Безумство нового лидера

Город встретил их шумом, запахами и толпами людей. Ту Тайм, которого Азур наконец-то поставил на землю у городских ворот (после очередной серии возмущений и угроз применить кинжал), вертел головой во все стороны, как заведённый. — Ого! — выдохнул он, глядя на высокие дома. — Они такие... высокие! А это что за здание? А почему там так много людей? А это магазин? А туда можно зайти? А... — Ту Тайм, — Азур мягко положил руку ему на плечо, останавливая этот словесный поток. — Всё успеем. Давай сначала поедим, а потом уже исследовать? — Поедим? — Ту Тайм тут же переключился на новую тему. — А где? А что? А это дорого? А у тебя вообще деньги есть? — Есть, — усмехнулся Азур. — Я не совсем нищий отшельник. Иногда продаю травы в городе. Он уверенно повёл Ту Тайма по узким улочкам, пока они не остановились перед небольшой забегаловкой с вывеской «Уютный уголок». Оттуда вкусно пахло жареным маслом, специями и свежим хлебом. — Заходи, — Азур распахнул дверь и жестом пригласил Ту Тайма внутрь. Внутри оказалось уютно — маленькие столики, клетчатые скатерти, приглушённый свет. Ту Тайм огляделся с любопытством дикаря, впервые попавшего в цивилизацию. — Садись, — Азур указал на столик у окна. — Я закажу. Ту Тайм послушно плюхнулся на стул, положил кинжал на стол (чем вызвал лёгкое недоумение у проходящей мимо официантки) и уставился в меню, как в священную книгу. — Тут так много всего... — пробормотал он, водя пальцем по строчкам. — А это что? А это съедобно? А почему так дорого? Азур тем временем подошёл к стойке и, не глядя в меню, уверенно сказал: — Две порции жареной моцареллы. И... — он покосился на Ту Тайма, который всё ещё боролся с меню. — И картошку. Большую порцию. — Две моцареллы? — удивилась девушка за кассой. — Вы так любите сыр? — Обожаю, — совершенно серьёзно ответил Азур. — Это моя слабость. Он вернулся за столик, и они принялись ждать. Ту Тайм всё никак не мог успокоиться — крутился на стуле, разглядывал других посетителей, трогал скатерть, заглядывал под стол. — Азур, — вдруг зашептал он, наклоняясь через стол. — А почему они все так странно на меня смотрят? — Потому что ты вертишься, как уж на сковородке, и положил на стол оружие, — спокойно ответил Азур. — Но это же жертвенный кинжал! — возмутился Ту Тайм. — Он священный! — Для них это просто нож, — усмехнулся Азур. — Убери, пожалуйста. Ту Тайм нехотя убрал кинжал в рюкзак, но продолжал сидеть с таким видом, будто его лишили последней защиты. Принесли заказ. Две тарелки с золотистыми, хрустящими палочками моцареллы и одна большая тарелка с картошкой фри. Глаза Азура вспыхнули фиолетовым огнём. Он смотрел на моцареллу так, как некоторые смотрят на предмет самой страстной любви. С благоговением. С трепетом. С лёгким помешательством. — Моя... — выдохнул он, придвигая обе тарелки к себе. — Эй! — возмутился Ту Тайм. — А мне? — Тебе картошка, — Азур кивнул на вторую тарелку, даже не отрывая взгляда от сырных палочек. — Но я тоже хочу попробовать! — Ту Тайм потянулся к одной тарелке, но Азур, не глядя, отодвинул её подальше. — Не трогай. — Азур!!! — Это моя моцарелла, — совершенно серьёзно заявил Азур, беря в руки первую палочку и закрывая глаза от наслаждения, когда откусил кусочек. — Моя. Любимая. Я ждал этого момента полгода. Ту Тайм смотрел на него с открытым ртом. Он видел Азура разным — спокойным, заботливым, смущённым, влюблённым. Но таким — одержимым едой — он его ещё не видел. — Ты серьёзно сейчас? — спросил Ту Тайм, чувствуя, как внутри закипает смесь возмущения и смеха. — Ты променял меня на сыр? — Не на сыр, — поправил Азур, не переставая жевать с блаженным лицом. — На моцареллу. Это разные вещи. — Да какая разница?! — Большая. Ту Тайм открыл рот, чтобы выдать тираду о том, как он возмущён, оскорблён и вообще собирается уйти обратно в лес, но тут его нос уловил запах картошки. Он посмотрел на тарелку перед собой. Золотистые, хрустящие ломтики, посыпанные солью и зеленью. Рядом стоял маленький соусник с чем-то красным. — А это... — осторожно спросил он. — Это что? — Картошка фри, — ответил Азур, уже прикончивший одну палочку и принявшийся за вторую. — Попробуй. Это вкусно. Ту Тайм взял одну картофелину двумя пальцами, поднёс к лицу, понюхал, скривился (запах был непривычный), но всё же откусил маленький кусочек. И замер. Его глаза расширились. Хвост взметнулся вверх и застыл вопросительным знаком. — Азур, — сказал он голосом, полным благоговения. — Что это за волшебство? — Картошка фри, — повторил Азур, довольно наблюдая за метаморфозами на лице друга. — Нравится? Ту Тайм вместо ответа засунул в рот сразу три ломтика и зажмурился от удовольствия. — Вау, — выдавил он с набитым ртом. — Вау-вау-вау! Азур, это невероятно! Почему мне никто раньше не говорил, что картошка может быть такой?! — Потому что ты жил в церкви как дикарь, — усмехнулся Азур, пододвигая к нему соусник. — Попробуй с кетчупом. — С кем? — переспросил Ту Тайм, но уже макал картошку в красный соус. И снова замер. И снова его глаза стали размером с блюдце. — Азур, — выдохнул он. — Я никогда отсюда не уйду. Я буду жить здесь. В этой забегаловке. Под столом. И питаться этой... картошкой. — Нельзя, — Азур покачал головой, отправляя в рот очередную палочку моцареллы. — Тебя заметят. Амарах пришлёт поисковый отряд. — Плевать на Амараха, — отмахнулся Ту Тайм, продолжая уничтожать картошку с невероятной скоростью. — Ради этого я готов на всё. Азур смотрел, как его маленький друг уплетает картошку за обе щёки, как довольно подрагивает его хвост, как сияют глаза, и чувствовал, что готов смотреть на это вечно. — Знаешь, — вдруг сказал Ту Тайм, притормаживая с едой. — Я думал, ты меня больше всего любишь. А оказывается, у меня есть конкурент. — Кто? — не понял Азур. — Моцарелла, — Ту Тайм ткнул пальцем в его тарелку. — Ты на неё смотрел так, как никогда на меня не смотрел. Азур замер с очередной палочкой в руке. Посмотрел на моцареллу. Потом на Ту Тайма. Потом снова на моцареллу. — Это... это другое, — нашёлся он. — Моцареллу я люблю давно. А тебя... — Что? — Ту Тайм подался вперёд, и в его глазах заплясали смешинки. — Что "тебя"? Азур медленно отложил палочку. Потянулся через стол и взял руку Ту Тайма в свою. — Тебя я люблю по-другому, — тихо сказал он. — Моцареллу я готов съесть. А тебя я хочу... беречь. И чтобы ты всегда был рядом. И чтобы у тебя была картошка. И чтобы ты улыбался. Ту Тайм почувствовал, как щёки заливает краска. Он отдёрнул руку и уткнулся в свою тарелку, бормоча что-то про «дурака» и «при всех же». Азур улыбнулся, вернулся к своей моцарелле и счастливо вздохнул. Жизнь определённо налаживалась. Особенно когда рядом есть тот, кого любишь, и тарелка любимого сыра. Азур наслаждался каждой секундой, проведённой за этим столом. Моцарелла была идеальной — хрустящая корочка, тягучий сыр внутри, лёгкая соль на губах. Он прикрыл глаза, пережёвывая очередной кусочек, и чувствовал себя абсолютно счастливым. Рядом его маленький дикарь с энтузиазмом уничтожал картошку, макая её то в кетчуп, то в какой-то белый соус, который принесла официантка. Ту Тайм мычал от удовольствия, причмокивал и совершенно по-детски облизывал пальцы в чёрных перчатках. Азур улыбнулся краем губ и снова потянулся к своей тарелке. Пальцы нащупали пустоту. Он открыл глаза и уставился на тарелку. Там, где только что лежала ровная стопка золотистых сырных палочек, теперь красовалась... картошка. Обычная картошка фри, аккуратно уложенная горкой. Азур моргнул. Перевёл взгляд на Ту Тайма. Тот с абсолютно невинным лицом жевал что-то, и его щёки раздувались, как у хомяка. Глаза смотрели куда-то в потолок, изучая трещины на штукатурке. Хвост нервно подрагивал, выдавая его с головой. — Ту Тайм, — спокойно позвал Азур. — М-м-м? — промычал тот, не прекращая жевать и старательно избегая зрительного контакта. — Ты что-то хочешь мне сказать? — Не-а, — мотнул головой Ту Тайм, и его щёки продолжали двигаться. — Всё нор-м-м-м. — А почему в моей тарелке картошка? Ту Тайм замер. Медленно, очень медленно, перевёл взгляд на тарелку Азура, потом на свою, потом снова на тарелку Азура. — Странно, — сказал он с максимально возможной искренностью. — Наверное, официантка перепутала. — Официантка, — эхом повторил Азур. — Ага. — Которая ушла на кухню пять минут назад. — Магия, — нашёлся Ту Тайм, и его щёки наконец перестали двигаться, потому что он проглотил украденную сырную палочку. Азур смотрел на него. Ту Тайм смотрел в ответ, и в его глазах плескалась такая смесь наглости и детской беззащитности, что у Азура внутри всё перевернулось. «Он украл мою моцареллу, — подумал Азур. — Мою. Любимую. Ту, ради которой я шёл сюда полгода». Он перевёл взгляд на пустое место в тарелке, где раньше лежала сырная палочка. Потом снова на Ту Тайма. Ту Тайм сидел, сжавшись в комок, и смотрел на него глазами голодного котёнка, которого только что застали за опустошением холодильника. Его хвост жалобно обвился вокруг ножки стула, уши (мысленно) прижались к голове, а взгляд говорил: «Ну прости, я больше не буду, ну пожалуйста, не ругайся, я просто очень хотел попробовать». — Ты... — начал Азур. — Я знаю! — перебил Ту Тайм, выставляя вперёд руки. — Я виноват! Я украл! Я плохой! Но она так вкусно пахла! И ты так вкусно ел! И я подумал: "Дай попробую, может, она правда лучше картошки?" А она реально лучше! Азур, прости, я дурак, я больше не буду, честно-честно! Он тараторил, размахивая руками, и выглядел таким искренне раскаивающимся (и при этом таким очаровательным), что Азур почувствовал, как злость тает, сменяясь чем-то тёплым и пушистым. — Ты правда думаешь, что она лучше картошки? — спросил он вместо того, чтобы ругаться. Ту Тайм замер. Потом медленно кивнул. — Ага, — признался он шепотом. — Гораздо лучше. Извини. Азур вздохнул. Посмотрел на оставшиеся две палочки в своей тарелке. Потом на голодные глаза напротив. — Держи, — он пододвинул тарелку к Ту Тайму. — Ешь. — Ч-что? — Ту Тайм вытаращился на него. — Ты серьёзно? Это же твоя любимая! — Я вижу, что ты хочешь, — Азур пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным, хотя внутри боролись две сущности — одна вопила «НЕТ, ЭТО МОЁ!», а вторая таяла от вида счастливого Ту Тайма. — Ешь. Я закажу ещё. — Азур!!! — Ту Тайм вскочил со стула, перегнулся через стол и чмокнул его в щёку так быстро, что Азур не успел среагировать. — Ты лучший! Самый лучший! Я тебя обожаю! И он сцапал оставшиеся сырные палочки, уминая их с ещё большим энтузиазмом, чем картошку. Азур сидел, прижимая руку к щеке, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Щека горела огнём. А в груди распускались цветы — те самые, которые он выращивал в своём домике, только ярче и теплее. — Эй, — позвал он, когда способность говорить вернулась. — А за что ты меня обожаешь? За моцареллу? Ту Тайм замер с надкушенной палочкой в руке. Посмотрел на Азура долгим, тёплым взглядом. — Не только, — тихо сказал он. — За то, что ты есть. За то, что ты такой. За то, что даже когда я ворую твой любимый сыр, ты не злишься, а делишься. Азур улыбнулся — той самой редкой, открытой улыбкой, которую никто, кроме Ту Тайма, никогда не видел. — Тогда ешь, — сказал он. — Я закажу ещё. И себе, и тебе. — Себе обязательно! — серьёзно кивнул Ту Тайм. — А то я чувствую себя последним гадом. — Уже чувствуешь? — усмехнулся Азур. — А когда воровал, не чувствовал? — Тогда чувствовал только вкус, — признался Ту Тайм. — Она реально божественная. Азур рассмеялся и подозвал официантку, заказывая ещё две порции моцареллы. Одну — для себя. Вторую — для маленького воришки с глазами голодного котёнка, который уже успел заслужить право на этот сыр своими честными (ну, почти) признаниями. — Знаешь, — сказал Ту Тайм, доедая последнюю палочку. — Я, наверное, ради тебя даже от картошки могу отказаться. — Это серьёзное заявление, — приподнял бровь Азур. — Ага, — кивнул Ту Тайм. — Но от моцареллы — никогда. Так что предупреждаю сразу: если будешь покупать, покупай сразу две порции. Одну тебе, одну мне. — Договорились, — улыбнулся Азур. И подумал, что ради таких моментов можно отдать хоть всю моцареллу в мире. Потому ъчто счастье — это когда рядом тот, кто готов воровать для тебя сыр и честно в этом признаваться.