Часть 1
6 марта 2026 г., 22:39
В офисе крупной корпорации «Seoul-IT» весна ощущалась не по календарю, а по запаху. Смесь аромата сотен букетов тюльпанов, дорогого парфюма и разлитого по бокалам шампанского кружила голову.
Пак Чимин, глава креативного отдела, сегодня превзошел сам себя. На нем была шелковая блуза цвета шампани, которая идеально подчеркивала его статус и безупречный вкус. Он стоял у панорамного окна, лениво помешивая коктейль трубочкой, когда почувствовал кожей знакомое покалывание.
Мин Юнги, начальник отдела стратегического планирования. Альфа, который за последние полгода стал главным раздражителем в жизни Чимина. Их отделы постоянно боролись за первенство, а их летучки напоминали поле боя, где искры летели так, что можно было обжечься.
— Опять празднуете победу над здравым смыслом, господин Пак? — раздался за спиной низкий голос Юнги.
Чимин обернулся, мазнув взглядом по широким плечам альфы, обтянутым черным пиджаком. Мин выглядел чертовски хорошо: волосы уложены назад, а в глазах — тот самый вызов, который омега привык подавлять профессионализмом.
— Сегодня 8 марта, Юнги-ши, — Чимин сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию до опасного предела. — День, когда даже вы должны признать, что мир кружится не вокруг ваших графиков, а вокруг нас. Выпьете со мной?
Юнги усмехнулся, принимая из рук Чимина бокал.
— Только если этот напиток поможет мне вытерпеть ваше высокомерие ещё хотя бы час.
Они пили. Один бокал, второй, третий. Официальные поздравления руководства превратились в фоновый шум. Музыка в зале стала громче, свет приглушили, и офисное пространство превратилось в элитный клуб. Запах Чимина — тонкий, едва уловимый аромат спелого персика — под воздействием алкоголя стал ярче, заполняя всё пространство вокруг Юнги.
— Вы сегодня слишком вызывающе пахнете, Пак, — прошептал Мин, склонившись к самому уху омеги, когда они столкнулись в темном коридоре по пути к фуршету.
— А вы слишком долго на меня смотрите, Мин, — парировал Чимин, но его голос дрогнул.
Алкоголь стер границы. Чимин вдруг почувствовал, как сильно он устал от этой игры в начальников. Он схватил Юнги за лацканы пиджака и потянул на себя. Альфа не сопротивлялся — он словно ждал этого толчка.
Их первый поцелуй случился прямо там, между декоративными пальмами в коридоре. Горячий, с привкусом алкоголя и горькой сладости. Юнги рыкнул, прижимая Чимина к стене, а омега только сильнее вплел пальцы в темные волосы альфы.
— Кабинет... — выдохнул Пак в губы Мина. — Мой кабинет ближе.
Они практически бежали по пустому коридору, пока из зала доносились взрывы смеха коллег. Чимин дрожащими руками приложил карту к замку своего кабинета. Едва дверь захлокнулась, Юнги нажал на фиксатор.
Щелчок. В кабинете пахло кожей, бумагой и теперь — неистовым желанием. На стол с грохотом полетел органайзер и какие-то важные папки, когда Юнги усадил на него Чимина, не разрывая поцелуя.
— Завтра будет неловко, — прошептал Мин, расстегивая пуговицы на блузе Пака.
— Завтра суббота, — отозвался Чимин, стаскивая пиджак с альфы. — А сегодня — мой день. И я хочу, чтобы ты просто замолчал и взял меня.
Щелчок замка стал сигналом к началу новой войны, но на этот раз — без правил и протоколов. Юнги подхватил Чимина под бедра, перенося его со стола на кожаный диван в углу кабинета. Пак упал на мягкие подушки, тяжело дыша, и его шелковая блуза, расстегнутая наполовину, сползла с плеча, обнажая белоснежную кожу, на которой уже начали расцветать пятна возбуждения.
Юнги навис сверху, упираясь руками в спинку дивана, и его взгляд, обычно расчетливый и холодный, сейчас напоминал расплавленный свинец.
— Твой день, Пак? — прорычал он, и в его голосе прорезались альфа-нотки, от которых у Чимина по позвоночнику пробежал разряд тока. — Тогда готовься к очень жарким поздравлениям.
Альфа сорвал с себя галстук, отбрасывая его куда-то в темноту кабинета, и впился в губы омеги жадным, глубоким поцелуем. Чимин застонал, обхватывая Юнги ногами за талию, притягивая его ближе, чтобы почувствовать ту жесткую уверенность, с которой альфа всегда шел к цели.
Руки Мина, сильные и бесцеремонные, скользнули под шелк блузы, сминая талию омеги. Он нежно, но настойчиво начал раздевать Чимина, оставляя дорожку из жгучих поцелуев на его шее и ключицах. Когда кожа Пака соприкоснулась с прохладной кожей дивана, он всхлипнул, выгибаясь навстречу рукам Мина, которые уже расстегивали его брюки.
— Юнги... — выдохнул Чимин, его пальцы судорожно впились в широкие плечи альфы. — Меньше слов... пожалуйста.
Мин подчинился. Он быстро освободился от собственной одежды, демонстрируя атлетичное тело, которое Чимин столько раз пытался представить под строгим костюмом. Альфа вошел в него плавно, но мощно, заставляя омегу на мгновение замереть от пронзительной полноты. Кожаный диван тихо скрипел под их весом, а в воздухе смешались запахи персика и дорогого коньяка.
Юнги двигался уверенно, с той же стратегической точностью, с которой он вел свои проекты, но сейчас в его движениях было первобытное безумие. Он находил самые чувствительные точки, заставляя Чимина стонать, кусать губы и выбрасывать руку вперед, сжимая обивку дивана. Каждый толчок был требованием, на которое Пак отвечал всем своим телом, полностью признавая поражение в этой офисной битве.
— Кто теперь... главный, Чимин-и? — прошептал Юнги, прикусывая мочку его уха, когда ритм стал невыносимо быстрым.
Пак не мог ответить — его сознание распадалось на искры. Он только сильнее прижимал Мина к себе, чувствуя, как внутри него нарастает буря. Когда оргазм накрыл их обоих, Чимин вскрикнул, запрокидывая голову, а Юнги заполнил его до самого края, прижимаясь всем телом и пряча лицо в изгибе шеи омеги.
Они лежали на узком диване, сплетенные и дезориентированные. За дверью всё ещё слышались приглушенные звуки музыки и далекий смех коллег, но в этом кабинете мир сжался до размеров их общего дыхания.
Юнги не позволил этой неге продлиться долго. Он отстранился лишь для того, чтобы взглянуть на раскрасневшееся, влажное от пота лицо Чимина. В глазах альфы всё ещё горел голодный азарт — одного раза на диване ему было катастрофически мало, чтобы полностью подчинить себе этого строптивого главу креативного отдела.
— На диване слишком тесно для такого поздравления, Пак, — прошептал Мин, рывком поднимая Чимина на ноги.
Омега, чьи ноги едва держали после первой разрядки, едва успел пискнуть, когда Юнги развернул его спиной к себе и подтолкнул к огромному панорамному окну, занимавшему всю стену кабинета. Чимин уперся ладонями в холодное стекло, и этот температурный контраст — лед окна и обжигающий жар тела альфы сзади — заставил его мелко задрожать.
За окном раскинулся сияющий огнями Сеул. Тысячи машин, огни небоскребов и спешащие люди — все они были там, внизу, даже не подозревая, какая буря бушует на сороковом этаже «Seoul-IT».
— Смотри, Чимин, — Юнги прижался к его спине, обхватывая его талию и заставляя омегу прогнуться в пояснице. — Весь город у твоих ног. Но ты сейчас — только под моими руками.
Он вошел в него снова, резко и без предупреждения, заставляя Чимина буквально прилипнуть грудью к стеклу. От его горячего дыхания на окне расплывалось мутное пятно пара. Юнги брал его жестко, вколачивая каждый толчок так, будто ставил финальную печать на самом важном контрасте в своей жизни.
Чимин стонал, и этот звук, отражаясь от стекла, казался ему чужим. Его пальцы скользили по гладкой поверхности окна, оставляя влажные следы. Каждый раз, когда Юнги задевал его простату, Пак вскрикивал, и его голос тонул в гуле ночного города, который казался лишь декорацией к их безумию.
— Ты видишь это? — рычал Юнги, ускоряя темп и прикусывая Чимина за плечо, оставляя там багровый след. — Ты видишь, как они все смотрят на нас, но не видят главного? Ты мой, Пак. Весь твой креатив, всё твоё высокомерие... всё это принадлежит мне. Всё это сейчас насажано на мой член.
Чимин не мог спорить. Он чувствовал, как внутри всё плавится, как новая волна удовольствия, ещё более мощная, чем первая, подкатывает к горлу. Он видел отражение Юнги в стекле — его хищный взгляд, его напряженные мышцы — и это доводило до экстаза. Когда оргазм накрыл их, Чимин вцепился в оконную раму так, будто это была его единственная опора в рушащемся мире. Юнги зарычал, выплескивая всё своё напряжение внутрь омеги, и они оба замерли, глядя на бесконечные огни магистралей.
Юнги не собирался останавливаться на достигнутом. Жажда обладания этим омегой, которая копилась в нем долгие месяцы офисных войн, требовала полного и окончательного признания капитуляции. После короткой передышки у окна, он подхватил податливое, разомлевшее тело Чимина и перенес его к массивному рабочему столу — тому самому месту, где ещё днем они спорили из-за бюджетов.
Юнги уложил Чимина животом на прохладную поверхность стола. Раскиданные папки и документы зашуршали под весом омеги, а Пак лишь уткнулся лицом в локоть, тихо всхлипывая от переизбытка чувств. Мин бережно подхватил одну ногу омеги и забросил её на стол, максимально открывая себе доступ к самому сокровенному. Мокрая дырочка пульсировала, сокращалась в ожидание быть снова заполненой.
Прежде чем войти, альфа опустился на колени. Чимин всхлипнул, почувствовав горячее, влажное прикосновение языка. Юнги медленно и тягуче вылизывал его сладкую, мокрую от естественной смазки дырочку, смакуя каждую складку, доводя омегу до исступления. Пак судорожно скреб ногтями по полированному дереву, его бедра мелко дрожали, а из горла вырывались несвязные мольбы.
— Юнги... подожди... я больше не... — захлебывался Пак, но Мин только плотнее прижался губами, заставляя омегу буквально плавиться на этом столе. Юнги вылизывал, сосал складочки, ввинчивал язык в нутрь.
Когда Чимин был уже на грани нового обморока от наслаждения, Юнги поднялся. Он навис над омегой, одной рукой придерживая его за талию, а другой — направляя свой член к пульсирующей дырочке. В этот раз в его движениях не было прежней ярости. Он насаживал Чимина плавно, аккуратно и бесконечно любовно, стараясь прочувствовать каждый миллиметр их страсти.
Колом стоящий ствол входил до самого упора, вызывая у Чимина длинный, тягучий стон облегчения. Мин наклонился ниже, прижимаясь грудью к спине омеги, и переплел их пальцы прямо на поверхности стола.
— Теперь ты чувствуешь это? — прошептал Юнги, размеренно двигаясь внутри. — Никаких графиков. Никаких отчетов. Только твоя дырочка и мой ствол.
Чимин кивал, не в силах вымолвить ни слова. Этот ритм был гипнотическим, наполненным не только страстью, но и каким-то новым, пугающе глубоким чувством. Они двигались в унисон, пока шуршание бумаг под ними не превратилось в фоновый шум, а в центре вселенной остались только их сплетенные тела и сумасшедшее биение двух сердец.
Когда последняя волна оргазма, острая и сокрушительная, накрыла их обоих, в кабинете воцарилась звенящая тишина, прерываемая лишь судорожными вздохами. Юнги обессиленно упал на спину Чимина, придавливая его к столу своим тяжелым, горячим телом. Он ещё пару раз инстинктивно вбился в податливую плоть, выплескивая последние капли своей спермы, а затем замер, вдыхая смешанный аромат персика и собственного коньяка.
Юнги приподнялся на локтях, оставляя нежный, почти благоговейный поцелуй на загривке Чимина — там, где кожа была особенно чувствительной и влажной от пота. Он медленно и мягко вышел из дырочки, вызывая у омеги тихий, разочарованный стон.
— Тсс... всё хорошо, — прошептал альфа, его голос был охрипшим и непривычно мягким.
Несмотря на усталость в мышцах, Юнги бережно подхватил свое счастье на руки. Чимин, совершенно обессиленный и обмякший, доверчиво уткнулся носом в изгиб его шеи, обхватывая Мина руками так крепко, словно боялся, что всё это — лишь алкогольный морок.
Альфа перенес его обратно на кожаный диван. Он уложил Чимина на бок, лицом к спинке, и сразу же пристроился сзади, плотно прижимаясь своим горячим телом к его спине. Он укрыл их обоих своим пиджаком, создавая маленький, защищенный от всего мира кокон.
Чимин почувствовал, как сильные руки Юнги собственнически переплелись на его животе, притягивая ещё ближе. Тепло альфы согревало лучше любого одеяла, даря редкое чувство абсолютной безопасности.
Сон накрыл их мгновенно — глубокий, тяжелый и долгожданный. Впереди была суббота, новые вопросы и неизбежные изменения в их отношениях, но сейчас, под мерное тиканье настенных часов, существовало только это мгновение: два недавних врага, уснувших в объятиях друг друга на сороковом этаже спящего города.
***
Утро после корпоратива выдалось ослепительно ярким. Весеннее солнце безжалостно отражалось от стеклянных фасадов бизнес-центра, когда двери главного входа тяжело распахнулись. Чимин шел, слегка пошатываясь, не столько от выпитого накануне, сколько от приятной дрожи в коленях. Его шелковая блуза была помята, а верхние пуговицы безнадежно отсутствовали — они так и остались лежать где-то под массивным столом в его кабинете. Юнги шел рядом, накинув свой пиджак на плечи омеги. Вид у альфы был победоносный: растрепанные волосы, челюсть со следами укуса и на шее и взгляд, который всё ещё горел темным, нерастраченным огнем. Город только просыпался. Редкие прохожие и дворники недоуменно поглядывали на двух роскошно одетых мужчин, которые выглядели так, словно только что сбежали с обложки журнала о порочных связях. — Твой кабинет... я теперь не смогу проводить там совещания, Пак, — хрипло усмехнулся Юнги, перехватывая Чимина за талию и притягивая ближе к своему боку. Его голос после бессонной ночи стал ещё ниже. — Молчи, Мин, — выдохнул Чимин, пряча лицо в лацкане чужого пиджака, который насквозь пропитался запахом коньяка и дерева. — И вообще... мы ещё не закончили. Юнги резко остановился прямо посреди тротуара, заставляя Чимина обернуться. — Я живу в десяти минутах машиной. Пак приподнял бровь, и в его глазах снова вспыхнул азарт, который вчера довел их до закрытой двери кабинета. — Тогда чего мы ждем? Праздник продолжается.***
Они практически сорвались на бег к такси. Эти десять минут казались вечностью. В лифте жилого комплекса Юнги не выдержал: он прижал Чимина к зеркальной стене, впиваясь в его губы в требовательном поцелуе. Металлическая кабина наполнилась тяжелым, густым запахом возбужденного альфы и сладостью омеги, которая в закрытом пространстве стала почти осязаемой. Едва электронный замок квартиры пискнул, подтверждая доступ, Юнги буквально ввалил Чимина внутрь. Дверь захлопнулась с глухим ударом. Ботинки полетели в разные стороны, пиджак упал на пол в прихожей. — Марафон, значит? — прорычал Юнги, подхватывая Чимина под бедра и усаживая на высокую тумбу в коридоре. — Ты обещал мне лучший 8 марта в жизни, — прошептал Пак. — Хочу. Чимин закинул голову назад, упираясь затылком в холодное зеркало прихожей, и его горло прорезал первый, несвязный стон. Ощущения были на грани фола: горячий язык Юнги, влажный и умелый, ласкал его член с такой самоотдачей, будто альфа действительно нашел самую дорогую сладость в мире. Юнги действовал уверенно и жадно. Он обхватил основание члена Чимина ладонью, пока его губы и язык творили настоящее безумие, доводя омегу до белого каления. Пак судорожно вплетался пальцами в темные волосы Мина, то прижимая его к себе, то в изнеможении отстраняясь, не в силах вынести этот запредельный уровень удовольствия. Но Юнги не ограничился только этим. Его свободная рука, натренированная и сильная, скользнула ниже. Пальцы, уже смазанные естественной смазкой омеги, резко и глубоко вошли в мокрую, жаждущую дырочку. — Ах! Юни... Юнги! — Чимин выгнулся дугой, его бедра начали непроизвольно дергаться в ритм движениям пальцев альфы. Юнги вбивался пальцами внутрь настойчиво и ритмично, растягивая податливые стенки, которые ещё помнили их ночное рандеву в офисе. Он находил те самые точки, заставляя Чимина скулить и захлебываться собственными стонами. Звук чавкающей смазки и тяжелое дыхание альфы заполнили пространство прихожей, превращая её в филиал рая. — Ты... такой узкий и такой горячий, — прохрипел Мин, ненадолго оторвавшись от своей сладости, чтобы взглянуть в затуманенные глаза омеги. — Я хочу, чтобы ты чувствовал меня всего. Прямо сейчас. Он не стал доводить Чимина до оргазма только руками и ртом. Ему нужно было больше. Юнги рывком поднялся, освобождаясь от остатков одежды, и его возбужденный стряк коснулася бедера Чимина. Омега, не дожидаясь приглашения, сам раздвинул ноги шире, обхватывая талию альфы. — Входи... — умолял Чимин, тяжело дыша ему в губы. — Не томи меня, Мин... Юнги подался вперед, входя в Чимина одним мощным, сокрушительным толчком. Тумба под ними жалобно скрипнула, но ни один из них этого не заметил. Альфа начал двигаться глубоко и жадно, превращая их возвращение домой в настоящий марафон, где единственной целью было довести друг друга до полного изнеможения.***
Шум воды в душевой кабине немного приглушил звуки их тяжелого дыхания, но не смог остудить жар, исходящий от тел. В душе они не спешили — это было время тягучей, почти осязаемой нежности. Юнги бережно намыливал спину Чимина, чувствуя под ладонями каждую мышцу, которая ещё недавно содрогалась в экстазе. Руки альфы скользили по мокрой коже, смывая офисную пыль и остатки спермы и смазки. Когда его ладонь опустилась ниже, обхватив член Чимина, омега замер, прижимаясь затылком к плечу Юнги. Пак ответил тем же: его рука, скользкая от геля, нежно сжала член альфы. Они стояли так несколько минут под теплыми струями, просто чувствуя друг друга, наслаждаясь пульсацией крови и тем фактом, что им некуда спешить. Это было нетерпеливое ожидание, обещание того, что марафон ещё далек от завершения. Выйдя из душа и наспех обтеревшись полотенцами, они переместились в спальню. Здесь, на огромной кровати с белоснежными простынями, ласки стали более глубокими. Юнги целовал Чимина так, словно тот был сделан из тончайшего хрусталя, но когда дело дошло до соития, зверь внутри альфы снова взял верх. Мин мягко, но настойчиво поставил Чимина в коленно-локтевую. Омега послушно прогнулся в пояснице, подставляясь под взгляд своего альфы. Юнги вошел в него мощно, уверенно, заполняя до предела. Он обхватил омегу за талию, буквально натягивая его на свой член с каждым толчком. — Юн... ах, Юнги-я! — вскрикивал омега, впиваясь пальцами в подушки. Ритм был беспощадным. Мин вбивался глубоко, каждый раз доходя до самого дна, заставляя Пака содрогаться от пронзительного удовольствия. Это была чистая, концентрированная страсть. Когда оргазм накрыл их новой сокрушительной волной, Чимин бессильно упал на матрас, а Юнги, ещё несколько секунд содрогаясь внутри него, прижался сверху, накрывая омегу своим теплом. Через полчаса, когда дыхание окончательно выровнялось, Юнги, накинув на бедра полотенце, ускользнул на кухню. Чимин лежал в полудреме, чувствуя приятную тяжесть внизу живота и абсолютное умиротворение. Вскоре в спальню ворвался бодрящий аромат свежемолотого кофе и поджаренных тостов. Юнги вошел с подносом, на котором красовались омлет с зеленью, хрустящий бекон и бокал апельсинового сока. — Просыпайся, Пак Чимин, — улыбнулся Юнги, усаживаясь на край кровати и ставя поднос перед омегой. — Праздник 8 марта продолжается. Нужно восстановить силы, у меня на этот вечер ещё большие планы. Чимин приподнялся на локтях, щурясь от солнца и хитро улыбаясь: — Ты просто невыносим, Мин. Но, кажется, я готов принять эти условия договора. Весь оставшийся день стены квартиры Юнги стали немыми свидетелями того, как два недавних соперника окончательно стирали границы между «ты» и «я». Они валялись в кровати, утопая в измятых простынях, и казалось, что времени больше не существует — только вкус кожи, жар дыхания и бесконечная жажда друг друга. Юнги брал желанное тело Чимина снова и снова, испивая его без остатка, словно человек, умирающий от жажды в пустыне. Он вылизывал каждый сантиметр кожи омеги, от кончиков пальцев до чувствительной ложбинки на позвоночнике, оставляя влажные дорожки и собственнические отметины. Позы сменялись одна за другой, пока они не дошли до самой откровенной черты. Чимин, ведомый инстинктами и желанием доставить альфе ответное наслаждение, оседлал его лицо. Устроившись на подушках, он навис над Юнги, подставляя свою текущую, набухшую от ласк дырочку прямо под его горячий язык. Юнги не медлил — он впился в него, жадно вылизывая омежью смазку, проникая языком глубоко внутрь, заставляя Чимина судорожно выгибаться и стонать в пустоту комнаты. В этот же момент Пак, находясь в полном забвении, опустился ниже, полностью заглатывая колом стоящий член альфы. Горло омеги сжималось вокруг раскаленной плоти, он чувствовал, как член Юнги буквально распирает его изнутри, доводя до самого предела. Это было дико, порочно и невероятно остро. Чимин двигался ритмично, лаская альфу ртом, пока тот продолжал доводить его до исступления своим языком. В этой позе они стали замкнутым кругом удовольствия, где каждый вдох и каждое движение были направлены на то, чтобы сорвать последние стопоры. — Ах... Юн... — хрипел Чимин, когда они наконец сменили позицию, и он снова оказался под альфой, широко раздвигая ноги.***
Вечернее солнце уже начало опускаться за горизонт, окрашивая спальню в багровые тона. Они лежали, сплетенные руками и ногами, полностью обессиленные и опустошенные в самом лучшем смысле этого слова. — С праздником, Чимин-и, — прошептал Юнги, целуя омегу в уголок губ. — Это было... лучшее 8 марта, — сонно ответил омега, засыпая с улыбкой на губах.***
Вечер воскресенья для Чимина прошел в тумане: горячий душ, смывающий запахи чужой квартиры, и самый глубокий сон за последние месяцы. Тело ныло от приятной усталости, а в голове всё ещё крутились обрывки жарких признаний, сказанных в темноте спальни Юнги.***
Понедельник в офисе начался с негласного напряжения. Коллеги по привычке ждали еженедельного шоу — столкновения двух титанов на общем собрании. Чимин сидел, подчеркнуто внимательно изучая свои записи, а Юнги, вопреки обыкновению, не перебивал его едкими замечаниями. Напротив, каждый раз, когда Пак начинал говорить, Мин затихал, переводя взгляд на свои руки или в окно, лишь бы не выдать ту нежность и собственнический азарт, что кипели внутри. — Почему они не ругаются? — шепотом спросил один из стажеров у другого. — Затишье перед бурей, — неуверенно ответил тот, хотя сам чувствовал, что аура вокруг этих двоих изменилась: от неё больше не несло холодом, она искрилась, как оголенные провода. Рабочий день тянулся бесконечно. Оба зарылись в дела, словно пытаясь доказать себе и окружающим, что они всё те же дисциплинированные начальники. Но когда офис опустел и за окнами снова зажглись огни ночного Сеула, они, словно по негласному договору, одновременно вышли к лифтам. Двери закрылись, отсекая их от остального мира. В узком зеркальном пространстве запах коньяка и персика мгновенно вступил в реакцию. Юнги стоял спиной к кнопкам, сложив руки на груди, и не отрывал взгляда от профиля Чимина. Тот смотрел на меняющиеся цифры этажей, но его пальцы, судорожно сжимавшие ручку кожаной сумки, выдавали его с головой. Один взгляд в зеркало — голодный, глубокий — и в лифте стало нечем дышать. Они молча вышли на парковку. Прохладный мартовский воздух немного привел в чувство, но искру было уже не потушить. Остановившись у своей машины, Чимин медленно обернулся. Юнги стоял совсем рядом, его тень накрывала омегу целиком. — Знаешь, — тихо, почти шепотом произнес Пак, поправляя воротник пальто и глядя Мину прямо в глаза, — я тут на днях купил новую кровать. Но у меня есть подозрение, что она недостаточно прочная. Нужно проверить... сегодня. Юнги на секунду замер, а затем его губы тронула хищная ухмылка, которую Чимин научился читать без слов. — Я эксперт по проверке мебели на прочность, Пак, — хрипло отозвался альфа, доставая ключи. — Твой адрес? В эту ночь «8 марта» официально перетекло в бессрочный отпуск для двоих, а офисном чате завтра наверняка напишут, что оба начальника снова «вне зоны доступа» по очень важным личным обстоятельствам.
