Безумство нового лидера

Ту Тайм быстро шёл по коридору к подвалу, стараясь унять дрожь в руках. Всё чисто. Он переоделся, умылся, проверил себя со всех сторон — ни крови, ни запаха, ни следов. Только лёгкая усталость и странная пустота внутри, которую он уже привык игнорировать. «Надо бы к Азуру вернуться, — думал он, — а то что-то заподозрит...» Он спустился в подвал, приложил карточку к двери и вошёл с максимально невинным видом. — Азур! Я вернулся! — бодро сказал он. — Прости, что ушёл без спроса, просто... ПШИК! Вода ударила прямо в лицо. — АЗУР! — заорал Ту Тайм, отшатываясь. Азур стоял посреди комнаты с пульверизатором в руках. Глаза его были красными — то ли от недосыпа, то ли от злости. — Где ты был? — спросил он ледяным тоном. — Я... ну... вышел проветриться! ПШИК! — Ай! — Проветриться? Посреди ночи? — Я не спал! ПШИК! — Азур, хватит! — Зачем ты ушёл? — Я... я хотел проверить охрану! ПШИК! — Охрану? — Да! Чтобы убедиться, что ты в безопасности! ПШИК! — Ту Тайм, ты врёшь. — Не вру! ПШИК! — Азур, блядь, прекрати! Азур опустил пульверизатор, но не убрал. Ту Тайм стоял мокрый, с красными от воды глазами, и пытался выглядеть невинно. — Иди сюда, — сказал Азур. Ту Тайм приблизился, готовый к очередной водной атаке. Но Азур вдруг улыбнулся — той тёплой улыбкой, от которой у Ту Тайма всегда таяло сердце. — Я волновался, — сказал Азур, откладывая пульверизатор. — Проснулся, а тебя нет. Думал, случилось что. — Всё хорошо, — Ту Тайм шагнул ближе. — Я здесь. Азур потянулся к нему, чтобы поцеловать. Ту Тайм отшатнулся. — Что? — удивился Азур. — Нет, ничего... просто... — Ту Тайм отвёл взгляд. — Я с дороги не мылся. Грязный. Азур прищурился. — С дороги? Ты был на улице? — Ну да... проветривался... — Ту Тайм. — Что? — Ты врёшь. — Не вру! Азур шагнул ближе, втягивая носом воздух. Ту Тайм замер, боясь дышать. — Странно, — медленно сказал Азур. — Пахнет... чистящим средством. И чем-то ещё... — Это вода! Ты меня облил! — Вода не пахнет. — Ну... мыло! — Ты не мылся, ты сказал... — Азур, отстань! Азур смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Ту Тайм выдержал его с трудом. — Ладно, — наконец сказал Азур. — Иди в душ. Смой с себя эту... химию. А потом поговорим. — Я не хочу в душ. — Ту Тайм. — Ладно-ладно, иду. Ту Тайм поплёлся в ванную, чувствуя спиной взгляд Азура. Вода смывала остатки чужой крови, которую он так тщательно скрывал. Но привкус во рту оставался. Металлический. Чужой. «Я больше не могу, — думал он, стоя под горячими струями. — Я не могу так жить. Не могу врать ему. Не могу быть этим... монстром». Но когда он вышел из ванной, чистый и свежий, на лице снова была улыбка. Та самая, которую любил Азур. — Ну что, — сказал Ту Тайм, падая на кровать рядом с ним. — Будешь меня ещё пытать водой? — Буду, если снова сбежишь, — усмехнулся Азур, притягивая его к себе. — Не сбегу. — Обещаешь? — Обещаю. Азур поцеловал его в лоб. Ту Тайм закрыл глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. «Прости, — думал он. — Прости меня за всё. За то, что я стал таким. За то, что вру тебе. За то, что не могу остановиться». — Я люблю тебя, — прошептал он вслух. — Я тоже, — ответил Азур. — Спи. И они заснули в обнимку. Один — чистый и любящий. Другой — грязный и проклятый, но всё ещё пытающийся быть человеком. Утро чеек. Ту Тайм выныривал из сна медленно, как из глубокого омута. Сознание возвращалось кусочками: сначала он почувствовал тепло рядом, потом знакомый запах трав, а потом — это. На плече. Что-то мокрое. Тёплое. И зубы. Мягкие, но вполне ощутимые зубы, которые слегка сжимались на его коже, перекатывая её, как жвачку. — М-м-м, — довольно мычал Азур, не открывая глаз. Ту Тайм медленно повернул голову. Картина маслом: Азур лежал рядом, уткнувшись носом в его плечо, и с самым безмятежным выражением лица покусывал его. Как котёнок, который нашёл любимую игрушку. — Азур, — хрипло позвал Ту Тайм. — М? — даже не открывая глаз, промычал тот, продолжая жевать. — Ты опять меня кусаешь. — Ага, — согласился Азур и для убедительности лизнул укушенное место. По телу Ту Тайма пробежала дрожь. — Зачем? — Вкусно, — лаконично ответил Азур. — Базовый минимум? — усмехнулся Ту Тайм, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Несмотря ни на что. Несмотря на вчерашнее. Несмотря на кровь на руках. Это было... нормально. Привычно. Почти уютно. — Базовый минимум, — подтвердил Азур, наконец открывая глаза. Его фиолетовые глаза смотрели на Ту Тайма с такой нежностью, что у того перехватило дыхание. — Не могу начать утро, не попробовав тебя на вкус. — Извращенец, — буркнул Ту Тайм, пряча улыбку. — Твой извращенец. — И что мне с тобой делать? — Любить. Кормить моцареллой. И иногда позволять кусаться. — Иногда — это каждое утро? — Каждое утро, каждый вечер и при каждом удобном случае. Ту Тайм закатил глаза, но в этом жесте не было раздражения — только бесконечная усталая любовь. — Ты невыносим. — Знаю. — Я люблю тебя. — Я тоже. Азур снова прикусил его плечо, на этот раз чуть сильнее, оставляя лёгкий след. — Азур! — Что? Я же предупреждал. — Ты... аргх... — Ту Тайм дёрнулся, но не для того, чтобы отстраниться, а наоборот — прижаться ближе. За окном подвала светало. Где-то наверху бушевал безумный культ, лилась кровь, творились страшные вещи. Но здесь, внизу, было тихо и тепло. Двое парней лежали в обнимку, и один покусывал другого, отмечая своей территорией. Базовый минимум. Самое важное. Самое нужное. — Азур, — прошептал Ту Тайм, когда утро окончательно вступило в свои права. — М? — Спасибо, что ты есть. — Я тоже тебя люблю, — ответил Азур, целуя его в плечо, прямо в свежий след от укуса. — Даже когда ты сбегаешь по ночам. Ту Тайм замер. — Я знаю, — тихо сказал Азур. — Не спрашиваю, не давлю. Но знаю. И жду, когда ты сам расскажешь. Ту Тайм закрыл глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Я не могу, — прошептал он. — Можешь. Когда будешь готов. — А если я никогда не буду готов? — Тогда я просто буду рядом. И кусать тебя по утрам. Ту Тайм рассмеялся — сквозь слёзы, сквозь боль, сквозь всё. — Ты невыносим, — повторил он. — Знаю, — улыбнулся Азур. — А теперь давай спать. Ещё рано. — Уже утро. — Значит, будем спать утром. И они заснули снова — обнявшись, с укусами на плече и любовью в сердцах. Самое важное. Базовый минимум.