Безумство нового лидера

Азур лежал в своей кровати в маленьком домике и смотрел в потолок. За окном шумел ночной лес, луна светила сквозь ветки, отбрасывая причудливые тени на стены, увешанные пучками сушёных трав. Рядом на тумбочке тихо тикали старые часы, а в углу мирно покачивался фиолетовый паслен. Всё было как обычно. Кроме одного. Рядом никого не было. Азур вздохнул и перевернулся на другой бок, утыкаясь лицом в подушку. Она пахла травами и немного — им. Тем самым запахом, который Азур теперь ассоциировал только с одним человеком. С одним безумным, невыносимым, любимым человеком. — Сука, — прошептал он в подушку. — Сегодня Ту Тайм в церкви... Он снова перевернулся на спину и уставился в потолок, по которому плясали лунные блики. Мысли текли сами собой, возвращая его в прошлое. В то самое прошлое, где было всё: и дождь, и моцарелла, и уголь, и безумные глаза любимого, кричащего "Азур, дай я тебя съем!". Как же это было... Он вспомнил их первую ночь в этом домике. Как Ту Тайм, промокший до нитки, стоял посреди комнаты и вертел головой, разглядывая цветы. Как едва не разбил паслен. Как потом сидел в его одежде, утонув в рукавах, и улыбался так, что у Азура сердце останавливалось. Глупый. Такой глупый. И такой мой. Азур улыбнулся в темноте, но тут же улыбка сползла. — Сегодня он не здесь, — напомнил он себе. — Сегодня он в церкви. Спит один. Без меня. Мысль была настолько тоскливой, что Азур застонал и натянул одеяло на голову. Он вспомнил, как они завтракали вдвоём, как он готовил, а Ту Тайм сидел за столом и смотрел на него голодными глазами. Сначала Азур думал, что это от голода. Потом понял — от голода, но другого. И от этого тоже. Вспомнил, как Ту Тайм воровал его моцареллу, а потом смотрел глазами нашкодившего котёнка. Как Азур не мог на него злиться. Как покупал ему ещё и ещё, только бы видеть эту счастливую улыбку. Я купил бы ему весь мир, если бы мог. Вспомнил, как тащил его на плече через весь город, а тот сначала возмущался, а потом привык и даже начал напевать песенки. Как люди оборачивались, а им было плевать. Потому что мы были вместе. Вспомнил тот безумный день с углём. Как Ту Тайм носился по двору и кричал, что хочет его съесть. Как это было страшно и смешно одновременно. Как Амарах потом пил валерьянку, а Мисс Ли хохотала в углу. Даже такой безумный, я люблю его. Особенно такой. Азур сел на кровати и обхватил колени руками. В доме было тихо. Слишком тихо. Обычно по ночам он слышал дыхание Ту Тайма, чувствовал, как тот прижимается к нему во сне, иногда что-то бормочет или кусает плечо (эта привычка так и не прошла, даже после угля). Сегодня — тишина. — Ненавижу, когда его нет, — прошептал Азур. — Ненавижу эти ночи в одиночестве. Он посмотрел на фиолетовый паслен. Тот мирно покачивался, как будто говорил: "Потерпи, завтра увидитесь". — Легко тебе говорить, — буркнул Азур. — Ты вообще не чувствуешь. Паслен промолчал. Разумно. Азур лёг обратно и уставился в потолок. Мысли снова потекли, возвращая его в прошлое. Как я жил без него раньше? Он пытался вспомнить время до Ту Тайма. Свою жизнь в этом домике, одинокие вечера, цветы, огород, редкие походы в церковь. Всё было серым. Спокойным, но серым. А потом появился он — маленький, растрёпанный, с вечно торчащими волосами и кинжалом в руке. И мир стал цветным. — Дурак, — прошептал Азур, но в голосе была только любовь. Он вспомнил их первый поцелуй. Как Ту Тайм смущался, отворачивался, а потом сам потянулся. Как у Азура сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Лучший момент в моей жизни. Вспомнил, как они лежали в обнимку после того, как всё наконец сказали друг другу. Как Ту Тайм заснул у него на груди, а он не мог уснуть, просто смотрел и чувствовал себя самым счастливым. Я и сейчас счастливый. Просто... одиноко. Азур посмотрел на часы. Два часа ночи. Ту Тайм наверняка спит. Скорее всего, обнимает подушку, думая, что это Азур. Или, наоборот, не спит и тоже смотрит в потолок, тоскуя. — Надеюсь, ты не нашел ещё угля, — усмехнулся Азур. Хотя, если честно, он бы сейчас согласился даже на безумного Ту Тайма, который хочет его съесть. Лишь бы рядом. — Завтра, — сказал он себе. — Завтра увидимся. Утром я приду в церковь, и мы будем вместе. На молитве. Потом сбежим сюда. Я накормлю его завтраком. Мы будем читать комиксы. И всё будет хорошо. Он закрыл глаза, пытаясь убедить себя заснуть. Но перед глазами всё равно стоял образ растрёпанного парня с хвостом и кинжалом, который улыбался ему самой тёплой улыбкой на свете. — Я люблю тебя, Ту Тайм, — прошептал Азур в темноту. — Спи спокойно. Завтра я приду. И, словно в ответ, где-то далеко, в церкви Спавна, Ту Тайм во сне улыбнулся и прижал к себе подушку, бормоча: — Азур... вкусный... завтра доем... Им обоим снились одинаковые сны.