Безумство нового лидера

Азур не помнил, как ноги принесли его в церковь. Он просто бежал, лавируя между расходящимися людьми, не обращая внимания на боль в груди, которая с каждым шагом становилась всё невыносимее. Мятная заварка всё ещё была зажата в кулаке, бумажный пакетик промок от пота и крови, проступившей сквозь повязку. — Ту Тайм! — выкрикнул он, вбегая в коридор. — Ту Тайм, стой! Несколько человек обернулись, но Азуру было плевать. Капюшон слетел с головы, открывая бледное лицо и фиолетовые глаза, полные отчаяния. Он нашёл его в конце коридора, у окна, выходящего во двор. Ту Тайм стоял неподвижно, глядя куда-то в пустоту. Его новая мантия лидера была забрызгана кровью — то ли Амараха, то ли того человека, которого он убил. Кинжал всё ещё был в руке, опущенной вдоль тела. Хвост безжизненно висел, касаясь пола. Он смотрел в окно, но не видел ничего. — Ту Тайм, — позвал Азур, замедляя шаг и осторожно приближаясь. — Ту Тайм, это я. Это Азур. Никакой реакции. Азур подошёл ближе. Остановился в шаге от него, боясь прикоснуться, боясь спугнуть, боясь того, что увидит, если заглянет в глаза. — Ту Тайм, посмотри на меня. Пожалуйста. Медленно, очень медленно, Ту Тайм повернул голову. Его глаза встретились с глазами Азура, и это было хуже, чем нож в груди. В них не было ничего. Пустота. Абсолютная, выжженная пустота. Ни боли, ни радости, ни безумия, ни любви. Просто... пусто. — Ту Тайм, — выдохнул Азур, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ту Тайм, ты меня слышишь? — Азур, — сказал Ту Тайм. Голос был ровным, безжизненным, механическим. — Ты здесь. — Да. Я здесь. Я пришёл. — Ты видел. — Видел. — Я убил его. — Видел. — Я убил человека. Кинжалом. Прямо в сердце. Азур молчал. Что он мог сказать? — Я сжёг Амараха, — продолжал Ту Тайм всё тем же ровным голосом. — Я смотрел, как он горит. И мне было... ничего. Вообще ничего. — Ту Тайм... — Я думал, мне станет легче, — перебил Ту Тайм, и в его голосе впервые мелькнуло что-то похожее на эмоцию. — Думал, если убью его, если сожгу, если отомщу за тебя... станет легче. А стало только хуже. — За меня? — Азур непонимающе смотрел на него. — Он заставил меня убить тебя, — Ту Тайм наконец моргнул, и в пустых глазах появилась влага. — Я думал, ты мёртв. Целую неделю я думал, что убил тебя своими руками. Я сходил с ума, Азур. Я реально сходил с ума. А потом ты появился, живой, и я... я обрадовался. Но было уже поздно. — Что значит "поздно"? Ту Тайм поднял руку с кинжалом и посмотрел на лезвие, покрытое кровью. — Я уже стал этим, — сказал он тихо. — Я уже стал тем, кого они хотели. Лидером. Убийцей. Чудовищем. Я сжёг человека заживо и убил другого на глазах у толпы. И знаешь, что самое страшное? — Что? — прошептал Азур. — Мне это понравилось. Слёзы потекли по щекам Ту Тайма, но голос оставался ровным. — Когда я бросал кинжал, когда смотрел, как Амарах горит... мне это нравилось. Я чувствовал силу. Я чувствовал власть. Я чувствовал, что могу всё. А потом я увидел твои глаза в толпе — и всё рухнуло. — Ту Тайм... — Я чудовище, Азур, — Ту Тайм покачал головой. — Я стал чудовищем. И я не знаю, как теперь с этим жить. Он отвернулся к окну, пряча лицо. Азур стоял за его спиной и смотрел на любимого. На этого маленького, растрёпанного парня, который когда-то воровал у него моцареллу и просил почитать комиксы. Который боялся пауков и называл их Спайдерменами. Который от активированного угля видел у Азура пять голов и хотел подружиться с летучей мышью. И который сейчас стоял у окна, забрызганный кровью, и говорил, что он чудовище. Азур сделал шаг вперёд. Ещё один. Потом обнял его со спины, прижимая к себе, чувствуя, как напряглось тело Ту Тайма. — Ты не чудовище, — прошептал он ему в затылок. — Ты мой Ту Тайм. Тот самый, который ел активированный уголь и хотел подружиться с пауком. Тот самый, который воровал у меня моцареллу. Тот самый, которого я люблю. — Я убил человека, Азур. — Я знаю. — Я сжёг Амараха. — Я видел. — Как ты можешь после этого... обнимать меня? Азур развернул его к себе. Заглянул в заплаканные глаза, в которых всё ещё плескалась пустота, но уже появлялось что-то живое. — Потому что я знаю, что ты не хотел этого, — сказал он. — Потому что я знаю, что тебя заставили. Потому что я знаю, что настоящий ты — не убийца. Настоящий ты — тот, кто приносил мне чай, когда я болел. Кто засыпал у меня на груди. Кто говорил, что я вкусный. — Я правда думал, что ты вкусный, — всхлипнул Ту Тайм, и в этом всхлипе вдруг проявился тот самый, прежний Ту Тайм. — Знаю, — улыбнулся Азур сквозь слёзы. — И я тебя прощаю. За всё. — За убийство? — За то, что испугался. За то, что не пришёл ко мне. За то, что позволил им сломать себя. За всё. Ту Тайм смотрел на него, и слёзы текли по его лицу, смешиваясь с кровью на щеках. — Я не знаю, как жить дальше, — прошептал он. — Вместе, — ответил Азур. — Мы будем жить вместе. И разбираться со всем этим вместе. Ты, я и этот безумный мир. Договорились? — Договорились, — выдохнул Ту Тайм и уткнулся лицом ему в грудь, прямо в рану, которая всё ещё ныла под повязкой. Азур зашипел от боли, но не отстранился. Только обнял крепче, гладя по спине, чувствуя, как любимый дрожит в его руках. — Всё будет хорошо, — шептал он. — Я обещаю. Всё будет хорошо. За окном догорал костёр, в котором превратился в пепел Амарах. В коридоре было тихо. А двое парней стояли в обнимку и пытались заново собрать друг друга по кусочкам. Это было трудно. Но они справлялись. Потому что любили. Потому что верили. Потому что были вместе. Азур стоял, прижимая к себе всхлипывающего Ту Тайма, и чувствовал, как сквозь радость от встречи пробивается тревога. Что-то было не так. Ту Тайм дрожал сильнее, чем должен был, его пальцы впивались в спину Азура, а дыхание сбивалось. — Прости, Азур... — прошептал Ту Тайм ему в грудь. — Что? — Азур попытался заглянуть ему в лицо, но Ту Тайм только сильнее прижался, пряча глаза. Азур отстранился, чтобы посмотреть на него, и замер. Ту Тайм смотрел вниз. На пол. А за спиной Азура уже стояли люди — те самые, что помогали Ту Тайму устраивать казнь. Молчаливые, с пустыми глазами, в одинаковых мантиях. — В подвал, — прошептал Ту Тайм, и в этом шёпоте было столько боли, что у Азура сердце разорвалось. Его схватили. Но не грубо — осторожно, даже бережно, будто боялись повредить. Руки, взявшие его под локти, были сильными, но не жестокими. — Ту Тайм? — только и успел выдохнуть Азур, прежде чем его повели по коридору. Ту Тайм шёл следом. Не рядом — следом, как тень. Опустив голову, спрятав глаза, сжимая в руке окровавленный кинжал. Они спустились по лестнице. Длинный коридор, несколько поворотов, ещё одна лестница — вниз, вниз, в самое сердце церкви. Азур пытался запомнить путь, но мысли путались, а в груди пульсировала боль — и от раны, и от предательства. Предательства? Нет. Он не верил, что Ту Тайм мог его предать. Не после всего. Не после этих слёз, не после этого "прости". Наконец его ввели в комнату. Азур огляделся и замер в недоумении. Подвал оказался... уютным? Маленькая комната с каменными стенами, но на стенах висели тёплые гобелены. В углу стояла кровать — настоящая, с мягкими подушками и одеялами. Стол, стул, несколько полок с книгами. Даже небольшой коврик на полу. И — Азур не поверил своим глазам — на подоконнике единственного маленького окошка под потолком стоял горшок с цветком. Фиолетовым. — Прости, Азур, — снова раздался голос Ту Тайма. Люди, которые привели Азура, бесшумно исчезли, закрыв за собой дверь. Металлический лязг замка прозвучал как приговор. Ту Тайм стоял у двери, всё ещё не поднимая глаз. — Ту Тайм, — Азур шагнул к нему, но тот отшатнулся. — Объясни мне. Что происходит? — Ты теперь живёшь здесь, — тихо сказал Ту Тайм, и его голос дрожал. — В смысле?! — Азур не верил своим ушам. — Азур, твой дом проверять будут, — Ту Тайм наконец поднял глаза. В них стояли слёзы. — Они знают, что ты жив. Кто-то видел тебя в толпе. Видел, как ты смотрел на меня. Они пойдут в твой домик, Азур. Будут искать. А если найдут... — Если найдут, то убьют, — закончил за него Азур. Ту Тайм кивнул, и слёзы потекли по его щекам. — Я не могу тебя потерять, — прошептал он. — Не снова. Я лучше запру тебя здесь, в безопасности, чем позволю им добраться до тебя. Азур смотрел на него. На этого маленького, растрёпанного, окровавленного, безумного и такого любимого человека. — Ту Тайм, — позвал он тихо. — Подойди. Ту Тайм мотнул головой, упираясь спиной в дверь. — Я чудовище. Я тебя запер. — Подойди. — Я не достоин... — ТУ ТАЙМ. Ту Тайм вздрогнул и, словно заводной, сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё, пока не оказался в шаге от Азура. Азур протянул руку и взял его лицо в ладони. Вытер слёзы большими пальцами. Заглянул в глаза. — Ты меня не предал, — сказал он твёрдо. — Ты меня спас. — Но я запер тебя... — В уютном подвале с цветами и книгами. А не отдал на растерзание толпе. Ты меня спас, Ту Тайм. — Я убил человека, — прошептал Ту Тайм. — Я сжёг Амараха. — Ты отомстил за нас. — Я чудовище. — Ты мой чудовище, — Азур притянул его к себе, обнимая, несмотря на боль в груди. — И мы разберёмся со всем этим. Вместе. Но сначала... Он отстранился и оглядел комнату. — Сначала скажи мне: ты будешь меня навещать? Ту Тайм моргнул, непонимающе глядя на него. — Что? — Ну, я тут заперт. Еда, вода... общение. Ты же не бросишь меня здесь одного? — Азур, я... — Потому что если бросишь, я обижусь. И паслен твой съем. Тот, что на окне. Ту Тайм вдруг всхлипнул, а потом рассмеялся — сквозь слёзы, истерически, но всё же рассмеялся. — Ты невыносим, — выдохнул он. — Знаю. — Я люблю тебя. — Я тоже. — Я буду приходить каждый день. — Обещаешь? — Обещаю. Азур прижал его к себе и поцеловал в макушку. — Тогда всё будет хорошо, — прошептал он. — У нас есть мы. А остальное приложится. За дверью послышались шаги — кто-то шёл по коридору. Ту Тайм дёрнулся, вытирая слёзы. — Мне пора, — прошептал он. — Я приду ночью. Принесу еды. И чай. С мятой. — Я буду ждать, — улыбнулся Азур. Ту Тайм на секунду задержался, глядя на него с такой любовью, что у Азура защемило сердце. А потом выскользнул за дверь, и лязг замка снова разрезал тишину. Азур остался один в уютном подвале. Он подошёл к окну, посмотрел на фиолетовый цветок, потрогал мягкие лепестки. — Ну что, дружище, — сказал он тихо. — Похоже, у нас новое жильё. И новый этап жизни. Цветок качнулся, словно соглашаясь. Где-то наверху шумел культ, готовились новые ритуалы, искали новых жертв. А здесь, в подвале, было тихо, тепло и безопасно. И ночью должен был прийти Ту Тайм. Азур лёг на кровать, прислушиваясь к боли в груди, и закрыл глаза. Всё будет хорошо. Потому что они вместе. Потому что они любят. Потому что они — семья.