как внутри него что-то разрушается, стоит только упомянуть Чона. И он знает это чувство. На собственном опыте. А еще знает, как Чимину страшно. И это угнетает сильнее всего.       Для Тэхёна нет ничего важнее счастья лучшего друга. Всю их сознательную жизнь они двигались рука об руку. Чимин всегда был немного отчужденным. Нетакусей, как говорил сам Тэхён. Но когда появился Джейсон, друг будто расцвел.       Они все помнят тот ужасный период не только для Чимина, но и для группы. Помнят, как собирали друга по кусочкам, и как ухаживали за ним после сильного сотрясения мозга. Тот фактически месяц пролежал на кровати. Тэхён почти на Луну выл, боясь оставлять того хотя бы на минуту.       И сейчас, видя, как Чимин меняется, Тэ и страшно и волнительно одновременно. Он хочет вновь видеть широкую улыбку на родном лице. Слышать его непрекращающуюся болтовню и заливистый смех. И мысль, что Чонгук сможет оживить Чимина — набатом бьется в голове.       — Только не ругайся, — шепчет в макушку Чимина, прежде чем нажать на значок в телефоне.       Чимин же прекрасно все понимает и лишь напрягается, слыша гудки сверху. Один. Два. На третий звонок принимают. Они все молчат. Не знают, что сказать. Пока Тэхён с Чоном переглядываются через экран, Чимин сильнее зарывается носом в горячую шею Кима.       Ему неловко. Ему волнительно. Ему непривычно. У него внутренности в узел сворачиваются, стоит только подумать, что сейчас переведет взгляд в экран телефона. Что увидит человека, который так откровенно разговаривал с ним вчера. Который пришел его предупредить и защитить.       — Доброе утро, — голос у Чонгука хриплый и низкий.       — Привет, преданный фанат Чимина, — по-доброму усмехается Тэхён, видя сонную, но искреннюю улыбку на лице Чона.       Чимин же от неожиданности отстраняется от излюбленного места и по очереди смотрит на парней.       — Так это ты? — удивленно шепчет, всматриваясь в изображение на экране телефона.       Чонгук неловко кивает, а после склоняет голову к плечу, одной рукой обнимая белоснежную подушку, лежа на животе.       — Я должен был догадаться вчера, — буркнул Пак, сползая с раздосадованного отсутствием тяжести родного тела Тэ.       Он выходит из комнаты, чтобы умыться и освежиться, оставляя Тэхёна с его гениальными идеями наедине с Чоном.       — Вы уже подали заявку на участие? — интересуется у парня Ким.       Чонгук же приподнимается и усаживается на кровати. Его вид немного помятый и печальный, но он старается выглядеть обычно. Хреново старается. Тэхён аж в кулак прыскает от открывшейся перед глазами картины.       — Нет. Но говорят, что на днях сделают это, когда приедет последний участник.       — Как думаешь, кто это? — подозрения поселяются в красноволосой голове.       — Они говорили, что давно рассматривали его кандидатуру.       — Приходи сегодня в одиннадцать на площадь. Думаю, мы можем решить один насущный вопрос, — Тэ улыбается удивленному Чону, приближая камеру к лицу, — И захвати паспорт.

***

      Чонгук с замиранием сердца осматривает группу парней, идущих впереди. У него воздух в легких застывает, а ладошки подрагивают. Он правда смог? Правда дотянулся до тех, кем восхищался столько времени? Ему правда дали шанс?       Он прибыл на указанное место вовремя. Его встретил широко улыбающийся Хосок — лидер команды. Оповестил, что безответственные придурки обычно всегда задерживаются минут на десять. Они какое-то время расслабленно общались. В основном Хо интересовался о младшем. А после разговора попросил документы и пригласил сесть на лавку.       — Я скину твои данные Лисе. Она входит в число организаторов отборочных. Попрошу задним числом впихнуть тебя в состав нашей команды. Это единственный вариант. Ты согласен?       Чонгук в тот момент лишь ошарашено выдохнул и словно болванчик закивал головой. Так просто? Его приняли в команду так легко?       — Тэхён весь мозг мне сожрал, — улыбался Хоби, доверительно смотря в глаза Чонгука. — Я посмотрел несколько твоих роликов. Ты очень хорош. Да и в клубе отжег. Хотя до Минни тебе далеко!       Чонгук даже спорить не собирался. И сам прекрасно понимал это. Чимин был недостижим. Он был далеко впереди него. Не только по навыкам, но и по чувствам, вкладываемым в танцы.       И вот сейчас, когда почти вся команда собралась, а Тэхён беззастенчиво повис на его плече, они направились в студию, где их будет ждать Чимин. Неизвестно, почему тогда Ким тут. Но это, последнее, что тревожит его.       — Прежде, чем мы начнем тренировку и постановку танца, нас ждут десять кругов ада, — вот это тревожит больше всего.       Все ребята, после слов Тэхёна, мученически стонут, принимаясь разогревать в процессе ходьбы мышцы. Чон невольно повторяет.       — Медленным бегом до станции, оттуда быстрым до студи. Не отставайте!       Хосок первый сорвался с места после собственных слов и махнул рукой. Что ж… Понеслась!

***

      Чимин уже который раз просматривает отснятое с ребятами видео. На нем они только создают связки для предстоящего выступления. Мысленно пытается представить Чонгука среди них и сообразить, какую роль ему предоставить в их небольшом представлении.       Его команда всегда придумывала концепцию выступления и давала ему название. В этот раз они остановились на доверии. Заложив в основу пройденный им путь, они и не предполагали, что их состав пополнится еще одним участником. Поэтому сейчас, по мнению Чимина, многое меняется и им стоит придумать что-то другое, что смогло бы олицетворять уже их семерых.       Чимин устало прикрывает глаза и ложится на пол студии в самой середине. Из колонок негромко доносится заученная до дыр песня, приятно лаская слух уставшего Пака. Он так и не смог нормально отдохнуть, поэтому его конечности ноют из-за тяжести.       Чонгук. Этот мальчишка. Как Чимин вообще докатился до этого? Большую часть времени избегая ненужных привязанностей и псевдо доверия, он, какого-то черта, впустил в свою семью совершенно незнакомого человека, который сладкими речами окутал его воспаленный из-за усталости мозг. Ни ночью, ни утром Чимин не смог найти причин отказать пареньку, который рос вместе с ними, пусть и на расстоянии в несколько тысяч километров.       Уважение ли? Трогательность момента? Что именно подтолкнуло обычно строгого и недоверчивого Чимина промолчать и позволить Чонгуку проникнуть не только в разум, но и круг его общения? Почему он? Почему сейчас?       Чимин только недавно отпустил ситуацию, подкосившую не только его, но и его друзей. Только недавно смог также свободно отдаваться танцам. Его больше ничего не сковывало, не обременяло. Но появился этот невероятный Чонгук, глаза которого млечный путь напоминают, если долго всматриваться.       Он думал и думал. Даже разминаясь, не переставал крутить в голове образ и слова Чона. Перед глазами все еще стояла крыша и звезды на небесном полотне. Пронизывающий до костей ветер и мягкий голос парнишки, достигающий души.       Настолько сильно погрузившись в себя и свои мысли, Чимин не заметил первых прибывших. Он продолжал растягиваться у станка, неотрывно смотря в пол. И даже тихие, но различимые голоса, не могли вырвать его из той пучины, в которой он вяз.       — Опять он думает, — тяжело вздохнул Тэхён, отпивая воду из подготовленных для тренировок бутылок. — Лучше не трогай его сейчас.       — Он всегда такой? — встревожено произнес Чонгук, почесывая татуированное плечо, а после с благодарностью принял бутылку из рук Кима.       — В основном, когда дело касается танцев или его личных тараканов в голове. Помоги растянуться, — кивнув в середину зала, Тэхён хрустнул шеей и прошел вперед, пристально смотря в сосредоточенное лицо Чимина.       Чонгук молча последовал за старшим, лишь раз кинув взгляд на Пака, севшего на шпагат возле стены. Его глаза были прикрыты, локти касались пола, пока он тянулся вперед, чтобы после грудью опуститься на лакированную поверхность. Ему было интересно о чем думал Чимин в этот момент. Хотелось как-то разговорить его и, возможно, поддержать. Но все, что он мог, лишь смотреть на него, помогая Тэхёну разминать спину и тянуть мышцы.       — Он даже со мной редко делится о том, что терзает его светлую голову, — сказал Тэхён, в очередной раз услышав тяжелый вздох Чонгука. — Дай ему время.       Чонгук не успел вставить слово, прежде чем двери распахнулись и в зал ввалились остальные взмокшие парни. Чон тихо хмыкнул вместе с Тэхёном, видя страдания на чужих лицах. Ким даже подколол тех, назвав старичками, чем вызвал бурную реакцию у Джина, кинувшего в их сторону полотенце, пропитанное потом.       Чимин же, вынырнув из собственных мыслей, с легкой улыбкой на губах наблюдал за тем, как Чонгук с Тэхёном носились от резвых Сокджина и Юнги по всему залу. Чон выглядел в этот момент таким непринужденным и счастливым. У Чимина невольно что-то внутри колыхнулось от представшей картины.       — Какие вы шумные, — тихий голос Чимина прервал нецензурные реплики старших, успевших подобраться к младшим, спрятавшимся за спинами спокойного Намджуна и смеющегося Хосока. — Вы разогрелись?       — Так точно! — приставив ладонь к виску, выкрикнул Тэхён, ловя на себе смешливые взгляды присутствующих.       — Пока мы не начали, — заговорил Хосок, выходя в середину и подзывая остальных к себе. — Гук-а, ты же понимаешь, что просто так не отделаешься от псов позорных?       — Псов позорных? — глупо захлопав глазами, произнес Чонгук, вставая возле напряженного Чимина. — А…       — В договоре было что-то ещё сказано о расторжении контракта? — подал голос Намджун, складывая руки на груди.       — Он может расторгнуть его в случае регистрации в другой команде раньше, чем в его. Это единственный пункт, — ответил Чимин, потирая глаза, — Но они это просто так не оставят. Ты сам это понял… — многозначительно посмотрев на Чонгука, Чимин тяжело вздохнул.       — Они знают, где я живу.       Пак почти в голос застонал от происходящего. Еще этого им не хватало.       — И остановиться тебе не у кого, пока будешь искать другое жилье? — поинтересовался Хосок.       Чонгук виновато опустил взгляд в пол, ощущая напряжение товарищей, пристально смотрящих на него. Ему было стыдно из-за собственной беспомощности в этой ситуации. Стыдно из-за того, что даже помощи не у кого было попросить.       — Ты можешь остаться у нас, пока не найдешь квартиру, — совершенно спокойно произнес Тэхён под испепеляющим взглядом лучшего друга, но сделал вид, что совершенно этого не заметил. — Поживешь в моей комнате.       Чимин молчал. Хмурился, смотря то на Тэхёна, то на понурого Чонгука, не знающего, что сказать и сделать в этот момент. Последний лишь смог взгляд приподнять и посмотреть на Чимина своими огромными глазами, ища ответы в его собственных. Но у Чимина их не было. Его разрывало. С одной стороны он совершенно не хотел пускать на свою территорию незнакомого человека, а с другой — хотел помочь тому, кто помог ему.       — Уборка и готовка на тебе, — в итоге прохрипел он, переводя взгляд на Хосока, — Нужно изменить построение и связки. Есть идеи?       Чонгук даже сказать ничего не успел, как его затянули в рассуждения о танце, а после и в саму тренировку и изучение движений.       Они провели в зале почти весь день. Отрабатывая движения и добавляя новые, потихоньку выстраивали картину, вслух рассуждая о том, какую историю хотели бы показать этим танцем. Это искренне поразило Чонгука. Он и подумать не мог, что эти ребята, как и он сам, вкладывают в каждое свое движение крупицу истории и чувств. И он поверить не мог, что его предложения старшие будут принимать и дорабатывать с благодарностью во взгляде и словах.       — Можешь показать мне то движение? — Юнги подошел к нему во время небольшого перерыва, сковано показывая движения руками. — Я как бревно, — буркнул обиженно, потупив взгляд в стену.       — И мне! — Намджун встал возле Мина, упирая руки в бока.       Чонгук так и застыл с бутылкой воды у рта, не сделав ни одного глотка. Идя сюда он даже и представить не мог, что люди, которыми он восхищается — будут просить помочь им в освоении движений.       — Ну? — нервно произнес Мин, почесывая оголенное плечо.       — Да. Простите, да, конечно.       Так и продолжался день, наполненный изучением и обучением каждого. Они все завалились на паркет ближе к семи вечера, потные и уставшие. Тишину зала прерывали судорожные вдохи и выдохи, и тихие ругательства со стороны Джина и Юнги.       Чимин лежал между Тэхёном и Чонгуком, пытаясь восстановить дыхание, в то время как Чон пытался откровенно не пялиться на профиль блондина. Они все были мокрые, пот застилал им глаза, но Чимин… Капли красиво огибали заостренные черты лица, скапливаясь у верхней губы, с которой Пак после слизывал влагу. Его глаза были прикрыты, влажные ресницы подрагивали, а губы были чуть распахнуты. Этот образ настолько поглотил Чонгука, что он не сразу заметил смешливый взгляд Тэхёна, подпирающего голову рукой.       — Я знаю, — произнес он лишь губами, заметив потерянный взгляд младшего.       И Чонгук понятия не имел, плакать ему или радоваться от того факта, что он либо был слишком очевидным, либо Тэхён был тоже очарован видом такого Чимина.       Первыми ушли старшие, напоследок кинув, чтобы парни не перенапрягались и хорошо отдохнули перед завтрашней тренировкой. У троих оставшихся были иные планы. Чимин попросил помочь в уборке зала, чтобы после направиться в квартиру Чонгука и помочь тому собрать его вещи. Чонгук же был в полнейшей прострации после услышанного. Чимин проявил инициативу. Чимин предложил помощь совершенно искренне и без каких-либо негативных эмоций на лице.       Пока старшие что-то обсуждали, Чон молча наблюдал за ними со стороны и пытался понять, что чувствует в данную минуту. Легкое напряжение и восторг? Может быть. Осознание происходящего слишком долго доходило до него. Он какое-то время будет жить с людьми, которыми восхищался и на которых равнялся. Это точно реальность, а не его больная фантазия?       Даже когда они уже с вещами направлялись в сторону квартиры Чимина и Тэхёна, он не мог поверить в происходящее. У него голова кругом шла, а слезы взор застилали. Настолько беспомощным он себя ощущал в это мгновение.       — Чувствуй себя, как дома, — добродушно произнес Тэхён после того, как собрал в своей комнате разобранные вещи. — Все свободные полки в твоем распоряжении. В ванной общие гигиенические принадлежности, кроме бритв и щеток, так что, тоже не стесняйся. Если что-то хочешь покушать — холодильник и полки в свободном доступе.       — Простите за неудобства, — Чонгук по привычке поклонился, скидывая две сумки на пол. Он не брал с собой слишком много вещей, только все самое необходимое.       — Чимин обычно не особо разговорчивый после тренировок, поэтому не обижайся на него, если он будет тебя игнорировать. У него мозговой штурм. Ближе ко сну вы сможете поговорить. Ну, если вам есть о чем говорить, — Тэхён широко улыбнулся, замечая румянец на щеках Чонгука, — Милашка, — потрепав парня по волосам, Ким подошел к двери, — Если хочешь, можем в приставку поиграть попозже. Сейчас я планирую устроить заплыв в ванной.       — Конечно. Было бы здорово, — улыбнувшись в ответ, Чонгук принялся разбирать вещи.       Что ж… Он точно не сможет быстро привыкнуть к происходящему. Как и к тому, что подходящую квартиру он так и не сможет найти, оставшись у парней на месяц, за который с Чимином он поговорит лишь пару раз, и то о бытовухе.

***

      Чонгук хорош. Он определенно точно невероятен. Его танцы и сосредоточенность могут посоревноваться с Чимином. И он это признает, но вслух произнести боится, когда Чонгук напрямую спрашивает что у него не получается и что нужно подтянуть. Получает у него все, и даже больше. Все это прекрасно видят и говорят об этом. И только Чимин молча отходит в сторону, игнорируя парня.       Он устал. Устал от собственных эмоций, сковывающих его тело. И это все пагубно сказывается на танце, который они поставили, но так и не смогли довести до идеала. Чимин не смог.       «— Всё хорошо. Ты прекрасно справляешься. Меньше думай», — из раза в раз твердят ему друзья.       Но Чимин не слышит их, только смотрит на Чонгука, неловко переминающегося с ноги на ногу в стороне и смотрящего в пол. Он слишком хорош. Чимин, которому он достался в связку вместе с Тэхёном определенно точно не достоин быть рядом. Не в тот момент, когда в голове сплошная каша, а ноги почти не держат, стоит горячей руке коснуться его талии.       Прошел месяц, как Чонгук поселился в их квартире. И, если честно, он прекрасно в нее вписался. Тэхён не устает об этом повторять, когда возвращается с младшим из магазина или вечерней прогулки, которую Пак всегда игнорирует.       Да, ему страшно. Страшно в очередной раз обжечься. Он прекрасно видит взгляды Чонгука. Чувствует его нежные, почти робкие касания. И ничего не может сделать с собственным телом, реагирующим на младшего. Чимин по крупному влип, и не знает, как сбежать от собственных мыслей и ненужных ему чувств.       Он даже Тэхёна стал игнорировать, всё чаще засыпая в зале на неудобном диване. Спасают только смены в кафетерии, которые выматывают его настолько, что после возвращения домой он просто валится на диван и забывается в беспробудном сне.       Но так не может дальше продолжаться. Говорит он себе каждый день, а после снова избегает друга и… А кто ему Чонгук? Приятель? Товарищ? Кто-то больший? Он не знает. И даже если бы хотел — не позволил бы себе. Ему страшно.       Чимин в очередной раз прикрывает глаза и тяжело вздыхает. Смена закончилась двадцать минут назад, а он всё так же сидит за барной стойкой и не может пошевелиться, продолжая прокручивать образ Чонгука в голове. Ему нужно что-то с этим сделать. Потому что иначе он точно подведет свою команду.       Убрав весь мусор, он всё-таки выходит из помещения и закрывает кафетерий. Смотрит на звездное небо и тихо выдыхает в пустоту. Пытается отпустить себя. Но не успевает вновь вернуть себе контроль над эмоциями, как рядом раздаются ненавистные голоса.       Тихо матерится себе под нос и неосознанно тянется за телефоном, пока говорящие продолжают приближаться.       — Поговорим?       Чимин даже дыхание задерживает, осознавая, кто к нему обращается. Хмурит брови, но упрямо не отрывает взгляд от открытого диалога. Не решается написать.       — Ну, малыш, посмотри на меня, — откровенно усмехается человек, разрушивший душу Чимина.       — Нам не о чем говорить, Джейсон, — фыркает Пак, отправляя одно короткое сообщение и убирая телефон в карман.       Не смотрит на собравшуюся толпу, поправляя лямку рюкзака на плече. Разворачиваясь к пришедшим спиной, идет в совершенно другом направлении, желая поскорее скрыться и не слышать и не видеть ненавистного ему человека.       У него, кажется, даже внутренности трясутся от боли и страха, когда он слышит шаги позади себя. Они не отстают от него, но и ничего не говорят, продолжая обсуждать что-то свое. Что им вообще нужно?       Воспоминания болезненными импульсами отдаются в голове, когда ранее родной голос звучит позади. Чимин и рад был бы заткнуть уши наушниками, но чувство самосохранения кричит громче, чем боль и обида.       Чимин вновь достает телефон из кармана, как только чувствует вибрацию. Открывает пришедшее сообщение и болезненно закусывает нижнюю губу.       От: jjk_solo       Я почти на месте. Ты в порядке?       Чимин горько усмехается, ощущая собственную беспомощность. Почему он вообще написал ему? Зачем попросил встретить его? Почему он написал не Тэхёну? Он так сильно устал от самого себя. От собственных страхов и необдуманных действий. Как ему справиться с этим? Хоть кто-нибудь, скажите ему, помогите…       — Долго убегать будешь?       Опять этот голос. Этот мерзкий человек, который раньше был для Чимина слишком родным. Пожалуйста, пусть он исчезнет. Пусть Чимин окажется где-то не тут. Подальше от него.       — Боже, да остановись ты! — Джейсон всё-таки не выдерживает и хватает его за руку, дергая назад.       — Убери руку, — шипит Чимин, выдергивая из захвата кисть.       Усмехается, ощущая на коже пульсацию, и всё-таки поднимает взгляд. Пару раз склоняет голову к плечам, разминая шею. Смотрит пристально в знакомое лицо, из-за которого поджилки трясутся, а ладони в кулаки сжимаются. Ему плевать на двух других парней, стоящих по бокам от него. Все его внимание сконцентрировано на человеке, которого он бы пожелал никогда не знать. Никогда не любить.       — Ты исхудал, малыш, — в излюбленной манере задевает болезненную тему.       — Что тебе нужно? Ты явно не ностальгировать пришел.       Чимин убирает руки в карманы толстовки и тяжело дышит. Ему осталось совсем немного до назначенного места. Где-то там его ждет Чонгук. Человек, который точно не выглядит как тот, что стоит сейчас перед ним. У Чона глаза совершенно другие. Такие глубокие, теплые, наполненные созвездиями. А у Джейсона они холодные, совершенно бездушные. Там кроме всепоглощающей темноты и эгоизма нет ничего.       Пак в очередной раз усмехается. Как он докатился до этого? И почему раньше не замечал в человеке напротив столько противоречий и мерзости? Почему только с приходом Чонгука в его жизнь стал всматриваться в чьи-то глаза и искать в них ответы?       — Так, значит, наш новенький теперь с вами?       — Так, значит, ты в команде, которую поносил несколько лет? — моментально парирует Чимин.       Джейсон в ответ лишь усмехается, качая головой из стороны в сторону. В его глазах Чимин не изменился. И Пак это читает по движениям его тела. Так было всегда. Он никогда не воспринимал всерьез Чимина, на что тот лишь глаза закрывал из-за чувств, затапливающих его с головой.       — Серьезно, малыш…       — Завались. Ты можешь кого угодно так называть, но только не меня.       — Как вы это сделали? Вы же полные неудачники, захапавшие себе золото, — игнорируя тираду Пака, Джейсон высокомерным взглядом обвел парня перед собой, — Или… Погоди. То видео. Серьезно? — он посмотрел на своих товарищей, растянув губы в мерзкой ухмылке, когда те по очереди кивнули.       Чимин прекрасно понимает, что происходит и о чем идет речь. И ему становится так мерзко от людей напротив. Слезы застилают взор непроизвольно, но он сдерживает их, растягивая губы в ухмылке. Делает шаг назад и в излюбленной манере выставляет средние пальцы перед удивленными лицами.       Ему нужно бежать. Не оборачиваясь. Пока эмоции не вышли из-под контроля, и он не наделал глупостей.       Но глупостью было думать, что от него отстанут. Чимин не успел далеко уйти, как его вновь дернули за руку и прижали спиной к широкой груди. Рюкзак теперь валялся возле ног, вместе с телефоном. Тяжелая рука легла на живот, а горячее дыхание опалило ушную раковину.       — Когда вы трахаетесь, ты вспоминаешь обо мне? О моем члене?       Чимин от услышанного зажмуривается и сжимает руки в кулаки. Как же ему мерзко. Мерзко от Джейсона и самого себя. Он пытается вырваться, локтями отпихивая от себя смеющегося парня. Но тот не отпускает, в красках описывая «друзьям» вечера в постели с блондиночкой.       У Чимина в этот момент вновь мир перед глазами рушится, а в голове звучат слова с того рокового дня.       «— Ты ведешь себя как шлюха. Твои танцы — мерзость. Ты — гребаная тряпка, о которую всем так нравится вытирать ноги. Может, отсосешь мне на глазах у публики?»       Первая слеза касается холодной щеки. Чимин никогда не был сильным. Он умело скрывал истинные эмоции и чувства за множеством масок, которые в эту секунду разбились вдребезги. И никого, кто бы мог спрятать его — рядом нет.       — Вы как шакалы, — или есть.       Чимин поднимает опущенный в землю взгляд и смотрит на идущего к ним Чонгука. Он выглядит мрачнее, чем обычно, в своей огромной черной толстовке и таких же черных джинсах. Его руки спрятаны в передних карманах штанов, челка скрывает глаза, а губы растянуты в пугающей улыбке. Он совершенно не похож на того Чонгука, которого Чимин видит каждый день.       Парень останавливается в метре от них и смотрит только на Чимина. Молчит какое-то время, рассматривая влажные щеки, а после наклоняется и поднимает забытые Паком вещи. Перекидывает рюкзак через плечо, а телефон убирает в карман джинсов.       — Эй, мелкий. Долго бегать думал от нас?       Чонгук не реагирует на слова бывших товарищей. Молча протягивает руку к Чимину и ждет, когда тот вложит собственную ладонь в нее.       — Мы не договорили, — рука Джейсона сильнее сдавливает узкую талию Чимина, из-за чего он морщится.       — Отпусти его, — тихо произносит Чон, смотря на человека, о котором был слишком наслышан от Тэхёна.       Небольшая ладонь Чимина коснулась его руки, Чонгук тут же ее сжал и бережно потянул на себя, делая шаг вперед. У него сознание буквально кричало, что Чимина нужно забрать отсюда, спрятать и защитить. А слезы на нежном лице вовсе пробудили агрессию в отношении стоящих позади Пака парней. Чимин никогда не плакал перед ним. И сейчас его слезы — красная тряпка для быка.       Джейсон невольно ослабляет хватку, чем Чимин и пользуется, тут же влетая в грудь Чонгука носом. Шумно вдыхает носом запах парня и прикрывает глаза. Сейчас ему абсолютно плевать на то, как он выглядит со стороны. Он и так показал слабину, скинул все маски. Ему больше нечего терять.       Чонгук аккуратно отпускает ладонь Чимина, чтобы после коснуться напряженной рукой не менее напряженной спины. Все еще пристально смотрит в глаза Джейсону и невольно усмехается.       — Ты ничтожество. Потерял людей, которые могли бы подарить тебе желаемую тобой славу. Потерял человека, который мог бы сделать тебя счастливым. Ты такой неудачник. И делаешь остальных такими же.       — Следи за языком, — это был Майло. Невысокий парень шагнул в его направлении, но был остановлен рукой Джейсона.       — Думаешь, они смогут победить?       — Мы сможем. Я покажу тебе то, чего ты никогда не видел из-за своего эгоизма и нарциссизма.       Чонгук больше не сказал ни слова. Он аккуратно приобнял Чимина и направился в сторону дома, прекрасно осознавая, что люди позади — трусы. Но даже если бы они полезли в драку — он бы не позволил им обидеть Чимина. Разбил бы кулаки, но заставил бы скулить обидчиков.

***

      Чонгук всю дорого нежно придерживал Чимина за спину, прижимая к собственному боку. Тот не сопротивлялся. Лишь молча глотал слезы обиды и ненависти, позволяя Чону видеть его в разбитом состоянии. Чонгук же не давил на него, не говорил ни слова, молчаливо давая ощутить парню свою поддержку и защиту.       Тэхён ушел к Хосоку с Юнги еще в обед, поэтому, когда они заходят в квартиру, та встречает их темнотой и пугающей Пака тишиной. Чимин первую минуту так и стоял в прихожей, пока Чонгук разувался. Он даже не отреагировал, когда парень расшнуровал его кроссовки и стянул те с ног.       Встреча с Джейсоном слишком сильно подкосила его, хотя, казалось бы, ничего слишком плохого не произошло. Но даже Чонгук, услышавший реплику мудака, мог ощутить то, что испытывал Чимин. Это не просто предательство. Это собственноручно выпущенная пуля прямо в израненную душу. И если Чимин все это время пытался заглушить предательство и спрятаться за масками, то Чон может только молча восторгаться его силой воли и выдержкой. Сам бы он никогда бы не смог так искусно играть непринужденность и дерзость, когда в душе и голове — сплошная вакханалия и скелеты на могилах пляшут.       — Хочешь покушать? — Чонгук аккуратно берет за руку несопротивляющегося Чимина и ведет в сторону гостиной, — Я сегодня приготовил несколько блюд, которые готовила мне мама, — заметив легкий кивок, он растянул губы в нежной улыбке, — Помой руки и присаживайся, я пока подогрею еду. Что-то пить будешь?       — Чай.       Чонгук молча кивает и достает фруктовый чай, который Чимин обычно пьет. Без сахара. Крепко заваренный. Пакетик не доставать.       Чон собственным мыслям усмехается. За этот месяц он полностью выучил пристрастия старшего. Понял, что тот терпеть не может беспорядок. Любит проводить в горячей ванной не меньше часа. Не любит скованность, поэтому дома обычно ходит либо в длинной футболке и боксерах, либо в одних шортах. Он совершенно не любит острую еду, предпочитая сладкое. У него проблема с шейным позвонком, поэтому он часто просит Тэхёна размять ему шею. А ещё Чимин любит петь. Не громко, еле слышно, в основном себе под нос.       — Спасибо, — произносит Чимин, когда перед ним оказывается еда и заваренный чай.       Медленными, почти неловкими движениями, он берет вилку и принимается за еду, изредка прерываясь на слова благодарности за вкусный ужин. Чонгук же в ответ ему улыбается, отпивая кофе из собственной кружки. Смотрит пристально, совершенно бесстыдно на то, как старший кушает и пытается понять, что ему стоит сделать и как завести с ним диалог. Но Чимин прерывает его размышления. Отодвигает от себя пустую тарелку и берет в руки горячую кружку.       — Джейсон был первым и последним человеком, с которым у меня были отношения, — тихо начал говорить Чимин, смотря на шероховатую поверхность стола, — Мы познакомились на фестивале танцоров. Я был впечатлен его танцами. Мы начали видеться под предлогом совместных тренировок. А потом всё как-то закрутилось. Появилась наша команда. Я был так слеп в тот период. С каждым днем он всё больше отыгрывался на мне эмоционально. Я думал, что это все стресс из-за предстоящих турниров.       — Он сам по себе такой, Чимин, — Чонгук видел, как тяжело даются слова старшему, поэтому хотел прервать его, чтобы он не бередил свою душу. Но Чимин продолжал говорить и говорить, изредка прерываясь на горькие усмешки и тяжелые вдохи.       — Я бы хотел доверять тебе, Чонгук. Хотел бы с тобой подружиться. Но… Я не знаю, как переступить через себя. Я отчетливо понимаю, что ты не он. Ты уже второй раз помогаешь мне, хотя не обязан. Но мне страшно.       — Я не виню тебя. У меня знаешь сколько терпения?       Чимин поднимает вопросительный взгляд на улыбающегося Чонгука, который руки в стороны разводит, показывая «сколько».       — В Корее я встречался с одним человеком, — заговорил Чонгук, приподнимаясь со своего места, чтобы убрать грязную посуду в раковину. Ему неловко, — Он заставлял ждать меня очень долго. Мы виделись раз в полмесяца или вообще месяц. Я очень натренирован в этом плане.       — Вы расстались? — быстрее, чем подумал, спросил Чимин, заинтересованно смотря на широкую спину Чонгука.       — Да. Через год. Он уже был в отношениях года два, когда мы познакомились. Я даже не догадывался об этом.       Чимин пристыжено прикусил губу и извинился за чрезмерное любопытство. Он не хотел заставлять Чонгука вспоминать прошлое.       — Всё хорошо. Это был мой жизненный урок. Поэтому, я восхищен тем, что ты смог подпустить меня к себе, хотя через столько всего прошел, — Чон подошел к сидящему парню и протянул ему ладонь, — Пойдем, я разомну тебе шею. Ты сегодня много работал.       Чимин какое-то время с сомнением смотрел на протянутую ладонь. Если он сейчас ее примет, будет ли это значить, что он сдался? Покажется ли он слабым в этот момент? Чимин, если честно, устал думать. Ему вредно. Потому что с каждой секундой он начинает грузиться всё сильнее и сильнее.       — Сегодня был сумасшедший день на работе, — тяжело выдохнув, сказал Чимин и вложил свою ладонь в чужую. Он капитулировал перед этим парнем. Перед этими большими, наполненными теплом, глазами.       Они обсуждают прошедшие рабочие и тренировочные дни, впервые за долгое время. Чимин, жмурясь от удовольствия, когда сильные руки разминают его шею и плечи, искренне удивляется, что их общение может быть таким легким и непринужденным. Он давно не ощущал себя так спокойно рядом с кем-то, кого знает чуть больше месяца. Даже с друзьями ему потребовалось больше времени на привыкание.       В какой-то момент они решают посмотреть в зале какой-то нашумевший сериал. Они сидят в уютной тишине, разбавляемой голосами из телевизора. Редко перебрасываются комментариями и тихими смешками, наслаждаясь комфортной обстановкой.       — Чимин? — Чонгук тихо зовет парня, сонно моргающего.       — Что такое?       Чон смотрит на лицо Пака, подсвечиваемое экраном телевизора, и не может сдержать восхищенный вздох.       — Ребята вечером хотели сходить развеяться. Но… Я не думаю, что это хорошая идея.       — В тот клуб?       Чимин тихо усмехается, переводя взгляд на слегка напряженного Чонгука.       — Да. Думаю, тебе было бы некомфортно там.       Чонгук почесывает татуированное плечо, закусив нижнюю губу. Ему, конечно, хотелось бы сходить и утереть носы бывшим товарищам и Джейсону. Но чувства Чимина для него важнее.       — Я буду в порядке. Наверное…       Чимин устало прикрывает глаза и вновь начинает думать. Ему давно пора отпустить ситуацию и человека, причинившего слишком много боли. Давно пора посмотреть ему в глаза и высказать всё, что он о нем думает. Но ему страшно. Как и всегда.       — Тогда, давай уйдем, как только ты почувствуешь себя плохо?       Чимин удивленно смотрит на спокойного Чонгука, который щекой упирается в спинку дивана и пристально смотрит на него. Пак поверить не может, что кто-то, кто не его семья может жертвовать собственными интересами ради него.       — Ты не обязан…       — Но я хочу. Мы можем вернуться домой и, например, поиграть в приставку. Или, если хочешь, попеть в караоке. Да вообще всё, что угодно можем.       Чимин поддается какому-то непонятному порыву и сокращает дистанцию. Руками оплетает чужую талию и носом утыкается в крепкую шею. Прикрывает глаза, пытаясь восстановить сбившееся сердцебиение. У него щеки горят, как и ладони, которыми он касается спины Чонгука.       Чонгук же удивленно смотрит на стену напротив и с секунду мешкается. Но берет себя в руки и в ответ оплетает чужую спину. Немного выпрямляется и опирается спиной на спинку дивана, чтобы Чимину было удобно.       А Чимину вообще все равно. У него сердце где-то в глотке стучит, пока сквозь нервозность и страх он прижимается к чужой груди и шее. Он совершенно не импульсивный человек. Но в мгновение, когда Чонгук говорил ему, что готов провести с ним время, как тот сам пожелает, что-то в груди ёкнуло. Никто, кроме Тэхёна не говорил и не делал подобного.       — Прости, — Чимин, придя в себя, пытается отстраниться. Только вот Чонгук держит крепко и носом в макушку зарывается.       — Давай посидим так еще немного? — шепчет еле слышно, прикрыв глаза.       Он расплакаться готов от ощущения Чимина в собственных руках. У него голова кругом от присутствия старшего рядом, почти возле сердца. У него чувства через края переливаются, а желание держать парня в руках — перекрикивает все другие мысли. Ему нужно еще хотя бы пять минут. Его тактильность, спрятанная от других, вылезла наружу.       — Хорошо. Правда, мне неудобно, — смущенно бормочет Чимин, приподнимаясь. Думает лишь секунду, прежде чем перекинуть ногу через бедра Чонгука. — Не против?       Чонгук заворожено закачал головой из стороны в сторону и опустил руки на узкую талию, когда Чимин удобно устроился на его ногах. Это не сон? Чимин правда обнимает его за шею и позволяет обнимать себя в ответ? Чонгуку?       Они оба взрослые парни. Однако сейчас чувствую себя робкими мальчишками, впервые касающимися другого человека. Жмутся друг к другу невинно доверчиво и прикрывают глаза, наслаждаясь теплом тел.       Чимин впервые за долгое время позволяет себе отпустить все страхи и переживания, чтобы поддаться собственным желаниям. Чонгук же впервые ощущает себя на своем месте, прижимая к себе хрупкое тело.       — Ты очень хороший, Чонгук. Пожалуйста… Оставайся таким всегда, — шепчет Чимин, прежде чем губами коснуться гладкой щеки, а после прикрыть глаза и уткнуться носом в широкое плечо.

***

      — Нет, Тэхён, я не надену эти блядские джинсы!       — Да почему? Ты видел свою задницу в них? Гук, скажи ему!       Чон, молча наблюдавший за перепалкой друзей, тихо прыснул в кулак, откинувшись на спинку дивана. Ему, если честно, нравится то, как выглядит Чимин в зауженных рваных джинсах. Они хорошо подчеркивают его крепкие бедра и узкую талию, а свободная футболка красиво оголяет одно плечо.       — Нет, Тэ, ему будет неудобно, — всё-таки говорит он, прикрывая свои собственнические замашки комфортом Чимина.       Пак победно улыбается и в благодарность треплет Чонгука по волосам под удивленный взгляд Тэхёна, скользящий от одного парня к другому. У того, очевидно, происходит мозговой штурм в эту секунду.       — Так что произошло между вами, пока меня не было? — обидчиво протянул Ким, упирая руки в бока. — Мало того, что я застал вас спящими на диване, так еще и это! Что вы скрываете?       — Мы поговорили, — просто отвечает Чимин и, улыбнувшись лучшему другу, уходит в комнату, чтобы стянуть с себя джинсы Тэхёна.       Ким за спиной продолжал возмущаться и расспрашивать Чонгука о произошедшем вчера. Но тот отвечал односложно, пообещав Чимину, что о вечернем происшествии никто не узнает. Он не хотел, чтобы друзья волновались.       Чимин около минуты сидит на краю кровати и нежно улыбается новым воспоминаниям. Он впервые за долгое время смог выспаться, лежа головой на чужих коленях. Они обнимались так долго, что после, разорвав контакт тел, так и не смогли найти в себе силы разойтись по комнатам. Продолжая смотреть сериал, так и задремали на небольшом, но в тот момент, таком удобном диванчике. Тэхён разбудил их ближе к обеду, вернувшись от друзей, с которыми устроил ночной фильм-марафон под пиво. И даже его удивленные вдохи-выдохи не смогли изменить легкость и окрыленность Чимина после прошедшего вечера.       Он понимает, что опять начинает тонуть. Но ничего с этим сделать не может. Он пытался бороться. Только Чонгук отчетливо дал понять, что это бесполезно, и рано или поздно он получит свое добровольно.       Чон для Чимина как глоток свежего воздуха после долгого путешествия по канализационным стокам. Он как музыка, которая ведет его и заставляет раскрывать свою душу. Как крыша под ночным небом, усеянным мириадами звезд. Он спокойный, рассудительный и до невозможного теплый. Его движения ненавязчивые и плавные, а голос… Голос заботливый и глубокий. В нем тонуть хочется, как и в его глазах, искрящих пониманием и принятием.       — Всё хорошо? — Чонгук появляется на пороге, замечая сидящего на кровати парня.       — А? Да, все хорошо. Просто задумался, — Чимин поднялся с насиженного места и подошел к шкафу.       — Сделать тебе легкий коктейль с ликером? — Чон оперся плечом о дверной проем и принялся внимательно следить за тем, как парень переодевается, молча кивая ему головой.       Чимин же, абсолютно не стесняясь внимания парня, быстро скинул с себя джинсы и натянул на ноги излюбленные «трубы», фиксируя те на тазобедренных косточках ремнем.       — Может, наденешь кофту?       — У меня нет подходящей, — буркнул недовольно Чимин, копошась в шкафу.       Чонгук тихо усмехнулся и вышел из комнаты. Чимин же так и продолжал искать хоть что-то подобающее, но так и не смог, матеря мысленно Тэхёна, любящего таскать его одежду и не убирать ее на место.       Чон вернулся в комнату через пару минут и протянул удивленному Чимину темно-серую кофту с биркой. На его лице была нежная улыбка, когда парень медленно забрал вещь и принялся ее рассматривать.       — Мы недавно гуляли с Тэ по торговому центру. И… Я подумал, что она могла бы тебе понравиться.       Чимин ошарашено посмотрел на парня и не смог выдавить из себя и слова. Чонгук опять выбил из его груди весь воздух своими словами и действиями. Неужели, Чимин заслужил такого? Заслужил, чтобы о нем думали? Чтобы ему что-то дарили просто из-за того, что это могло бы ему понравиться? Чонгук точно реален?       — Ты не обязан был…       — Я просто захотел, Чимин. Мы же друзья. Почему я не могу сделать тебе подарок?       Чимин глупо моргал, смотря на серьезное лицо младшего. Боже, еще немного, и у него голова кругом пойдет. Пак тяжело вздохнул, но сделал небольшой шаг вперед и, привстав на носочки, мягко коснулся губами щеки Чонгука.       — Спасибо, — смущенно произнес, отступая от Чона.       — Я помогу тебе. Там сзади шнуровка. Хорошо?       Чимин молча кивнул головой и подошел к кровати. Положил кофту и стянул с себя футболку. Ему было интересно, как он будет выглядеть в вещи, которую подарил ему младший.       — Тебе посильнее затянуть?       — Чтобы не натирало.       Чонгук угукнул и подошел со спины. Как только кофта оказалась на теле Чимина, Чон гулко сглотнул. Он взял эту кофту из-за этой гребаной шнуровки, потому что она открывает вид на прекрасную линию позвоночника с татуировкой лунных фаз. Но теперь жалеет, потому что та подчеркивала всё стройное, но в меру крепкое тело Чимина. Это незаконно.       Подрагивающими пальцами он принялся шнуровать кофту, изредка касаясь оголенной спины. В эти мгновения по пальцам будто разряды тока проходили. У Чимина кожа бархатная, медовая. Ее так и хотелось касаться. Оставлять собственные следы от губ. Чонгук точно сходил с ума.       — Тебе идет, — восхищенно выдохнул Чон, отходя от рассматривающего себя в зеркале парня.       — Спасибо, — смущенно ответил Чимин, одергивая рукава и поправляя кофту на плечах. Ему тоже нравилось, как та обтягивает его торс.       Тэхён вытаскивает их из комнаты через пару минут и настойчиво усаживает на диван. Но Чонгук тут же подрывается с места и уходит на кухню, возвращаясь со стаканом напитка для Чимина.       — Тут молоко с ликером, — отвечает на не озвученный вопрос, а после подхватывает собственную бутылку пива и садится рядом с Паком под пристальным вниманием Тэхёна, сидящего на ковре напротив дивана.       — Вы что-то скрываете, негодники. Что произошло? — Ким показательно сложил руки на груди, чуть не опрокинув бутылку пива, стоящую возле ноги. — Я жду объяснений!       Чимин тяжело вздохнул и отпил напиток из стакана. Одобрительно промычал, отмечая про себя вкус, напоминающий молочный коктейль. Перевел взгляд на пьющего пиво Чонгука, а после на лучшего друга. Мысленно перекрестился и прикрыл глаза. Тэхён устроит ему взбучку.

***

      Чонгук тяжело сглатывает, стоя между Намджуном и Хосоком. Те пристально смотрят на остальных парней, которые не стесняясь выражений, переругиваются между собой. Даже обычно апатичный Юнги не гнушается высказаться в сторону ситуации, произошедшей вчера. Тэхён совершенно не умеет держать язык за зубами.       — И ты подумал, что это, блять, пустяки? Этот мудак не имеет никакого права подходить к тебе!       Джин был взбешен. Он был уже слегка пьян, поэтому его лицо было покрыто розоватыми пятнами, а в глазах полопались несколько капилляров.       — Успокойся, боже, — Чимин откровенно заебался выслушивать друзей, которые решили прочитать ему нотации почти перед самым входом в клуб. — Давайте закроем тему и не будем устраивать бесплатный концерт.       — Да я тебе задницу надеру, сучка! Если я увижу его в радиусе двадцати метров, оторву его вонючий член и засуну ему в задницу!       Тэхён откровенно хрюкнул от высказываний старшего, и прикрыл ладошками рот под свирепый взгляд Сокджина.       — А ты!       — Всё, старик, успокойся, — Юнги остановил направившегося в сторону удивленного Чонгука Джина и протянул тому сигарету. — Перекур примирения, парни.       Чимин устало выдохнул и прикрыл глаза. Он злился на друзей, которые решили, что их обязанность — спасать его от всяких мудаков, как какую-то малолетку. Ну, правда, Чимин уже взрослый мальчик. Зачем все это?       Достав из кармана электронную сигарету, Чимин затянулся и шумно выдохнул. Он совершенно не опьянел от коктейля, который сделал ему Чонгук, но ощущал легкое головокружение. Такое ему нравилось. Ему нравилось быть расслабленным. Нравилось ощущать покалывание на кончиках пальцев. Ему нравилось ощущать контроль над собственным телом и эмоциями.       Тихо переговариваясь после пары минут тишины, парни направились к входу. Чимин первый скрылся за дверьми, замечая большое количество людей в коридоре. Те не спеша направлялись внутрь клуба, который, кажется, был заполнен под завязку.       — Что за сборище? — Чонгук встал возле Пака и ненавязчиво поправил край задравшейся ветровки на его спине.       Чимин вздрогнул из-за касания, но не отстранился, ощущая, как ладонь задержалась на пояснице дольше позволенного. Она у Чонгука большая и обжигающая.       — Не сложно догадаться, почему, — Хосок был расслаблен, но сведенные брови выдавали все его эмоции и чувства.       Они все прекрасно поняли, что происходит, но давать заднюю не стали. Они пришли повеселиться и отдохнуть. И им определенно точно наплевать на какой-то прайд, решивший сделать из клуба — поле боя.       Дождавшись остальных, все направились в сторону гардеробной, чтобы оставить там верхнюю одежду. Очереди фактически не было, поэтому уже через пять минут под аккомпанемент восхваления кофты Чимина и его неразборчивых ругательств в сторону лапающего его Тэхёна, они вошли в главный зал.       — Что за цирк? — недовольно пробурчал Юнги, убирая руки в карманы джинсов.       Огромное количество людей образовало круг. Кто-то кричал, кто-то свистел и хлопал в ладоши. Музыка не играла в эту минуту. Слышались лишь голоса людей и слишком знакомый смех из центра танцпола.              Компания переглянулась между собой. На лице каждого отчетливо проступало раздражение, кроме одного. Чимин выглядел откровенно заебавшимся. Его спина уже не была такой прямой, как раньше. Плечи были опущены, как и голова.       — Может уйдем? — тихо произнес Тэхён, перехватывая руку лучшего друга. Он приподнял тонкую кисть и коснулся губами костяшек.       — Я в порядке, — Чимин откровенно лгал. Но так же он прекрасно понимал, что им всем было необходимо поставить точку в бессмысленной борьбе, которую навязывал им прайд. — Давайте выпьем.       Все напряглись еще больше после этих слов. Чимин никогда не был инициатором. Более того, он всегда оставался в стороне, пока остальные позволяли себе расслабиться.       Чонгук шумно выдохнул и двинулся в сторону бара под внимательными взглядами друзей, которые прошли к свободному столику.       — Привет, бро, — темнокожий бармен пожал руку Чону и свел брови к переносице.       — Люк, они давно тут? — кивнул в сторону парень, смотря в барную карточку.       — С самого открытия. Эти придурки диктуют свои правила. Вырубили музыку, собрали всех в круг, чтобы что-то объявить. Тебе как в прошлый раз? — произнес бармен, усердно натирая бокалы.       Чонгук на мгновение задумался, кидая взгляд на друзей, сидевших за столом.       — Им как обычно, — он кивнул Люку на столик под утвердительный кивок парня, а после посмотрел на, зажатого между Хосоком и Тэхёном, Чимина, — Можешь сообразить ликер с молоком? Не сильно концентрированный.       — Только сегодня и только для Чимина, — кивнул парень, — Я тут работаю давно, — принялся рассказывать Люк, параллельно выставляя стопки и бокалы, — Я видел столько всего, — хмыкает парень, подкидывая шейкер в руке, — Но такого зажатого братишку вижу впервые.       Чонгук внимательно слушает парня и следит за его руками, в которых тот вертит шейкер и бутылки с сиропами. Блю-Кюрасао красиво переливается лазурью в неоновом освещении клуба. Чарует.       — Все сотрудники знают твоих товарищей, — продолжает говорить Люк, — И каждый в этих стенах знает о том, что произошло с их командой. Твоей командой? — получив утвердительный кивок, бармен широко улыбнулся и вытянул кулак вперед, — Они лучшие, кто бы что ни говорил. Поэтому, надерите этим ублюдкам их белоснежные задницы.       Чонгук улыбается бармену, а после вздрагивает, когда его руки касается холодная ладошка с острыми ноготками. Он переводит взгляд на подошедшую девушку и хмурится. Та, очевидно, уже была под градусом. Её взгляд был поплывшим, а криво накрашенные губы были растянуты в ухмылке.       — Один тут?       Чонгук гулко сглотнул, ощущая неприятное покалывание в месте, где его касалась девушка. Он поднял взгляд и столкнулся им с напряженным взглядом Чимина, который шел в его сторону. Чон не мог отвести взгляд от того, как плавно двигался Пак, смотря прямо на него.       — Эй! Я тут, — наманикюренная ладошка коснулась его оголенной из-за выреза безрукавки груди.       — Не помешаю?       Его голос. Чонгук впервые слышит его таким. Он не может утверждать, но ему кажется, что в сквозящем напряжении он слышит раздражение и наигранную надменность. Голос мурлычащий, но в то же время холодный и обжигающий. Пропитанный собственническими нотками, распадающимися в воздухе на недоброжелательность и ревность.       — Помешаешь, — ехидно выплевывает девочка, цепляясь за Чонгука, — Пойдем ко мне за столик, малыш?       Чимин изящно изгибает бровь и запускает ладони в задние карманы джинсов. Усмехается, рассматривая неприятную особу, а после переводит взгляд на замершего истуканом Чонгука. Смотрит какое-то время на него и усмехается, невольно толкаясь языком во внутреннюю часть щеки.       — Привет, бро, — Чимин переводит взгляд на ухмыляющегося Люка и отбивает тому «пять». — Как долго будет выключена музыка?       Чонгук смотрит слишком зачарованно на Чимина, который во время разговора с барменом изящно выгибается, упираясь локтями в барную стойку. У него ком посреди горла застывает, когда он видит кокетничающего с Люком парня. Кулаки судорожно сжимаются, а температура тела поднимается на несколько градусов.       — Я занят, — хрипит Чон, всё-таки отмирая. Отстраняется от непонимающей ничего девушки и вплотную подходит к усмехающемуся Паку. Тот даже не вздрагивает, когда горячая ладонь касается его оголившейся поясницы, — Я опешил.       — Тебе не нужно передо мной отчитываться, малыш, — хмыкает Чимин, пристально смотря в темные глаза Чона, — Свали, — резко бросает он в сторону девчонки, которая пристроилась с другой стороны от Чонгука.       — А то что? — едко выплевывает девушка, цепляясь за предплечье ничего непонимающего Чонгука.       Чимин устало прикрывает глаза и переводит взгляд на Люка, который выставляет их напитки на поднос. Молчит какое-то время, вслушиваясь в грубый голос Чонгука, который пытается отогнать от них назойливую особу, с которой Чимин очень хорошо был знаком.       — Я не вижу тут никого, кто мог бы быть с тобой, — почти визжит девушка, царапая руки напряженного Чонгука.       — Мне потрахаться с моим парнем на твоих глазах, чтобы ты отъебалась? — несдержанно выкрикивает Чимин.       Внимание друзей и близстоящих людей полностью приклеивается к разворачивающейся сцене. Чонгук дышать перестает, смотря на разозленного Чимина, который слабо отталкивает его к себе за спину и встает напротив пошатывающейся девушки.       — Ты бы хоть не позорилась, Дженифер. Пока твой инвестор меряется членами в середине танцпола, ты, как истинная блядь, ищешь себе красивого мальчика. Не надоело скакать по членам? Или… — он чуть наклоняется, чтобы заглянуть в пышущие яростью глаза, — Может, хочешь поскакать на моем?       Звонкая пощечина разрезает воцарившуюся тишину. Чимин выпрямляется и гулко сглатывает слюну. Кожа на щеке жжется. Он смотрит на испуганную девчонку, а после переводит взгляд на Чонгука, нависшего тенью над невысокой Дженифер, возле которой уже стоял Брайан.       — Куколки что-то не поделили? — усмехается тот, приобнимая девушку за талию. Та выглядит напуганной, смотря на спокойного Чимина, у которого красная полоса стала постепенно проявляться на щеке.       — Твоя куколка решила, что твоего члена ей недостаточно, — Чонгук сложил руки на груди и склонил голову к плечу. — Ты бы лучше выбирал себе пассий, если не хочешь получить подарочек в виде букета венерических.       — Заказ готов, — Люк обрывает начинающийся конфликт, выходя из-за барной стойки с подносом. — Пойдем.       Чимин благодарно кивает парню, а после смотрит на напряженного Чонгука. Тяжело вздыхает и цепляет его ладонь своей. Переплетает пальцы и тянет к столику с друзьями, которые напряженно смотрят на них.       Тэхён послушно двигается, освобождая место друзьям. Смотрит на порозовевшую щеку с небольшой царапиной и шумно вздыхает. Джин уже протягивает в его сторону влажную салфетку, чтобы тот молча протер место удара и обеззаразил царапину.       — Ну, и устроили же вы там, — неожиданно прыскает Хосок, прикрывая ладошкой рот.       Чимин склоняет голову и тихо прыскает, чем заряжает и остальных. Хосок все продолжает восторгаться фурией в лице Чимина, пока тот продолжает удерживать на своем бедре переплетенные с Чонгуком ладони.       — Я думал, ты ей глаза выцарапаешь, — хрипло произносит Юнги, протягивая руку к стопке, — За боевого Чимин-и!       Друзья следуют примеру Мина и берут стопки и кружки. Чонгук пододвигает к Паку ликер и улыбается, когда тот беззвучно его благодарит, сжимая под столом его ладонь.       Все расслабляются и принимаются разговаривать о предстоящих соревнованиях. Радуются, когда музыка окутывает помещение. Просят Люка повторить, игнорируя направленные на них ненавистные взгляды.       Чонгук с широкой улыбкой на лице активно жестикулирует, рассказывая о своей жизни в Корее. Делится впечатлениями о местной еде. Он наконец-то чувствует, что команда приняла его. Что он больше не чужак среди них. Ему нравится, что друзья задают ему кучу вопросов, а после просят о чем-то. Он видит их лица, ощущает их поддержку и доверие. Чувствует, как ненавязчиво Чимин играется с бахромой на его рваных джинсах. И в этот момент окончательно понимает, где его место. Кто его люди. Кто его человек.       Чимин отказывается от очередной порции коктейля. Просит Люка принести ему сока, а после смотрит на Тэхёна, который усидеть не может на месте. Улыбается широко, а поймав взгляд друга, кивает в сторону танцпола. Переводит взгляд на остальных, занятых какой-то беседой, а после на Чонгука, смотрящего на него почти в упор.       — Пойдёшь? — дергает подбородком и склоняет голову к плечу.       — Сначала в уборную. Я присоединюсь, — улыбается широко и встряхивает головой. — Не веселитесь без меня!       — Я подумаю, — в ответ улыбается Чимин и треплет рукой темные волосы разнеженного Чонгука.       Они втроем встают из-за стола под одобрительные голоса друзей. Разделяются в середине танцпола. Чимин замирает на какое-то время и вдыхает полной грудью. Тэхён интуитивно прижимается к нему со спины и укладывает голову на его плечо. Его широкие ладони касаются талии.       — Я рад, что он появился в нашей команде, — говорит на ухо вздрогнувшему Чимину. — Он совершенно не похож на него.       — Я знаю, — кивает головой Пак и двигает бедрами на пробу. Раскачивается в объятиях друга и прикрывает глаза, — Я тоже… — шепчет себе под нос, прекрасно зная, что Тэ его поймет.       Они отдаются музыке и эмоциями. Двигаются в известном только им темпе. Громко смеются, извиваясь в руках друг друга. Смотрят в глаза напротив, сталкиваясь лбами.       Танец — это разговор. Их танец — бесконечный диалог о невысказанных благодарностях и привязанности. Разговор о прошлом, настоящем и будущем. Их танец — выражение их привязанности друг к другу.       Люди, не знающие их, могут подумать, что они пара. Но они нечто большее. Они неразделимы. Они настолько разные, но в то же время такие одинаковые. Как две половины одного целого. Частички бесконечно-вечного.       Чимин жмется к Тэхёну всем телом. Ладонями цепляется за его шею, пока друг уверенно ведет его в их разговоре. Музыка сменяется другой, более тягучей. Не подходящей под их движения. Но им настолько плевать. Они тонут в чувствах друг к другу. В их привязанности.       — Я люблю тебя, бро, — шепчет Чимин в покрасневшую щёку.       — Я сильнее, — отвечает Тэхён, утыкаясь носом во влажную шею.       Они замирают в объятиях друг друга. Полностью теряют связь с реальностью, раскачиваясь из стороны в сторону. Через контакт тел и душ делятся друг с другом сокровенным. Дают немые обещания, которые никогда не посмеют нарушить.       — Чонгук замер истуканом, — хмыкает Тэхён, отстраняясь от улыбающегося друга. — Поговоришь с ним? А я пока вытащу Джина.       Пак робко кивает и оборачивается. Друг исчезает, оставляя после себя прохладу, скользнувшую по спине. Чимин склоняет голову к плечу и смотрит на Чонгука, стоящего в нескольких метрах от него. Впервые осознанно делает ему навстречу шаг и протягивает руку.       — Иди сюда, — произносит одними губами, осознавая собственное поражение.       Его сердце невольно пропускает несколько ударов, когда он видит, как Чон плавно движется в его сторону. Они смотрят друг другу в глаза, прежде чем Чимин плавно отворачивается и подставляет собственную спину.       Чонгук в это мгновение гулко сглатывает, и поверить не может в происходящее. Чимин сдался. Чимин позволил Чонгуку подойти со спины не боясь получить удар ножом. Чимин принял его.       Его руки подрагивают, когда он несмело касается узкой талии Чимина, вплотную прижимаясь к его спине. Впервые он ощущает себя настолько неуверенно и скованно.       Они медленно двигаются, не обращая внимания на окружение и направленные в их сторону злобные взгляды. Сейчас, в эту минуту, есть только они и музыка. Есть чувства, обжигающие где-то в районе солнечного сплетения. И есть невысказанные страхи, которые с каждой минутой всё больше растворяются в духоте помещения.       — Я запретил себе чувствовать. Запретил себе слушать, — произносит Пак, ладошками касаясь горячих рук Чонгука, внимательно слушающего его. — И впервые за долгое время я нарушил собственные запреты. Это глупо?       Чонгук молчал. Сжимая хрупкое тело в собственных руках, вздрагивал душой. Осознавая, как сильно сломал себя Чимин, подпустив его к себе, он радовался как мальчишка, но в то же время, сожалел, что причинил тому боль.       — Мне жаль…       — Тебе жаль? — нахмурился Чимин, резко развернувшись в руках удивленного Чонгука. — Жаль?       Парень какое-то время всматривался в глаза Пака, пытаясь понять, что он сказал не так.       — Мне жаль, что из-за меня ты испытываешь дискомфорт. Из-за моих чувств. Моих касаний. Но, если быть честным, я бы поступил так ещё не раз. Потому что, когда я ощущаю тебя в своих руках — я дышу. Не так, как прежде. Полной грудью. И я хочу, чтобы и ты мог ощутить это. Даже если на это уйдет много времени и сил. Я не отступлю.       Чимин почти задыхался, слушая парня. Его глаза наполнялись влагой, пока он рассматривал эмоции на чужом лице. Пока слушал голос, наполненный уверенностью и теплом.       Он ничего не ответил. Лишь молча прижался щекой к крепкому плечу и прикрыл глаза. Его ладони касались горячей шеи, пока руки Чонгука оплетали его спину, прижимая к себе. Мир вокруг в какой-то момент перестал существовать. Громкая музыка больше не оглушала, а запахи перестали раздражать чувствительный нос. Всё стало не важным.       Лишь Чонгук. Его крепкое тело. И надежный объятия, укрывающие его от всех и вся. Чимин тонул. Позволял себе тонут, больше не предпринимая попыток на спасение. Он устал бороться со страхами и самим собой. Устал оборачиваться назад. Туда, где болезненные воспоминания заставляли задыхаться от слез и боли. Туда, где был только он и темнота.

***

      Чонгук пытается понять, в какой момент произошел сбой и в их, только налаженный мир, ворвался хаос. Они танцевали с Чимином, казалось, целую вечность. Их тела были тесно прижаты друг к другу, а сердца улавливали общий ритм. Прежде чем к ним подлетел взъерошенный Тэхён, всё казалось сказкой.       — Джейсон сцепился с Юнги. Пока только словесно, — прокричал друг, а после сорвался в сторону черного выхода. Чимин не раздумывая сорвался следом, разрывая контакт с напуганным Чонгуком.       Чон слишком долго не тормозил. Он заметил бегущих к нему Намджуна и Хосока, с ещё парочкой незнакомых ему парней. Те молча кивнули следовать за ними.       И если до этого Чонгук думал, что все выяснения обстоятельств будут в пределах танцпола и их навыков, то теперь он не был уверен. От слова «совершенно». Его команда не выглядела расслабленной. Более того, все были напряжены и молчаливы.       Они прорывались через расступающуюся толпу, не обращая внимания на то, что музыка в клубе стала громче. Будто кто-то специально увеличил децибелы, чтобы заглушить происходящее в стороне. Чонгук следовал за друзьями до тех пор, пока коридор не закончился, являя прибывшим только распахнутую дверь. С улицы доносился промозглый осенний ветер, пробирающий до самых костей раздетых парней. Чонгук невольно поежился и подумал о том, что Чимин может заболеть в одной лишь тонкой кофте.       — Что происходит? — он непонимающе смотрел на Намджуна, который разговаривал с неизвестными парнями.       — Всё, что происходит за стенами клуба — это не наша работа, Нам, — напряженно проговорил высокий мулат, разминая плечи, — Но я слишком хорошо вас знаю, парни. Давайте обойдемся без драк.       Чон не стал слушать дальше и вышел следом за встревоженным Хосоком. То, что он увидел — ввело в легкий ступор. Всего несколько секунд Чонгук наблюдал за тем, как разъяренный Чимин дает звонкую пощечину усмехающемуся Джейсону.       — Ты убожество, — хрипло произнес Пак, отводя за спину разгневанного Тэхёна. — У тебя имеются вопросы ко мне? Так какого, спрашивается, черты, ты трогаешь их?       — Ну, ты был занят своим новым мальчиком. Не хотел прерывать… О, вот и он. Чонгук?       Чимин резко обернулся, являя взору Чона разгневанную гримасу. Он впервые видит Чимина таким. И, если честно, у него ноги подкашиваются от этого. Пак невообразим в своих эмоциях и чувствах.       Чонгук тяжело вздыхает и выходит вперед. Обводит собравшуюся толпу взглядом, и замечает нетронутого Юнги возле Сокджина и Хосока. Тот нервно курит неизвестно какую сигарету по счету, и искренне пытается сдерживаться.       — Что за праздник? — слетает с губ Чонгука, когда он подходит к Чимину и Тэхёну.       — Похороны этих ублюдков, — сплевывает Ким, прикуривая сигарету.       — А ты с каких пор стал таким смелым? — Брайан встает возле потирающего щеку Джейсона, и складывает руки на груди. — Неумехам слово не давали.       — Мужланам с микропенисами тем более, — между делом заметил стоящий позади Сокджин, тут же отбивая смеющемуся Хосоку «пять».       Брайан было дернулся вперед, но Тэхён вытянул вперед руку и окурком фактически коснулся раскрасневшегося из-за злости лица. Он не намерен отступать. Не сейчас. Никогда более.       — Давай закончим этот цирк и разойдемся, — произносит Чонгук, переминаясь с ноги на ногу. Его плечо невольно касается напряженного плеча Чимина. Тот вздрагивает.       Джейсон усмехается и показательно разминает плечи. Непонятно что творится у того в голове и чего он хочет. Он вызывает у Чонгука настороженность и отвращение. В голове всплывает вечер, когда тот прижимал к себе Чимина и говорил мерзкие вещи, пытаясь унизить блондина. Кулаки сжимались от гнева, затапливающего душу.       — Чего ты хочешь? — почти по слогам произносит Чимин, складывая руки на груди.       — Тебя, — без заминки отмечает парень, усмехаясь. Все замирают и затихают в удивлении. Позади слышится кашель Юнги, который злостно шипит, прежде чем выйти вперед.       — Свали. И больше не показывайся нам на глаза, сукин сын.       Юнги откровенно трясло от злости, пока он вплотную подходил к расслабленному Джейсону.       — Я думал, что мы были лучшими друзьями, бро. Ты так быстро забыл нашу дружбу?       Мин не выдерживает и толкает парня в плечо, сплевывая тому под ноги. Чимин напрягается и выходит вперед, чтобы в следующее мгновение взять друга за руку и оттощить назад.       — Он не стоит этого. Уходим, — произносит он и разворачивается к входу. — Заберем вещи и уйдем.       Позади стали раздаваться улюлюканья и насмешки наблюдающих прайдовских. Нелестные слова летели в сторону парней, пока они направлялись к зданию. Но замерли, как только раздались очередные слова:       — Как твоя голова? Больше не падал?       Чонгук вскипает моментально. Для него эти слова хуже, чем красная тряпка для быка. Он разворачивается, не слыша взволнованный голос Чимина, и сокращает дистанцию с усмехающимся Джейсоном. Тот совершенно не ожидает, что в следующую секунду в его нос прилетит удар, выбивающий почву из-под ног.       Всё, что происходило дальше, было как в тумане. Крики. Удары. Ссадины. Отчаянный крик Чимина, который просил прекратить. Удар. И еще один. Толпа смешалась. Даже спокойный и рассудительный Намджун мелькал на периферии, расталкивая прайд.       Чонгук отчаянно уворачивался от ударов озверевшего Джейсона, и наносил тому удары. Костяшки болели, губы саднили из-за болезненных ударов. Но все, что его действительно волновало — Чимин. Он более не позволит никому навредить ему. Не позволит и словом тронуть человека, ставшего для него нечто большим, чем вдохновителем.       — Ты ничтожество, — шипит он, нанося очередной удар, который валит Джейсона на асфальт. — Был, есть и будешь.       Он более не трогает его. Смотрит на то, как тот отплевывается кровью и утирает выступившие слезы, а после выискивает в толпе Чимина. И не находит. Зато находит Тэхёна, который в такой же панике пытается отыскать друга.       Их взгляды пересекаются. И оба понимают, что допустили ошибку.       Они упустили момент, когда хрупкое сердце треснуло.       

***

      Чимин открывает глаза нехотя. За окном сереет небо. Вечер медленно подкрадывается к городу. Сквозь распахнутое окно пробирается осенний ветерок, ласкающий плотные шторы и раскрасневшееся лицо. Его лихорадит второй день, температура не хочет отступать совершенно. Противный кашель срывается с бледных и потрескавшихся губ, когда он делает вдох. Нежные стенки горла царапает прохлада, заставляя поежиться и укутаться в одеяло.       — Дорогой, — женский голос приятной печалью оседает в голове, позволяя выдохнуть.       — Мама, — шепчет он в ответ, наблюдая за женщиной, заходящей в комнату с подносом в руках.       — Совсем расклеился, сынок. Ну, ничего, мы тебя подлечим, — нежная улыбка касается женского лица, а горячая ладонь падает на такой же горячий мальчишеский лоб. — Тэ-тэ опять звонил. Просил разрешения приехать к тебе с вашим новым другом. Чонгук, да?       Чимин устало прикрывает глаза и кивает. Он не готов к встрече с ними. Не сейчас. Прошла неделя с того инцидента, но память всё ещё яростно подкидывала картинки драки. Он все еще отчетливо помнил, как его трясло от страха за друзей. Как он слезно умолял их остановиться. Но не был услышан. И для него это было триггером. Ему казалось, что он вновь превратился в пустое место. Его не слышали, не понимали, не считались с его мнением.       Чимин ненавидел насилие. Тэхён знал. Но, тем не менее, рванул в драку, будто ждал этого всю свою жизнь. Пак не понимал этого. Как и того, почему все последовали примеру Чонгука, вместо того, чтобы молча уйти и сохранить собственное здоровье перед турниром.       Но больше всего поразил Чонгук, который, не задумываясь, начал потасовку. В тот момент в голове проскользнула мысль о том, что он такой же, как и Джейсон. И это напугало Пака. Настолько, что сердце в груди сжалось, а руки затряслись.       Ошибся ли он в очередной раз?       Он не знал. Но ему все еще хотелось верить, что нет. Однако поговорить с ним он так и не решился. Ему впервые нечего было сказать. Ни Чонгуку, ни Тэхёну. Ни кому-либо еще. Он устал. Поэтому и уехал на ночной электричке к родителям сразу же после произошедшего. Ему нужно было время.       Он приехал в отчий дом под утро. Встревоженный отец встретил его на пороге всего продрогшего и заплаканного. Это было впервые. Впервые родные видели его в таком состоянии. Но Чимин устал. Он, правда, устал казаться сильным, непробиваемым. Он устал быть не самим собой, а образом, выстроенным годами.       Поэтому сейчас, пустив всё на самотек, он позволяет себе скинуть все маски. Позволяет себе скрыться от всего мира в теплых объятиях мамы. В голове мимолетно проскакивают мысли о том, чтобы всё бросить и вернуться домой. Устроиться к отцу на ферму, помогать маме с домашним хозяйством, и больше никогда не связывать свою жизнь с танцами. Произошедшая ситуация стала конечной точкой в его терпении.       — Мам? — приподнимаясь с подушки, прохрипел парень. Его покрасневший взгляд устремился к сидящей возле него женщине.       — Что такое, сынок? — теплые руки Джису коснулись его колен сквозь одеяло. — О чем ты думаешь?       — Я влюбился как мальчишка. И мне страшно обжечься вновь…

***

      В тренировочном зале стояла тишина. Прошло две недели с их последней совместной тренировки с Чимином, а до отбытия на отборочные остались считанные часы. Но ни один из присутствующих не верил, что они смогут пройти в турнирную таблицу. Не смогут, потому что Пак пропал с радаров на целых две недели и говорил лишь то, чтобы они готовились без него. И каждый чувствовал вину за произошедшее. Особенно младшие, выглядящие мрачнее тучи в дождливый день.       — Он придет, — устало произносит Хосок и поднимается с пола. — Если вы не верите в него — то нам даже ехать туда не стоит, — уже более раздраженно добавляет он, прежде чем включить песню на стереоустановке и начать разминаться.       Все поднимаются следом и переглядываются. Тэхён в порыве эмоций бьет себя ладошками по коленям, а после и щекам, и прикрывает глаза. Им всем нужно опомниться и взять себя в руки. Если Чимин сказал, что придет — значит так и будет. Он никогда не нарушает данные обещания.       В полном молчании они принимаются за разминку и репетицию. Вспотевшие и напряженные, они отрабатывают отдельные элементы и связки до тех пор, пока в зал не входят знакомые девчонки, решившие помочь им со сборами и подготовкой.       — Где Лиса? — между делом замечает Намджун, обтирающий шею полотенцем.       — Будет на месте ждать, — невысокая бразильянка Мона встала в середине зала и оглядела всех изучающим взглядом. — Вы выглядите как пережеванный обед Бьйонсе. Отвратительно.       — Ты всегда так тактична, — усмехается Юнги, затягиваясь электронной сигаретой. — Джони приехал?       — Ваша карета уже подана, — усмехается девчушка, а после кивает остальным девочкам, — Сейчас мы приведем ваши лица и волосы в порядок. Костюмы будут у Лисы. За дело!       Остальные два час прошли в суматохе и парящей в воздухе пудре. Девочки из Гоу-гоу активно колдовали над разнеженными танцорами, приводя их внешний вид в красочную картинку. На оголенных участках тела появлялись разноцветные узоры, а на лицах сияли блестки и стразы. Они вплетали в их волосы цветные пряди и закрепляли прически обильным количеством лака.       — Это Лиса придумала? — Джин, освободившийся раньше всех, подошел к огромном зеркалу и с восторгом во взгляде, стал рассматривать творение на нем.       — Чимин, — Мона довольно улыбнулась, отходя от Чонгука. — Этот гримм вы сможете смыть только маслом, так что потейте сколько хотите — не потечете.       — Чимин? — Чонгук шумно выдохнул, смотря на новую знакомую. — Вы уже виделись?       — Не-а. Пару дней назад он связался с Лисой. Не знаю, что у вас произошло, но он в порядке. Поэтому, сосредоточьтесь на цели. Десять минут до выхода!       Более разговоров не было. Девушки закончили свою работу и помогли всем собрать вещи и спуститься вниз, где их ждали два минивэна. Разложив вещи в багажники, парни собрались у машины на небольшой перекур и обсуждения плана действий, в то время как гоу-гоущицы уже отправились в путь.       — Документы все взяли? — Намджун достал список необходимого из кармана джинсов, — Пропуски, которые выдала нам Лиса?       Парни молча достали названное из карманов и показали Киму. Тот, постукивая ногой об асфальт, кивнул и затянулся сигаретой.       — У кого договор об участии? — напряженно произнес он и оглядел присутствующих.       — Должен быть у Чимина, — так же напряженно произнес Юнги и посмотрел на Тэхёна.       — Он не берет трубки, — почти отчаянно ответил парень на многозначительный взгляд.       Хосок устало прикрыл глаза и вытащил телефон из кармана. Набрав знакомый номер, он потер рукой напряженную шею.       — Дорогая? Да, мы выдвигаемся. Но у нас вопрос… Договор… Хорошо! Погоди, ты в машине? Не на месте?       Все молча наблюдали за напряженным лицом Хосока, который нервно прикусывал губу. Они невольно напрягались вместе с ним.       — Что ж, нам нужно поторопиться, — сбросив вызов, произнес Чон. — Она везет Чимина, поэтому не успевает решить все организационные вопросы.       Более не говоря ни слова, все загружаются в машину и мысленно готовятся к шоу, которое покажут в надежде утереть нос прайду.

***

      У Чонгука внутренности скручивало от волнения и переживания. Он смотрел на своих разогревающихся товарищей, по лицам которых понимал, что те тоже напряжены в ожидании их заключающего звена. Их выход через полчаса, а Чимина всё ещё нет. И Чонгук винит только себя в происходящем. Винит только себя за свои несдержанные эмоции. Винит за то, что не послушал дорогого сердцу человека и рванул в драку, не слыша судорожных всхлипов позади. В тот момент перед глазами была кровавая пелена. Всё, чего он хотел — надрать зад ублюдку, который предал не только Чимина, но и всю команду.       И всё, что ему сейчас остается — пожинать плоды несдержанной агрессии.       Они разминаются ещё минут десять, прежде чем дверь в гримерку распахивается, а на пороге появляется запыхавшаяся Лиса с чехлом для одежды. Хосок тут же подбегает к девушке с бутылкой воды и встревоженным взглядом.       Та ничего не говорит, лишь машет рукой, прежде чем осушить половину бутылки и прикрыть глаза.       — Он на регистрации. Все готовы?       — Как он? — задает волнующий всех вопрос Тэхён, цепляясь пальцами за подол белоснежной жилетки такого же напряденного Чонгука.       — Он готов сиять. Отложите выяснения отношений на потом. У вас будет время все обсудить, когда вы выиграете. А сейчас, — девушка гордо расправила плечи и уперлась руками в бока, — Полная боевая готовность. Через десять минут мы ждем вас за кулисами. Девочки передали вам атрибутику?       — Так точно! — приложив пальцы к виску, заворожено отсалютовал Хосок, чем вызвал искренние улыбки у команды.       Напряжение постепенно стало спадать, уступая место предвкушению. Более не говоря ни слова, парни стали надевать на шеи и руки многочисленные украшения, на выпирающих частях которых поблескивали светодиоды.       — Что ж, — прокашлялся Юнги, откладывая электронную сигарету на стол, — Я знаю, что вы все волнуетесь. Я тоже готов в штаны наложить… Но, постараемся!       — Скажи это, когда мы будем в полном составе, — хмыкнул Сокджин и первый вышел из гримерки.       Остальные последовали за ним, застегивая жилетки и рубашки без рукавов на оголенных торсах. Они все были одеты в белоснежные вещи, отражающие их сплочение и искреннюю любовь к пути, который они все выбрали.       «— Думаешь, это не будет скучным? — задумчиво тянет Сокджин, сидящий возле зеркала в их тренировочном зале.       — В белом заключены все цвета радуги. Белый — показатель стабильности и непоколебимости лично в моем понимании, — задумчиво протянул Чимин, крутя в пальцах стилус, — Мы можем разбавить его иными способами, если вам так захочется. Но беря в учет концепцию нашей программы, — он оглядел друзей теплым взглядом, — Белый — символ доверия».       В тот момент никто не стал спорить с горящим взглядом Чимина и его уверенными словами. Однако, он в итоге привнес в их образы краски и свет, услышав их личные пожелания. Они все были разными. У каждого за плечами собственная история и собственный путь, который в итоге привел в одну общую точку. И им всем потребовалось время для того, чтобы добиться признания в их кругу и доверия.       История, которую они вложили в их выступление — доверие ни смотря на все невзгоды. Их танец — танец их душ, которые слились в одно целое и нерушимое.       Чонгук прикрывает глаза на мгновение, пытаясь совладать со своими эмоциями. Люди, окружающие его несомненно прекрасные и невероятные. Они приняли его несмотря на то, что он был одним из тех, кто ранее принес им слишком много боли и разочарования. Они приняли его не только в команду. Они приняли его в свою семью, в которой Сокджин — человек, который непрестанно заботился о том, чтобы они все хорошо питались. Намджун — был тем самым крепким и надежным плечом, в которое можно было уткнуться в моменты отчаяния. Юнги — помогал познать не только окружающих, но и самого себя. Хосок — дарил яркие эмоции и чувство «дом». Тэхён — стал практически братом, которого у Чонгука никогда не было. А Чимин…       — Засранец, — шумно выкрикивает Сокджин, прерывая размышления.       Тот срывается с места, а после прячет за своей широкой спиной напряженного Пака, чьи руки повисли вдоль тела, стоило только старшему заключить его в крепкие объятия. Чонгук не видел его лица, его одежды, его эмоции. Но он отчетливо ощущал, как тот выдохнул с облегчением, как и другие парни, сорвавшиеся в его сторону.       За стеной позади них шло выступление прайда, на которое они совместно решили не смотреть. Резкие звуки и громкая музыка заглушала слова друзей. Чонгук замер на месте, молча наблюдая за тем, как Тэхён губами касается раскрашенного участка лба Чимина, чем вызывает у того нежную улыбку.       Так кто же был Чимин в их семье?       Чонгук не мог дать точного описания этому человеку. Не когда тот медленными, но уверенными шагами направлялся в его сторону. Не когда тот, сведя брови к переносице, хватался за его все ещё расстегнутую желетку. И уже точно не когда он первый заключил его в объятия, упираясь подбородком в плечо.       Чимин был для него всем. Был опорой, наставником, домом, разговорами на крыше под звездным небом. Он был теплой осенью с примесью первых дождей. Он был тем самым солнцем, выглядывающим из-за туч. Чимин для Чонгука был столь необходимым кислородом.       — Прости, — татуированные пальцы робко коснулись узкой талии и ненавязчиво окольцевали оголенную кожу с излюбленной серебряной портупеей.       — Мы поговорим еще, — куда-то в шею прохрипел Чимин, невольно задевая губами чувствительную кожу. — Я больше не злюсь.       И Чонгуку более не нужно ничего знать в это мгновение. С его души будто многотонный груз падает и цепи разлетаются в космическую пыль, освобождая его сердце из заточения. И в этот момент на языке вертится то, что так сильно хочется озвучить, но смелости пока не хватает.       Чимин отстраняется и аккуратно перехватывает его ладонь, чтобы в следующее мгновение утянуть их в сторону смотрящих на них и улыбающихся друзей.       Чимин не отпускает его руку вплоть до их выхода на сцену.

***

      Everything is Romantic — Orchestra Club       Свет в зале резко гаснет. Многочисленные зрители в ожидании последней команды затихают и направляют свои взгляды на темную сцену. Где-то среди них, прижав руки к губам, сидят близкие тех, кто с минуты на минуту появятся на сцене и расскажут им всем свою историю. Почти у самой сцены стоят взволнованные девушки, скрещивающие пальчики и затаившие дыхание.       Тишина нагнетает и тянется слишком долго. Но после, резкая вспышка света, всего на секунду озарившая середину сцены, показывает лежащего там парня. Его колени прижаты к груди, а лицо скрыто руками. Вновь темнота. Первый звук, заставляющий вздрогнуть всех и переглянуться в непонимании происходящего. А дальше оркестр. Звуки множества голосов пробуждают у наблюдающих мурашки, пока свет не начинает мерцать.       Высокий силуэт с сияющими на теле украшениями приближается к лежащему в середине сцены, а после падает на колени. Напряжение набирает свои обороты, как и непонимающие восклицания с трибун. Это не то, к чему были готовы зрители. Не те энергичные танцы, которые показали им предыдущие команды.       Но ни один отклик не беспокоит тех, кто на сцене. Вокруг лежащего собираются товарищи. Они окружают его, садясь на колени и склоняя головы, прежде чем в колонках раздается переход. Теплый свет тянется из углов сцены в самую середину, освещая поднятые ладони к небу.       — Три, — ведет отсчет Хосок, осматривая команду.       — Два, — вторит Чонгук.       — Один, — шепчет Чимин.       Они синхронно поднимаются на ноги, всё ещё образовывая круг и выполняют плавные покачивания рук в воздухе. Приковывают к себе взгляды. И каждый в это мгновение проживает то, что им пришлось пережить, прежде чем ступить на эту сцену.       Даже, когда они встают к замершим трибунам лицом, они вспоминают все свои неудачи, которые отпускают через резкие движения тел. Их расписанные красками тела подсвечивают мерцающие софиты и украшения, которые создали девочки. На их лицах не видно улыбки. Только холодная концентрация и напряжение, которое они показывают и своим телом.       Боль, отголосками прошлого, сковывает тела почти всех, и они падают на колени. И лишь двое из них вырываются на передний план. Чимин пристально смотрит в глаза Тэхёна, отзеркаливая его движения до тех пор, пока позади него не появляется высокая фигура и не кладет руку на его плечо.       Остальные плавно скрываются в тени сцены, уступая место личной истории оставшихся. Чонгук склоняет голову, вслушиваясь в музыку. Он протягивает руку вперед, но Чимин отступает и резко качает головой из стороны в сторону. Не позволяет к себе прикоснуться.       Он пытается сбежать. Это полная импровизация заставляет напрячься остальных. Но не Чонгука. Он срывается с места и со спины обхватывает Пака. Они борются в танце, который готовили несколько месяцев, пока Чонгук окончательно не подхватывает его на руки, замирая в середине сцены. Это их переходный момент. Свет гаснет вновь.       — Хорошо, — запыхавшись шепчет Пак, пока Чон убегает в дальний угол сцены с ним на руках, где их ждет Тэхён.       В это время музыка меняется, а до этого теплый свет становится красным. Он подсвечивает Юнги и Хосока, которые отточенными движениями заставляют всех наблюдающих вздрагивать и охать на особо опасных трюках. Их тела показывают борьбу с самими собой. С обществом. Со страхами, перекрывающими им кислород. К ним присоединяются Намджун и Сокджин, которые собственными телами рассказывают об возложенных на них ответственностях и сложностях.       Их постановка заключает в себе множество направлений, которые так или иначе сливаются в единую картину. Как и они сами. Они все разные, но непременно одинаковые. Они те, чьи судьбы переплетаются и сливаются в одно целое.       И они показывают эту картину присутствующим, собираясь в центре сцены. Заставляют своей синхронностью и отдачей восхищенно вздыхать и вскрикивать тех, кто наблюдает за ними.       Их история — путь от полной разрухи до перерождения. История о предательстве, оторванных крыльях и потере смысла. История о людях, потерявших нить, которая связывала их. О страхе доверять и любить. О боли. История о тех, кто смог подняться с колен благодаря друг другу. История о чувствах, сжигающих внутренности. И личная история каждого. Не озвученная, но вложенная в каждое движение.       Они все тяжело дышат после выполненных элементов брейка. После сложных парных элементов. Их тела горят после сольных выступлений. Но на их лицах наконец-то появляются улыбки. Руки переплетаются между собой на последних битах, а тела медленно опускаются на пол и тесно жмутся друг к другу, вновь образовывая круг, в котором Чонгук, прижимаясь грудью к взмокшей под тонкой блузкой спине, окольцовывает талию заваливающегося на него Пака.       Свет гаснет. Тишина оглушает зрителей. И только в середине сцены слышатся искренние смешки и тяжелое дыхание тех, кто поставил на кон все.       — Я люблю вас, — Чимин глушит собственный голос в шее Чонгука.       А в следующее мгновение зал наполняется свистами и овациями. Они настолько оглушающие, что заставляют вздрогнуть и перевести влажные взгляды на освещенные трибуны.       — Они… — Тэхён гулко сглатывает и пытается встать. Его ноги вздрагивают, но крепкая хватка поднявшегося Юнги не позволяет ему рухнуть.       — Они услышали нас, — всхлипывает Хосок, помогая подняться Чимину и Чонгуку.       Парни медленно подходят почти к самому краю сцены, взявшись за руки. Они поверить не могут в то, что видят. Сотни фонариков в руках поднявшихся на ноги зрителей. Сотни влажных взглядов и улыбок. И оглушающее «молодцы».       Они смогли…

***

      Они вырвали победу зубами из лап ошарашенного прайда. Довели тех до злобной икоты и, посветив средними пальчиками, счастливые направились в их зал. Машина гудела, наполненная эмоциями и счастьем. И даже после принятого всеми душа, гомон не утихал. Они все были выжаты до последней капли, но победа давала им второе дыхание.       Внутри каждого все трепетало и полыхало. И даже после посещения клуба и пары выпитых коктейлей, никто не планировал останавливаться. Только Чимин устало вздыхал, потирая красные от эмоций глаза.       — Сейчас мы тебя отпускаем, — нарочито строго произносит захмелевший Сокджин, когда они выходят из клуба, кутаясь в куртки и плащи, — Но завтра! — он прерывается на икоту, — Не думай…те, что сможете сбежать, — его указательный палец мечется между удивленным Чимином и ухмыляющимся Чонгуком. Старший слишком смышлен в таком-то состоянии.       — Не буяньте без меня, — Тэхён обхватывает Чимина, губами касаясь холодной щеки, а после обнимает Чонгука, — Я останусь у Юнги, — шепчет в мгновенно покрасневшее ухо и ухмыляется. — По машинам, мушкетеры!       — Один за всех! — выкрикивает Намджун.       — И все за одного! — подхватывают подвыпившие друзья.       Чимин и Чонгук смотрят на то, как покачивающиеся тела упаковываются в две машины такси, и даже после того, как они отъезжают, продолжают смотреть им безмолвно вслед. И в таком же, наполненном невысказанными чувствами и эмоциями, молчании, они направиляются в сторону дома. Лишь возле круглосуточного магазинчика Чимин предлагает взять по бутылочке светлого пива, чтобы немного расслабиться перед разговором, в котором они оба нуждаются.       Они шли не спеша, наслаждаясь безветренной осенней ночью. Звезды ярко светили над их головами, прибавляя решимости для озвучивания всего, что засело внутри них. Или же это адреналин, после выступления и победы?       — Эти две недели, — устало протянул Чимин, опускаясь на холодную лавочку в парке напротив их дома, — Я постоянно вспоминал прошлое, — его взгляд устремился в небо, — И всё больше злился не только на вас. На самого себя.       Чонгук, сев рядом, лишь молча пригубил пиво и облизал влажные губы.       — Я настолько зациклился на той боли, что даже не понял, в какой момент перестал бороться. За самого себя, за команду. За наши общие идеалы.       Чимин шумно выдохнул и сделал очередной глоток.       — Боже, как Тэхён пьет это на постоянной основе? — недовольно пробурчал он, но вновь отпил небольшое количество, чем вызвал тихий смешок у Чонгука. Он повернул голову в его сторону и замер.       Чон не смотрел на него. Его полуприкрытые глаза были направлены к небу. К звездам. Как тогда, на крыше. И сейчас Чимин мог рассмотреть каждую деталь красивого лица. Каждую неровность и родинку. Он и раньше тайком этим занимался, но сейчас… Когда кроме луны и звезд ничего не освещает лик парня, он выглядит иначе. Сказочнее. Его губы слегка приоткрыты, а длинные ресницы подрагивают. Тени заостряют его худое лицо, а лунный свет подчеркивает выступающие его части.       — Ты красивый, — несдержанно произносит Чимин, сталкиваясь с удивленным взглядом Чона. — Что?       — Что? — охрипшее переспрашивает Чонгук, гулко сглатывая.       — Я не буду повторять. Ты слышал, — Пак вновь отворачивается и прикрывает глаза, — Я не давал шанс не только тем, кто пытался ко мне приблизиться. Я не давал шанс самому себе, — продолжает он, сжимая горлышко бутылки, — Я боялся привязываться. Боялся чувствовать. Боялся разочаровываться.       — Я знаю, — шепчет после недолгой паузы Чонгук, все еще смотря на блондина, — Я видел это в твоих глазах. В твоих движениях. Еще, когда только смотрел ваши стримы.       Чимин горько усмехается, склоняя голову вперед. Светлая челка закрывает его глаза. Он упирается локтями в колени и медленно покачивает бутылку в руке.       — У меня хорошо это получалось, да? Я был неприступной крепостью. Плохой сучкой для окружающих.       — Не для меня, — все так же шепотом произносит Чон, дотрагиваясь рукой до рукава пальто Чимина. — Для меня ты выглядел уставшим и разбитым. Жаждущем счастья и поддержки.       — Ты особенный, Чонгук. Для всех особенный.       — А для тебя?       Чимин облизывает вмиг пересохшие губы и переводит взгляд на взволнованного его словами Чона. Смотрит молча с минуту, прежде чем перехватить чужую руку и опустить ладонь себе на грудь, не скрытую плотной тканью.       — Оно никогда не билось так рядом с кем-то другим. Только во время танцев, — честно произносит он, прикрывая глаза.       Чонгук же, прикусив нижнюю губу, старается сдержать улыбку, ощущая под рукой быстрое сердцебиение.       — Ты особенный для меня, — вновь прикрывает глаза и тяжело вздыхает Пак, — Я знаю, чего ты хочешь. Но не могу обещать тебе, что это будет просто. Я не простой, — устало произносит он и в порыве эмоций прижимается лбом к плечу Чона.       — Я пересек континенты ради тебя. Ты думаешь, что я не смогу выдержать все остальное? — влажные губы касаются светлой макушки, а глаза прикрываются. Тепло разливается в груди от ощущения его личной победы. От ощущения того, что главный в его жизни приз скоро окажется в его руках.       Чонгук не намерен сдавать назад.       Чимин более не намерен выстраивать между ними барьеры.

***

      Дни сменяются месяцами. За окнами домов зверствует зима, заставляя непривыкших к такой погоде людей, все чаще оставаться дома. Отборочные этапы почти завершаются. Приближается тот самый день «Х». День, когда будет выбрана команда, представляющая их страну на межнациональных.       Арендованный двухэтажный автобус медленно движется по заснеженной трассе. Внутри царит предрассветная тишина. Где-то на первом этаже спят девушки, ставшие неотъемлемой частью их команды. На втором этаже расположились вымотанные дорогой и обсуждением предстоящих соревнований парни.       — Спишь? — тихий голос разрезает сонное марево.       — Нет, — так же тихо отвечают, сдвигаясь на спальном месте.       Чимин аккуратно забирается рядом и ныряет к старшему под одеяло. Смотрит пристально на расслабленное лицо и прикрывает глаза.       Где-то в конце автобуса раздается храп Тэхёна и недовольное бурачание Чонгука, которого, по всей видимости, оккупировал Ким конечностями. Чимин тихо смеется, подкладывая ладони под щеку.       — Что случилось, Минни? — шепелявый голос заставляет вздрогнуть и вновь посмотреть на старшего.       — Как думаешь… Мы выиграем?       Он действительно волнуется. Почти всю дорогу из его головы не выходит мысль о том, что они могут вылететь на финишной прямой, после того как смогли уловить еле ощутимый запах их мечты. Он пришел к Юнги, чтобы наконец-то взять себя в руки и расслабиться. Старший товарищ всегда давал ему это, как бы тяжело не было. Он знал, что сказать или сделать. И даже сейчас, будучи донельзя сонным, окольцевал его торс и прижал к себе, подставляя то самое надежное плечо.       После их первой победы. После разговора с Чонгуком… Чимин все чаще стал разговаривать с другом. А тот, словно так и должно быть, всегда помог привести его мысли в порядок и дать столь необходимый пинок под зад.       Чимин стал более открыто проявлять свои эмоции спустя столько времени. Стал более расслаблен в кругу друзей и Чона. Иногда, он стал позволять себе касания. И чем больше он касался Чонгука, тем отчетливее в голове звучал голос старшего:       «— Ты, может, и не видишь, но вас магнитом притягивает друг к другу. Чимин, он не тот мудак. И ты знаешь это. У вас абсолютно другая химия. И такое… Такое может пугать, я знаю. Но не легче ли сдаться сейчас? Позволить себе чувствовать? Позволить себе быть любимым? Любить?»       Юнги был его личным психологом. Юнги был тем, кто читал его словно открытую книгу. И если раньше это пугало, то теперь Чимин наконец-то понял, что ему есть к кому прийти. Есть тот, кто поможет ему разобраться в самом себе.       — Конечно выиграем, — тихий голос успокаивал, а крепкие объятия позволяли расслабляться. — Мы столько прошли. Теперь с нами еще и девчонки. Я не знаю, что ты придумал в своем сольном выступлении, но уверен, что ты поставишь на колени не только противников, но и нас. Мы все верим в тебя. И тебе стоит поверить в нас. В него.       — Я всё еще не могу поверить, что его родители спонсируют нас. Что они ставят на нас так много.       — Мы заслужили.       Они более не говорят ни слова. Спустя долгие часы в груди наконец-то утихает шторм из-за уверенности старшего. Чимин верит в друзей. Верит в себя. И, несомненно, верит в того, кто столь нагло поселился в его голове и сердце.

***

      Дыхание спирает в грудной клетке, когда они переступают порог стадиона, на котором сегодня пройдет финал отборов. Толпы людей снуют в огромных коридорах. Шум стоит такой, что участники невольно хмурятся, потирая виски. Что ж, сегодня они должны засиять ярче, чем когда-либо.       — Я на регистрацию, — устало произносит Чимин, передавая сумки Тэхёну. Чонгук сует свои Намджуну и становится рядом с ним под вопросительный взгляд.       — Чтобы не потерялся, — хмыкает парень и подхватывает усмехающегося Пака под руку. — Мы отправим вам эсэмэску, как только узнаем порядок выступления.       — На связи! — широко улыбается Хососк.       Они расходятся в разные стороны. Чонгук удобнее перехватывает за ладошку несопротивляющегося Пака и пытается подавить широкую улыбку. Он столько шел к этому. К этим касаниям и теплу. И когда получил, ощутил небывалый прилив сил и чувств.       — Твои родители… — неловко прокашливается Пак, когда их поглощает толпа.       — Они уже прибыли. Волнуешься?       Чимин в ответ молчит, сильнее сжимая широкую ладонь. Волнуется ли он из-за предстоящего знакомства с родителями человека, который не хочет покидать его голову ни на секунду? Конечно, черт возьми. Он так не волновался, когда привез Чонгука, в сопровождении Тэхёна к себе в отчий дом.       Не волновался, когда Чонгук открыто сообщил его родителям о том, что у него серьезные намерения на Чимина. Не волновался, когда собственный отец забирал Чонгука на охоту. И он точно не волновался, когда матушка ласково поглаживала Чона по макушке, пока тот лежал головой на ее коленях за просмотром турецкого сериала.       Но вот родители Чонгука… Какие они? Смогут ли они принять Пака?       — Вот и они, — горячее дыхание обжигает чувствительное ухо, когда они приближаются к кабинету регистрации команд. — Расслабься, Чимин.       — Я не могу! — излишне эмоционально произносит Пак и замирает, поворачиваясь к Чонгуку. — Я…       Чонгук несдержанно обхватывает ладонями лицо Пака и приподнимает его голову. Горячий лоб касается его собственного, а ментоловое дыхание обжигает кожу. Чимин на пределе.       — Они не кусаются, Чимин, — шепчет Чон, смотря в янтарные радужки напротив. — Они полюбят тебя так же, как и я…       Зрачки Чимина расширяются из-за услышанного. Дыхание застревает где-то в глотке, а сердце норовит пробить грудную клетку. Адреналин бьется о черепную коробку, пока Пак наблюдает, как Чон приближает свое лицо и касается своим носом его собственного. Чимин готов расплакаться в эту секунду.       Все голоса вокруг сливаются в общую массу, а после и вовсе затихают, стоит ему прикрыть свои глаза и робко коснуться губами острой челюсти Чона. В легкие забивается ненавязчивый запах одеколона и естественного аромата кожи. Чимин глубоко вдыхает и наконец-то успокаивается.       Они отстраняются и разворачиваются к дверям, возле которых стоят родители. Те пристально смотрят на них, а их лица украшают нежные улыбки. Чимин гулко сглатывает и сам обхватывает ладонь Чонгука.       — Здравствуйте, — хрипло произносит он и кланяется. — Рад знакомству!       — Мам, пап, — Чонгук прокашливается и дергает замершего Чимина наверх.       — Какой же он хорошенький, — чуть ли не пищит высокая женщина, приближаясь к удивленному блондину и, тут же, заключает его в крепкие объятия. Чонгук так похож на маму.       Что ж, все оказалось не так страшно.

***

      Они готовятся к выходу. Разминаясь, обсуждают выступления команд. Их расширившаяся команда вновь оказывается завершающей в турнирной таблице. А это значит, что им нужно затмить всех, кто были до них.       — Чимин, — Мона аккуратно перехватывает его под локоть и уводит в сторону. Просит затянуть посильнее корсет и шумно выдыхает, — Я так волнуюсь.       — Я знаю. Мы все на нервах, — шепчет Пак, затягивая ленты, — Но знаешь… Мы прошли такой огромный путь не для того, чтобы поддаваться эмоциям на финишной черте, — он отступает от девушки и расстегивает собственную толстовку. Девушка заворожено смотрит на одеяние Пака.       В этот раз они все в полностью черном. Кто-то в свободных брюках, жилетках и рубашках. Кто-то в рваных джинсах и футболках. Чимин же кожаных штанах, сетке, украшающей весь его торс, и поверх нее излюбленной серебряной цепи. Его отросшие и выкрашенные в пепельный блонд волосы волнами лежат на макушке. В них вплетены стразы, сверкающие под падающим на них свете.       — Ты потрясающий, — шепчет девушка и переводит взгляд за его спину, — Думаю, он потерял дар речи, — смеется она, вновь переводя взгляд на улыбнувшегося друга, — Спасибо тебе, что позволил нам присоединиться к вам.       — Без вас мы не справились бы, — он коротко обнимает девушку, а после отступает назад и ощущает горячее прикосновение к своей талии.       Мона исчезает из поля зрения, когда Пак оборачивается, прикусывая губу. Чонгук рассматривает его, затаив дыхание. Хватка на талии усиливается, стоит тому заметить на шее однажды подаренную им цепочку.       Чон шумно выдыхает и прикрывает глаза. Упираясь лбом в лоб Пака, двумя руками окольцовывает талию и притягивает его к себе. Шумно дышит, соприкасаясь обтянутой в черную жилетку грудью с чужой, но уже со столь родной, и ощущает такое же сильное сердцебиение.       — Я никогда не верил в то, что смогу добиться всего этого, — сокровенно делится Чимин, обхватывая талию Чона ладонями, — Что когда-то окажусь здесь. Со своей командой, — он гулко сглатывает и смотрит в глаза Чона, — С человеком, волнующим всё моё нутро.       — Чимин…       — Чонгук, спасибо. Спасибо, что появился в наших жизнях. В моей. Спасибо, что протянул мне и ребятам свою руку. Спасибо, что позволил вновь дышать.       Пак гулко сглатывает, прежде чем поддаться вперед и невесомо коснуться чужих губ своими. Но даже из-за столь мимолетного касания они оба вздрагивают, ощущая вибрацию в районе сердца и дрожь в руках. Из-за этого невинного, но наполненного чувствами и эмоциями касания они оба понимают, что делают все правильно. Это касание дает им тот самый всплеск эндорфина и адреналина. И даже, когда их окружает команда, заключая в крепкие объятия, они все также не разрывают своих собственных, ощущая на губах привкус будущего, наполненного только светом.

***

      Стоя на сцене, окруженные командами, он крепко переплетают свои руки и тяжело дышат. Пот застилает их глаза, а дыхание со свистом вырывается из легких. Ноги еле уловимо подрагивают, напряженные до предела.       Буквально пять минут назад они закончили рассказывать очередную историю о своем тяжелом пути. О своих личных войнах и поражениях. О своих победах. О том, что они — единое целое. Каждая их история нашла отклик в сердцах присутствующих. Каждое движение и эмоция. Они выжали из себя максимум своих возможностей. Превзошли самих себя. И получили отдачу в виде бурных оваций и поднявшихся с мест зрителей.       Чимин видел их лица. Слышал их голоса. А в сердце всё ещё горел адреналин, после собственного выступления на пилоне. Его скрытая от всех страсть. Он видел лица своих удивленных товарищей, пока отыгрывал свою историю. А после чувствовал обжигающие касания и крепкое тело, прижимающее к себе в конце выступления, когда Чимин полностью отпустил себя и доверил Чонгуку. Они исполнили поддержку, которую так долго отрабатывали. И Чимин ни на минуту не сомневался, что он его поймает.       Всё это трепетом отзывалось в его груди, пока ведущий стоял за микрофоном и держал закрытый конверт с именем победителя турнира. Они все были на взводе в это мгновение. Переглядывались, а после взглядом скользили по лицам родных стоящих перед сценой. Видели слезы на их глазах. Широкие улыбки. Признание в глазах. А когда из уст ведущего прозвучало название их команды — так и замерли в неверии, пока трибуны взрывались криками и аплодисментами.       Они словно вкопанные, не веря смотрели вперед, ощущая, как внутри что-то ломается. Страх быть непризнанными. Страх поражения. Многотонные оковы будто спали с них. И именно в этот момент первые дорожки слез коснулись их лиц, а губы сжались в тонкие полоски.       — Мы? — хрипло произносит Хосок, вздрагивая всем телом. Он переводит взгляд на Чимина, чуть выходя вперед. — Это мы! — почти ревет, окончательно осознавая.       А Чимин не слышит. Он лишь смотрит на Чонгука, который тащит его на таране к ведущему и микрофону. Толкает вперед, руками обхватывая того за талию, и спиной чувствует, как вся их команда присоединяется к ним, утирая слезы с собственных лиц.       — Кто ваш капитан? — ведущий убирает микрофон от лица и сканирует восторженным взглядом команду.       — Чимин, — Сокджин кивает на ничего непонимающего Пака. Он? Хосок же их капитан.       — Чимин! — вскрикивает в микрофон ведущий, удерживая золотой кубок, — Поприветствуем лидера тех, кто сломали стереотипы об уличных танцах. Тех, кто совместил в себе столько, казалось бы, несовместимых направлений. Они произвели фурор. Эти темные лошадки заставили нас всех понервничать, верно?       Толпа взревела. Чимин, кажется, наконец-то осознал все происходящее.       — Хосок, черт тебя дери! — захрипел он, оборачиваясь на смеющегося товарища, — Какого черта?       — Ты наш капитан, Чимин. Мы все шли за тобой, — вскрикнул он, повисая на смеющемся Сокдждине, — Да и в речах я не силен, — еще более задорно добавил он, прячась за широкой спиной друга.       — Чимин, можешь ли ты поделиться историей, которую вы вложили в свое выступление? — ведущий передает ему микрофон.       — Я чертовски плох в этом, — хрипло выдохнул он, ощущая, как усиливается хватка на талии, а на плечо ложится подбородок. Чонгук рядом.       И прежде, чем заговорить, Чимин на мгновение прикрыл глаза. Слова сами полились из его уст. Неудачные попытки в прошлом, болезненное восстановление каждого, а впоследствии и команды. Ошибки, травмы, бесконечные тренировки. Новые члены команды. Страх. Страх. Страх. А после облегчение. Раны зажили, оставляя после себя лишь небольшие рубцы. Чувства. Признания. Выросшие за спиной крылья.       — Мы бы не добились этого, если бы не смогли рассмотреть в каждом частичку себя, — слезы бесконечным потоком стекают по его лицу. Трибуны молчат, а теплые ладони согревают напряженный торс, — Все эти люди — моя семья. Не друзья. Не товарищи. Они те, без кого я не вижу самого себя. Мы все разные. Но нас неизменно связывает одно — наша любовь. И эта победа — доказательство того, что мы все достаточно любим. Себя, друг друга, танцы. И сегодня мы все окончательно отпустили болезненное прошлое ради того, чтобы продолжить следовать пути нашей любви.       Чимин шумно выдыхает, а после склоняется. Остальные следуют его примеру.       — Спасибо вам за возможность любить сильнее, чем вчера, но слабее, чем мы будем любить завтра.       Чимин тихо всхлипывает, утирая лицо ладонью. Но тут же ощущает крепкую хватку на собственной руке. Выпрямляется, разворачиваясь корпусом к улыбающемуся Чонгуку и больше не сдерживается. Под крики толпы, нежно касается чужих губ своими и прикрывает глаза. Капитулирует окончательно и бесповоротно. Товарищи скрывают их в кругу собственных тел.       Но они так и не разрывают касание губ. Чимин путается пальцами в отросших волосах Чонгука, а тот в свою очередь окольцовывает его талию руками. И в это мгновение оба осознают, что главная их победа произошла сейчас. Именно в тот момент, когда губы в поцелуй зашептали «так сильно».

***

      Чимин закрывает кафешку, когда Чонгук выходит из нее, накинув на плечи рюкзак. Прошел месяц с момента их победы, и теперь у них есть полгода на то, чтобы подготовиться к мировому турниру. Чонгук уже месяц работает с Чимином в паре, аргументируя это тем, что ему скучно прозябать время дома одному. Тэхён временно подрабатывает учителем танцев у детей, поэтому тоже часто пропадает. Но Чимин отчетливо видит в глаза Чона желание проводить с ним все свое время. И он не против. Да и работать в паре намного веселее и комфортнее. Поэтому он не жалуется. Да и при всем желании не смог бы, потому что Чонгук стал ему необходим. Его касание, его взгляды. Он весь.       Они в привычном жесте переплетают пальцы, когда направляются в сторону дома. Снег под ногами превращается в неприятную кашу из-за плюсовой температуры.       — Сходим завтра на выставку костюмов разных народов и времен? — интересуется Чимин, затягиваясь электронкой. Привычка так и не хочет покидать его.       — Конечно. Может что-то подчеркнем из предоставленных там образов, — улыбчиво отвечает Чон, чуть толкая Пака в сторону, чтобы обойти лужу.       У них завязывается незатейливая беседа о концепции их будущего выступления, плавно перетекающая в обсуждение их прошлого. Чимину с Чонгуком легко. Они могут разговаривать сутками напролет обо всем и ни о чем конкретном. Тэхён иногда диву дается тому, что его друзья буквально обсуждают тараканов, а после переключаются на любимые блюда. Так свободно Чимин себя давно ни с кем не ощущал.       Они почти подходят к дому, по пути купив продуктов, как оба замирают. Знакомые им фигуры стоят у входа в подъезд.       — Боже, — устало тянет Пак, сильнее вцепляясь в ладонь Чонгука.       — Просто пройдем мимо?       Чимин отрицательно качает головой и делает уверенный шаг вперед. Он хочет поставить окончательную точку.       — Вот они, оперившиеся цыплята, — усмехается Джейсон, затягиваясь сигаретой.       — Наш успех так сильно ударил по вам? — скептично приподнял бровь Пак, оглядывая захмелевшие, небритые лица троих парней.       — Нам надо поговорить, Пак, — Джейсон выходит вперед и хочет сократить еще сильнее дистанцию, но Чонгук ему не позволяет, заводя Чимина за спину, — Ах, точно, у тебя ведь новый папочка.       Чимин презрительно хмыкает, но вперед не выходит. Знает, что Чон не позволит. От этого в животе все в клубок сворачивается. Он ощущает себя защищено. Знает, что может положиться на дорогого сердцу человека.       — Не тяни, — хрипло произносит Чон, складывая руки на груди, предварительно опустив пакеты на землю.       — Я буду говорить с Чимином.       — О чем нам разговаривать?       — О нас! — почти рявкает Джейсон, делая еще один шаг навстречу. — Неужели ты смог так быстро отринуть всё, что было между нами?       Чимин, не ожидавший подобного, кашляет. Смотрит удивленно на говорящего и поверить в происходящее не может. Он это серьезно?       — А что было между нами? — он начинает закипать от происходящего, чуть выходя из-за спины напряженного Чонгука, — Ты смеешься?       — Я осознал весь пиздец, который вытворял. И пришел извиниться, — хмуро произносит Джейсон, смотря на вздрогнувшего Чимина.       — Иди к черту, мудак. И своих «друзей» туда забери. Ты — ничтожество. Был, есть и будешь. И я искренне рад, что ты исчез из моей жизни, позволив мне найти того, кто ценит меня и кого могу ценить я. Аривидерчи, сукины дети!       Под тихий и расслабленный смешок Чонгука и ошарашенные взгляды прайда, Пак переплетает пальцы с Чоном, и подхватив пакеты, направляется в сторону подъезда. Лишь на мгновение оборачивается и громко произносит:       — Ещё раз я увижу вас здесь — накатаю заяву.

***

      Тэхён опять остается у Юнги. У них, кажется, отношения набирают обороты. И Чонгук искренне рад за друга, как и рад тому, что очередной вечер может провести рядом с Чимином, который все чаще стал оставаться в его комнате на ночь.       Они бок о бок готовят ужин, а после кушают, смотря очередной сериал. Моют посуду, прибираются в гостиной под тихие разговоры о мелочах, а после невольно сталкиваются в центре, соприкасаясь губами. Их магнетизм с каждым днем становится все сильнее. И все сложнее становится сдерживать себя. Но Чонгук героически сдерживается, даже когда ощущает ответную дрожь полюбившегося человека.       Они по очереди принимают ванную, чтобы после улечься в комнате Чона и включить новые серии сериала. Активно комментируют тот, ненавязчиво касаясь друг друга. Чимин более не кажется ему робким и скованным. Тот изо дня в день доказывает ему, что доверяет. Что чувствует. Что хочет его касаться.       — Думаешь, они начнут встречаться? — интересуется Чон, приобнимая блондина за плечи.       — Ну, если эти отношения можно назвать таковыми, беря в учет ебаный зомби-апокалипсис вокруг них, — хмыкает Пак, ладошкой сжимая чужое бедро.       — Если бы я вдруг стал зомби, думаю, не смог бы причинить тебе вред.       — Почему?       — Потому что любовь сильнее голода и агрессии.       Чимин переводит взгляд на Чона и замирает. Всматривается в нежную улыбку и кофейный взгляд, направленные в его сторону. И не удерживает очередной порыв. С каждым днем чувства и эмоции начинают переполнять его. Он льнет к крепкой груди, касается ладонью гладкой щеки и в очередной раз позволяет Чонгуку увидеть его настоящего. Трогательного. Нежного. Неимоверно теплого.       Целует почти невесомо, носом втягивая воздух. Он ощущает, как одна ладонь касается его волос на затылке, а вторая — пробирается под края футболки, чтобы ощутить жар натренированного тела. Чонгук почти всегда касается его кожи, избегая преграды в виде одежды. Чимин ему позволяет. Как и позволяет в данный момент перетащить себя на колени, чтобы ладонями коснуться острых лопаток.       Пак тихо хмыкает, склоняясь над разнеженным поцелуем Чоном. Губами касается сначала лба, а после подрагивающих губ. Языком скользит по чужому, ощущая привкус ментоловой пасты. Ему нравятся поцелуи с Чонгуком. Нравится их неторопливость и эмоциональность. Ему нравится, как тот тяжело дышит, зажмуривая глаза. Как тот нежно покусывает его губы, а после втягивает его язык в рот.       Каждый поцелуй — вспышка сверхновой. Внутри все переворачивается, закручивается в спираль, а после с тихим стоном перетекает в чужой рот. Чонгук глотает каждый его стон, собственный давя в груди.       А Чонгук иначе не может. Боится упустить каждый несдержанный тихий стон, вырывающийся из влажных и припухших уст. Они, как музыка для его ушей. Как тихая колыбель, успокаивающая, но в то же время будоражащая все его нутро.       Они никогда не переходили черту поцелуев. Но почему-то ему кажется, что именно сегодня это произойдет. Либо не сдержится он сам, либо Чимин окончательно отпустит себя. Скорее все вместе. Потому что оба горят. У обоих губы сводит от бесконечных влажных поцелуев, становящихся все более резкими и глубокими. И руки… Как же дрожат их руки, скользящие по напряженным и возбужденным телам.       — Снимай, — шепчет Чимин, приподнимая руки, а сам от губ полюбившихся оторваться не может.       Чонгук молча слушается и стаскивает футболку Пака, оставляя того лишь в боксерах. Их оголенные грудные клетки сталкиваются сразу же, пуская импульсы по всему телу. И Чон впервые рад, что не надел гребаную футболку. Еще пару секунд промедления он бы не выдержал.       Они немного вспотевшие и разгоряченные, вновь касаются губ друг друга. Пальцы Чимина путаются в длинных волосах Чонгука, пока тот собственными задерживается на пояснице. Хочет самому себе пальцы выкрутить от нетерпениях, но Пак сам приподнимается, из-за чего руки касаются столь пышных и желанных ягодиц. Сжимает, давясь собственным и чужим стоном.       Им кажется, что они целуются целую вечность. Время вокруг них замирает, а все звуки затихают. Они слышат только тяжелое дыхание друг друга и влажные звуки поцелуя. И все вдруг становится столь незначительным. Прошлое. Настоящее. Будущее. Сейчас есть только они и их горячие касания. Их эмоции, переходящие из пор в поры. Их невысказанные чувства, стекающие из уголков губ вместе со слюной.       Чимин отстраняется лишь чтобы поцелуями заскользить по нежной коже шеи и ключиц. Руками очерчивает крепкие грудные мышцы, после сразу же касаясь их губами. Уши закладывает из-за сбивчивого тяжелого дыхания и тихих стонов сверху. Он давно понял, что Чонгук слишком чувствительный. Поэтому языком скользит по гладкой коже, нарочно задевая темную бусину соска.       — Черт, — шипит, ладонью зарываясь в светлую макушку.       Он правда пытается удерживать собственное сознание. Но в мгновение теряется, стоит Паку надавить собственными бедрами на его возбуждение, а после и низ живота. Внутри все в тугой узел скручивается, а места, которых касаются влажные губы, печь начинает. Он сгорает под ласковыми прикосновениями.       Чимин доводит его до грани, когда втягивает кожу под пупком, шумно выдыхая через нос. У самого руки подрагивают, а возбуждение волной проходится по телу. Он смотрит снизу вверх, гулко сглатывая вязкую слюну. Чонгук наблюдает за каждым его движением. И это будоражит не на шутку.       — Приподними бедра, — облизывая губы, просит Пак.       Чонгук повинуется. Вновь. Заворожено следит за тем, как Чимин немного дергано стаскивает с него домашние штаны и нижнее белье, а после падает на грудь между разведенных ног. Опять облизывается, а после задерживает дыхание.       Чон невольно смущается, когда Пак слишком пристально разглядывает его колом стоящий член. Однако все мысли покидают голову, стоит тому пальчиками провести по всей длине и скользнуть ниже.       — Он не поместится в мой рот, — шепчет Чимин, уставившись расширенными зрачками на тяжело дышащего Чонгука.       — Ты и не обязан…       — Заткнись, — беззлобно бросает Чимин, губами прикасаясь к гладкому лобку. — Как ты пахнешь… — на грани сумасшествия произносит он.       Чонгук окончательно теряется в ощущениях и том, кто губами обхватывает его возбуждение. Сколько раз он представлял этот момент, скрываясь за шторкой в ванной. Сколько раз смотрел на эти губы… На это тело. И сейчас, ощущая этого человека в собственных руках, понимает, что фантазии не идут ни в какое сравнение с реальностью.       Его на кровати подкидывает, стоит губам опуститься на влажную головку, а руке сжать член у основания. Он просто заканчивается в этот момент как Чон Чонгук. Он не ощущает себя. Лишь Чимина. Его горячие губы и нежные руки. Его тихие постанывание и влажный язык. Боже!       Всё, что может ощущать Чимин в это мгновение — дрожь тела под собой и крепкую хватку на волосах. Он слышит надрывные стоны, увлеченно посасывая твердую плоть, а самому выть хочется от желания, испепеляющего душу. Ему нравится. Нравится то, как Чонгук реагирует. Нравится то, как хватается за него. Как нуждается в нем.       И Чимин дает ему сполна, впервые чувствуя необходимость в вылизывании каждого миллиметра напряженного возбуждения. Он настолько увлекается, что не ощущает под ладонью, покоящейся на животе Чона, как его мышцы сокращаются, а хватка в волосах становится сильнее.       — Чимин… Отстранись…       Но Чимин лишь отрицательно мычит, втягивая щеки. Поднимает поплывший взгляд и замирает, сосредоточившись на сведенных к переносице бровях, зажмуренных глаз и распахнутых губах. Чимин никогда прежде не думал, что кто-то может выглядеть вот таким, когда кончает. Таким красивым…       Горячая сперма бьет в горло. Но Чимин не отстраняется. Даже не морщится, ощущая солоноватый вкус. Все так же, с членом между губ, сглатывает, заставляя очередной стон сорваться с красных зацелованных губ.       Чимин медленно выпрямляется и ладонями скользит по напряженным бедрам. Касается подрагивающего живота, груди. Перекидывает ноги через чужие бедра и наваливается на облизывающего губы Чона. Пальцами касается впалых щек, прикрытых в удовольствии глаз. А у самого сердце в груди загнанной ланью бьется от нежности и трепета, сковывающих внутренности.       — Ты вкусный, — шепчет Пак, когда кофейный взор устремляется в его собственный.       — Ты… — тяжело сглатывает слюну Чон, ладонями впиваясь в мягкие ягодицы. — Я не могу подобрать слов. Если я скажу, что у тебя волшебный рот… Это будет слишком ужасно?       Чимин на мгновение застывает, а после несдержанно смеется, упираясь лбом о лоб такого же смеющегося Чонгука.       — Чимин? — чуть успокоившись, хрипит Чон, ненавязчиво скользя пальцами под резинку чужих боксеров.       — Я… Чистый.       — Ты знал?       — Я надеялся, — чуть смущенно бурчит в ответ Пак, выпрямляясь. Он смотрит на удивленное лицо Чона, после чего опускает взгляд на собственные руки, покоящиеся на крепкой груди, — Я давно не… — он резко качает головой из стороны в сторону, зажмуриваясь. Непрошенные воспоминания лезут в голову.       — Позволишь позаботиться о тебе сейчас? — Чон приподнимается, чтобы после прижать к себе взволнованного Пака. — Всегда? Я хотел бы всегда заботиться о тебе. Говорить, насколько ты прекрасен. Доказывать это на практике, — искренне шепчет Чон, губами касаясь острых ключиц.       Чимин в ответ лишь угукает, пальчиками цепляясь за широкие плечи. У него в животе бабочки порхают от слов парня и его касаний. От искренности и открытости его чувств. От того, насколько трепетно и чувственно он к нему относится. И в голове невольно проскальзывает мысль о том, что большего Чимину в жизни и не нужно. Что он уже получил главную в жизни награду. Что с Чонгуком никогда не будет страшно. Не будет больно.       Чонгук из раза в раз это доказывает. Даже сейчас, укладывая на лопатки, склоняется над ним и нежно целует саднящие губы, бедрами надавливая на его. Зализывает мелкие трещинки, а после переходит к шее, судорожно вздыхая. Он не напирает, не вжимает его в кровать, удерживая собственный вес на руках. А Чимин буквально плавится от одних лишь поцелуев.       Чон ведет губами вниз, задерживаясь на ореолах. Целует ласково, облизывает и слегка прикусывает. Наслаждается судорожными вздохами и тихими стонами. Чимин сейчас словно оголенный провод под ним. Он податлив и немного напряжен, однако полностью отдается Чону, облизывая пересохшие губы. И это служит очередным толчком для него. Он ни за что не подвергнет сомнению доверие Пака. Ни за что не причинит боль.       Боксеры улетают к остальным вещам, когда Чон склоняется над натренированными ногами. Целует коленную чашечку, скользит губами на внутреннюю сторону бедра. Втягивает запах кокосового геля и прикрывает глаза. Как же вкусно. Какой же Чимин вкусный.       У него во рту слюна скапливается, стоит только поцеловать вздрагивающий из-за возбуждения член. Чимин почти хнычет, затапливаемый румянцем, который расползается по его шеи и груди.       — Тебе никогда не… — хрипло выдыхает Чон, видя как напрягается всем телом Пак. Он почти злиться от простреливающего голову осознания. Чимина не любили. Всё это время. Им нагло пользовались.       — Он говорил, что это удел пассивов.       — Посмотри на меня, малыш, — тихо выдыхает Чон, нависая над лицом Чимина, — Посмотри и запомни раз и навсегда — ты достоин не только этого. Ты достоин того, чтобы каждый миллиметр твоего прекрасного тела был поцелован и облюблен. Ты достоин каждого восторженного вздоха и робкого касания. Я докажу тебе. Только, пожалуйста, расслабься и принимай это как нечто само собой разумеющееся.       Чимин давит всхлип в несдержанном поцелуе. Он обвивает руками крепкую шею, заставляя Чон полностью лечь на него. Вздрагивает, ощущая собственным возбуждением вновь вернувшееся чужое. И это лучшее доказательство правдивости слов Чонгука. С ним не страшно. С ним желанно и волнительно.       Чон вновь возвращается на место и мажет языком по дернувшемуся члену. Ощущает, как небольшая ладонь ложится на его макушку. Он вылизывает Чимина так, словно тот самое желанное лакомство в его руках. Обхватывает губами пульсирующую головку и двигает головой под срывающиеся с плюшевых уст стоны. Он доводит его до изнеможения, пальцами сжимая яички. Сам несдержанно стонет, стоит Чимину сорваться на высокие ноты. Головокружительно.       Он отстраняется лишь для того, чтобы достать из прикроватной тумбы смазку. Старается не медлить. Выдавливает на пальцы обильное количество и согревает, прежде чем вернуться к своему занятию. Чон отвлекает всхлипывающего из-за ощущений Чимина, вводя первый палец. Утробно стонет, пуская вибрацию по члену и ощущает, что Пак почти на грани.       — Ты можешь, малыш. Кончай, — шепчет еле уловимо, а после насаживается ртом на член почти до упора, параллельно вводя второй палец.       Чимин почти вскрикивает, болезненно царапая ноготками влажную шею Чона. Он дрожит, ощущая, как пальцы внутри него растягивают стенки, а собственное семя выстреливает в горло Чонгука. Загнанно дышит от гиперстимуляции и стонет, когда пальцы проходятся по простате. У него голова кругом идет от ощущений.       Но Чонгук ему не дает даже передохнуть. Губами скользит ниже, а после и вовсе прижимает ими к пульсирующей дырочке, которую все еще растягивает. Чимин давится воздухом.       — Блядство! — стонет несдержанно, ощущая горячий язык, — И… И у кого еще, черт возьми, волшебный рот!       Чонгук несдержанно усмехается, продолжая языком кружить по краям, а после и вовсе толкается им вместе с пальцами внутрь. Свободной рукой с силой сжимает напряженное бедро и добавляет третий палец. Слышит тихое шипение, перемешивающееся с судорожным дыханием. Давит в определенную точку и наслаждается громкими стонами и возвращающимся к члену возбуждением.       Он отстраняется от раскрасневшейся дырочки спустя несколько минут. Облизывает влажные и припухшие губы и перекатывается с Чимина на спину. Рукой тянет на себя подрагивающего парня и вновь целует, когда тот седлает его бедра. Их члены сталкиваются, заставляя проглотить стоны друг друга.       — Мне нравится, когда ты на мне, — игриво шепчет Чон, обхватывая ладонями полюбившиеся ягодицы.       — Просто признай, что хочешь побыть снизу, — дрожащим голосом хрипит Пак и берет в руки смазку. Выливает обильное количество на ладонь и приподнимается.       — Я бы побыл с тобой в роли принимающего, — спокойно отвечает Чон, прежде чем прикусить губу и зажмуриться из-за прохладной ладошки на горящем члене.       — Серьезно? — удивленно шепчет блондин и приставляет к себе влажную головку. На мгновение оба задерживают дыхание, когда узость Чимина поглощает возбуждение почти полностью.       — Серьезней некуда, — сквозь стон отвечает Чон и тянет парня на себя, чтобы в очередной раз коснуться любимых губ.       Очередной поцелуй отражается вспышкой на обратной стороне век. Их тела фактически слипаются, стоит Чимину полностью опуститься грудью на грудь Чонгука. Он шумно дышит, ощущая пульсацию в анусе. Чонгук большой. Больше, чем мог бы Пак представить до этого момента.       Чонгук дает ему привыкнуть к нему. Оглаживает руками поясницу, сжимает бедра и ягодицы. И неустанно целует полыхающие губы. В Чимине до неприличия узко и горячо. Чон не помнит, было ли так с кем-то другим. Но что-то ему подсказывает, что, нет, не было. И не будет. Потому что это Чимин. Его мечта, ставшая реальностью. Его вещий сон. И лучше, чем с Чимином — не будет ни с кем. Он и не хочет.       Внутри них огонь первозданный вспыхивает, стоит только двинуть бедрами навстречу друг другу. Стоит только соприкоснуться губами и зарыться пальчиками во влажные из-за пота волосы. И все вокруг становится настолько призрачным и несуществующим вовсе.       — Такой восхитительный, — шепчет Чон, сжимая в кольце тонкую талию Пака.       Чимин же несдержанно стонет, стоит только Чонгуку ускориться и попасть по простате. Он двигается не сильно быстро, однако резкие толчки доводят его до сумасшествия. Чимин двумя руками упирается в изголовье кровати и ощутимо прикусывает собственную губу. У него голова кругом от толчков Чонгука и его низких грудных стонов. Поэтому, он не сразу понимает как оказывается лежащем на спине.       Цепляется пальчиками за крепкую шею и широкую спину и вскрикивает, стоит только Чонгуку коснуться губами и зубами его шеи. Его слабого места.       — Не сдерживайся, малыш, — хрипит на ухо Чонгук, одной рукой сжимая покрасневшую ягодицу, — Мне так нравится слушать тебя.       — У меня голова кругом, — в очередной раз вскрикивает Пак, сжимая в кулаке темные волосы, — Из-за тебя, — всхлипывает, ощущая, как Чон ускоряется.       А Чонгуку большего и не нужно. Он просовывает руку под голову Чимина и сжимает влажные белоснежные пряди. Впивается в губы резким, но трепетным поцелуем, и доводит их двоих до дрожи и громких стонов.       — Боже, — Чимин уже откровенно плачет от ощущений и эмоций. Его ноги плотно смыкаются на пояснице Чона, а ногти царапают влажные плечи.       Никогда он не испытывал того, что испытывает сейчас. Никогда его не любили так. Чонгук резок, но держит бережно, целует до сводящих легких, и двигается до звездных вспышек перед глазами. Это все просто ломает Чимина.       — Малыш, — хрипит Чонгук, закусывая нижнюю губу. Смотрит в поплывший взгляд и не может сдержать собственных эмоций, — Так сильно…       — И я, Гук-а, — хрипит на грани крика Пак, сжимая ладонями любимое лицо, — Так, как никого и никогда.       Он цепляет пальцами скатывающиеся по щекам влажные дорожки и сам льнет к уже родным губам. Всхлипывает в поцелуй, а после, затаив дыхание, распахивает губы. Его брови надламываются вместе с бровями замершего в нем Чонгука.       И перед глазами в этот раз нет цветных вспышек и взрывающихся звезд. Есть только лицо человека, поселившегося в его сердце. Есть только горячие и родные руки на собственном теле. Кофейный взгляд, направленный в его янтарный.       — Помнишь, ты говорил про теорию? — сбивчиво шепчет Чимин, убирая темные волосы со влажного лба.       — Теория Хартла-Хокинга, да, — горячие губы касаются острых ключиц и шеи.       — Думаю, в каждом существующем параллельном мире, — он ладошками обхватывает нежное лицо и пристально всматривается в глаза напротив, — Я говорю тебе одни и те же слова.       — Какие? — одними губами произносит Чонгук.       — Спасибо тебе, что помог мне полюбить так, как я не любил прежде.       И если параллельные миры и вправду существуют, и эта теория реальна — Чимин точно знает, что так или иначе Чонгук принадлежит ему. Весь. Как и он ему.

      The end…