Безымянная могилка

Это была всего лишь земляная насыпь среди тысячи таких. Иной бы прошел, и даже не посмотрел. А зря! Ведь в этой непримечательной земле закончилась чья-то примечательная жизнь. И таких могил здесь тысячи, а то и все миллионы али мириады. В каждой находиться конец той несчастливой нити, что плетут Мойры. Кладбище тех, кто погиб в войне двух государств, бесславно и безызвестно. Все курганчики выглядели одинаково: буроватая земля, чуть-чуть пробивающейся травы и там, где смогли опознать изуродованное лицо — табличка или камешек с именем. Иногда где-то желтели, отливая золотом, одуванчики. Но в остальном это место нагоняло лишь уныние Но, вернёмся к той насыпи, о которой речь шла изначально. Имя и фамилия того, кто там закопан, конечно, уже не сохранились. В памяти людей остался лишь позывной и номер: сановник-14-7-18-20-3. Что значили эти цифры, слово “сановник” и по какой логике они были выданы, трудно сказать. Трудно сказать, зачем вообще давать людям позывные, если у них есть имя, фамилия и отчество. Впрочем, это делалось, чтоб убрать всякую личность и всякое отличие. Поговорим же о самом молодом человеке. А он, можно сказать, был личностью выдающейся. Это был молодой человек лет двадцати, или, может, двадцати двух, с пушком на лице, веснушками и кучерявыми, темными волосами. Его карие глаза всегда отливали какой-то желтизной, как янтарь. Сложен он был хорошо, и была в нем видна вся красота молодого тела. Весь из себя яркий и интересный, пусть иногда импульсивный и резкий, но, все же, добрый и приятный в общении. Он был в высшей степени неглуп, закончил школу и институт на медика с отличием. Его любили друзья, и вообще любые люди, которые его знали. Да и вниманием дам он не был обделен: у него осталась где-то в земной жизни прелестная девушка, имя которой не сохранилось, а выделялась в ней лишь одна деталь: ее прелестные ручки, белого цвета, которые могли значить только ее принадлежность к высшему обществу. Его жизнь изменилась, когда он пошел на войну. В общем-то, у него не было выбора. В этом мире даже если человек был хромой и слепой, его все равно отправили бы на фронт: людей ведь “не хватает”. После получения повестки ему дали два дня на подготовку и прощанья, и по истечению срока он сел в черный старкеткий автобус с еще восемью такими же несчастными, им выдали тяжеленные и навороченные оружия, и, бросили в самую гущу событий, лишь сказав на прощанье: “чтоб стрелять, нажмите на спусковой крючок”. И автобус уехал. С тех пор началась военная жизнь нашего сановничка. Он питался зелёной травой и землей, ибо скудных пайков из спрессованной муки и каких-то молотых костей не хватало на всех, да и они не были особо питательны. Он с утра уходил с базы, убивал таких же несчастных, что попали в эту кошмарную бойню, а вечером возвращался в штаб, ел и ложился спать. Никто не спрашивал, чего ради убийства, это было не принято. Граница не двигалась не на шаг. Такая жизнь быстро начинала надоедать, ведь каждый солдат видел только две точки: штаб и небольшой перевал с окопами. Эта изматывающая жизнь, впрочем, для нашего героя продолжалась недолго: очень скоро и нашего безымянного настигла смерть. Он даже это не понял. Он просто почувствовал ужасную боль, будто он прыгнул в огонь, а затем на лед. Затем ему померещилось что-то счастливое, но уже неясное, что всегда мерещится умирающему. А в следующее мгновение уже был мертв. Это произошло не то через месяц после попадания на фронт, не то через два… Это ведь он еще долго продержался. Важен, впрочем, лишь факт его смерти. Его тело, начинавшее уже гнить на жаре, свезли с поля боя, сбросили в яму и присыпали землей крайне небрежно. И единственный случай, когда о нем вспомнили после смерти, был отчет. Отчет о количестве умерших солдат на войне Человек, занимавшийся отчетами, молодой и амбициозный, как бы не вникая в само полсание, весело оттараторил: — Умерло 2 миллиона за прошедший год, командир! На что получил весьма лаконичный ответ: — Мало. Надо изображать более активные боевые действия, иначе народ что-то да поймет И после этого разговора больше безымянная могилка нигде не упоминалась.