Безумство нового лидера

Прежде чем в меня полетит тапок... Я объясню про финал для тех, кто не сидит в моём ТГК. Я переписывала финал. Вместо 13 глав вы получили одну. Не потому что мне лень, а потому что я пыталась сделать всё по логике — но ничего не получилось. Варианты рассыпались, герои не слушались, и в итоге я выбрала то, что сочла единственно возможным. Я знаю, что это не идеально. И я собираюсь исправиться в следующем фанфике. Дату выхода нового фанфика выложу непосредственно в свой ТГК. И сразу говорю — это не по азуртаймам. Другие персонажи, другая история. Спасибо всем, кто читал это. Кто ждал главы, кто ругался (в меру), кто поддерживал. Вы классные 💜 Увидимся в следующей работе Ту Тайм стоял в густых кустах на краю опушки, затаив дыхание. Его глаза, горящие в темноте, неотрывно следили за двумя фигурами, замершими на поляне. Азур, его прекрасный, такой желанный Азур. И железка. Эта проклятая железка, которая украла у него десерт, вытащила его из подвала, спрятала. — Ой, как интересно... — прошептал он одними губами, облизывая пересохшие губы. Вкус крови на языке был уже не таким ярким — прошлогодним, пресным. Ему нужно было свежее. Нужен был Азур. — Кажется, железка только что подпортила вкус... Он наблюдал, как Азур ругается с роботом, как машет руками, как хватается за голову. Красивый. Даже в отчаянии красивый. — Время к ужину, — продолжил он свой тихий монолог, медленно, бесшумно выходя из кустов. Его ноги ступали мягко, как у хищника, крадущегося к добыче. — И к десерту. Пока десерт совсем не стал безвкусным. Он приближался сзади. Азур стоял спиной к нему, уставившись на догорающий культ. Лилит — чуть в стороне, расстроенная, опустившая взгляд. Идеальные цели. Ту Тайм поднял кинжал, целясь в механический затылок. — Прощай, железка, — прошептал он, занося руку для удара. Клинок рассек воздух, но в последнее мгновение Лилит дёрнулась. Её сканеры, настроенные на любую опасность, уловили движение за секунду до удара. Она развернулась и со всей силы, на которую способен её механический корпус, врезала Ту Тайму в грудь. — УХ! — Ту Тайм отлетел на метр и рухнул на землю, выронив кинжал. Но он тут же вскочил на колени, снова сжимая оружие. В глазах всё тот же голод, всё та же жажда. — Быстрая... Лилит загородила собой Азура, раскинув руки в стороны. — Я ещё заметила тебя в кустах, — холодно сказала она, и в её голосе зазвенел металл. — Не думай, что меня так просто обмануть. Она повернула голову к Азуру, не опуская рук. — Азур, уйди отсюда. — Нет! — крикнул Азур, дёргаясь вперёд, но Лилит одним движением оттеснила его назад своей тяжёлой рукой. — Уйди, я сказала! — рявкнула она, и в её голосе впервые за всё время Азур услышал приказ. — Ты ему не сможешь помочь. А я смогу задержать. — Ли, но... — Азур, мать твою, беги! — заорала она, когда Ту Тайм снова поднялся на ноги и сделал шаг вперёд, скалясь в страшной улыбке. — Азур, — позвал Ту Тайм, не обращая внимания на Лилит. — Зачем ты убежал? Я так хочу попробовать тебя на вкус... Он облизал губы, и Азуру стало по-настоящему страшно. Не за себя — за них обоих. — Беги, — прошептал он и, развернувшись, рванул в лес. — АЗУР! — завыл Ту Тайм, делая шаг за ним, но путь ему преградило механическое тело. — Не пущу, — тихо сказала Лилит. — Не сегодня. Не через меня. — Железка... — Ту Тайм зарычал, надвигаясь на неё. — Твоя очередь, — усмехнулась Лилит и первой бросилась в атаку. Азур бежал. Бежал так быстро, как никогда в жизни, не разбирая дороги, не замечая веток, хлеставших по лицу, не чувствуя боли от свежих царапин. В голове пульсировала одна мысль: «Как? Как из моего миленького Ту Таймика, который просил почитать комиксы и воровал моцареллу, превратился в это?» Лес сливался в сплошное зелёно-чёрное пятно. Азур спотыкался о корни, хватался за стволы деревьев, чтобы не упасть, и бежал дальше. Он хотел рвануть в сторону города — там люди, там можно спрятаться, попросить помощи. Он хотел вернуться к Кито — тот умный, он что-нибудь придумает. Но в какой-то момент он понял, что не понимает, где находится. Деревья вокруг были одинаковыми. Тропинка исчезла. Луна скрылась за тучами, и лес погрузился в почти непроглядную темень. Азур остановился, тяжело дыша, и огляделся. Ни одного ориентира. — Чёрт, — прошептал он. — Чёрт, чёрт, чёрт. Шаги. Сзади. Размеренные, неторопливые. Шаги хищника, который знает, что добыча никуда не денется. Азур замер. Сердце колотилось где-то в горле. Он юркнул в густые кусты папоротника, пригибаясь к земле, затаив дыхание. Из темноты вышел он. Ту Тайм. Весь в крови, с выпачканным лицом и руками. В одной руке он сжимал оторванную металлическую руку Лилит — из разъёма сыпались искры, провода болтались, а сам он периодически откусывал от неё куски, как от куриной ножки, с хрустом пережёвывая пластик и металл. — Азур, — позвал он сладким, почти ласковым голосом. — Азу-у-ур, ты где? Он остановился посреди поляны и медленно повертел головой, сканируя пространство. Его хвост лениво покачивался из стороны в сторону, как у сытого кота. — Зря ты убежал из подвала, — продолжил он, облизывая окровавленные губы. — Если бы остался, я бы тебя не мучил. Сразу бы убил. Чем остальных. Он смачно откусил ещё один кусок металлической руки, прожевал и выплюнул какие-то мелкие детали. — Ты же мой десерт, — сказал он мечтательно. — Самый сладкий. Самый желанный. Я так долго ждал, так долго готовился... Он отбросил руку в сторону. Металлические пальцы жалобно звякнули о ствол дерева и замерли. — Но ты убежал, — в голосе Ту Тайма послышалась обида. — Я так старался. Убивал всех, кто мог встать между нами. Лидеров, учеников, охрану... Даже эту железку. Он улыбнулся той самой страшной, кривой улыбкой, от которой у Азура кровь стыла в жилах. — И теперь я найду тебя, — пообещал он. — Выйди сам, Азур. Не заставляй меня искать. Будет больно. Очень больно. Но я обещаю — потом будет хорошо. Мы будем вместе. Навсегда. Азур зажал рот рукой, чтобы не закричать. Кусты папоротника скрывали его, но Ту Тайм продолжал стоять на месте, поводя головой, принюхиваясь, как зверь. — Я слышу твоё сердце, — прошептал он. — Тук-тук-тук... Оно бьётся так быстро. Ты боишься. Не бойся, Азур. Я не сделаю тебе больно. Ну, не сразу. Он сделал шаг в сторону кустов. Потом ещё один. Азур замер, боясь дышать. — Вкусно пахнешь, — протянул Ту Тайм, приближаясь. — Прямо как в тот раз, когда я тебя укусил. Помнишь? Ты разрешил мне. Дал мне попробовать. А теперь... Он замер в шаге от кустов. Азур видел его ноги в сапогах, заляпанных грязью и кровью. — Выходи, Азур, — ласково позвал Ту Тайм. — Десерт должен быть съеден с удовольствием. Не порть аппетит. Азур закрыл глаза. В голове пронеслась вся его жизнь. Знакомство с Ту Таймом. Их первые разговоры. Комиксы. Моцарелла. Первый поцелуй. Первая ночь. Любовь. А теперь — это. — Я не выйду, — прошептал он едва слышно. Но Ту Тайм услышал. — Зря, — вздохнул он и рванул вперёд, раздирая папоротник. Азур откатился в сторону, вскочил и побежал. Сзади раздался смех. Дикий, истеричный, безумный. — БЕГИ, ДЕСЕРТ! — заорал Ту Тайм, бросаясь следом. — БЕГИ, Я ЛЮБЛЮ, КОГДА ДОБЫЧА СОПРОТИВЛЯЕТСЯ! Азур бежал, спотыкаясь, хватаясь за стволы деревьев, чтобы не упасть. Лёгкие горели, в боку кололо, а по щеке текла кровь — зацепило веткой, или, может быть, когтями Ту Тайма, когда тот в очередной раз почти дотянулся до него. Лес мелькал, деревья сливались в одну сплошную тёмную массу. Азур не понимал, куда бежит, не видел дороги, не слышал ничего, кроме собственного сердца, колотящегося где-то в горле, и топота за спиной. Топота Ту Тайма. — Азур! — голос любимого разрывал ночь, сладкий и страшный одновременно. — Азу-у-ур! Не убегай! Я же хочу только обнять тебя! Крепко-крепко! — ОТЪЕБИСЬ! — заорал Азур, отпрыгивая в сторону, чтобы не попасть в лапы, которые внезапно вынырнули из темноты. — Ну почему ты такой грубый? — обиженно протянул Ту Тайм, не сбавляя скорости. — Я же тебя люблю! Так люблю, что хочу съесть! Чтобы ты всегда был со мной! Внутри меня! — ТЫ НЕНАВИДИШЬ СЕБЯ, А НЕ ЛЮБИШЬ МЕНЯ! — выкрикнул Азур, перепрыгивая через поваленное дерево. — ЕСЛИ БЫ ТЫ СЕБЯ ЛЮБИЛ, ТЫ БЫ НЕ СТАЛ ТАКИМ! — Азур, не умничай! — прошипел Ту Тайм, и в его голосе на секунду прорвалось что-то настоящее. Что-то больное. — Ты ничего не понимаешь! Азур споткнулся о корень и рухнул на землю, больно ударившись коленом. Он перекатился на спину, выставляя руки в защитном жесте. Перед ним стоял Ту Тайм. Весь в крови — чужой, вперемешку со своей. Одежда разорвана, хвост взлохмачен, глаза горят тем самым безумным огнём, который Азур полюбил когда-то и который теперь убивал их обоих. В руке — кинжал. Тот самый, что он всегда носил с собой. Жертвенный. Символ их культа, их любви, их проклятия. — Ну вот и всё, — ласково сказал Ту Тайм, нависая над ним. — Десерт сам пришёл. Спасибо, что не заставил долго ждать. — Ту Тайм, — выдохнул Азур, глядя в эти безумные глаза. — Одумайся. Ты зашёл слишком далеко. — Я только начинаю, — улыбнулся тот, занося кинжал. — ТЫ УБИЛ ЛЮДЕЙ! — закричал Азур, хватая его за запястье, не давая опустить руку. — ТЫ СОЖРАЛ ИХ! ТЫ СТАЛ ТЕМ, КОГО НЕНАВИДЕЛ! — Я стал лучше, — прошипел Ту Тайм, пытаясь вырваться. — Я стал сильнее! Я стал свободным! — ТЫ СТАЛ ПСИХОМ, ТУ ТАЙМ! ОБЫЧНЫМ ПСИХОМ, КОТОРЫЙ ЖРЁТ МЯСО И ДУМАЕТ, ЧТО ЭТО ЛЮБОВЬ! — ЗАТКНИСЬ! — заорал Ту Тайм, и в его голосе впервые прозвучала не безумная сладость, а настоящая, человеческая боль. — ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, КАК ЭТО — НОСИТЬ ЭТО В СЕБЕ! ЭТУ ПУСТОТУ! ЭТУ ТЬМУ! ОНА ЖРЁТ МЕНЯ ИЗНУТРИ, АЗУР! КАЖДЫЙ ДЕНЬ! КАЖДУЮ НОЧЬ! И Я ПЫТАЮСЬ ЗАГЛУШИТЬ ЕЁ ХОТЬ ЧЕМ-ТО! Азур смотрел в эти глаза. И вдруг понял: где-то там, глубоко под слоем крови, безумия и голода, всё ещё был его Ту Тайм. Раненый, больной, потерянный, но живой. — Ту Тайм, — тихо сказал он. — Я помогу тебе. Только позволь. — Поможешь? — истерично рассмеялся тот. — Как? Ты же десерт! Твоё место — внутри меня! — Нет, — Азур сжал его запястье так, что хрустнули кости. — Моё место — рядом с тобой. Живым. Любящим. А не сожранным. Он дёрнул Ту Тайма на себя, заставляя потерять равновесие, и одновременно вскочил, используя инерцию. Свободной рукой он нашарил на земле что-то тяжёлое — небольшой, но увесистый камень — и со всей силы обрушил его на голову Ту Тайма. Тот охнул, глаза закатились, и он рухнул в траву без сознания. Кинжал выпал из разжавшихся пальцев. Азур стоял над ним, тяжело дыша, весь в царапинах, синяках и собственной крови. Камень выпал из руки. Он смотрел на неподвижное тело и чувствовал, как внутри всё разрывается от боли. — Прости, — прошептал он, опускаясь на колени рядом. — Прости, что не уберёг. Прости, что не заметил. Прости, что допустил это. Он осторожно, как самого дорогое в мире, приподнял голову Ту Тайма и положил её себе на колени. Провёл пальцами по окровавленному лицу, убирая слипшиеся волосы. — Я вылечу тебя, — сказал он. — Даже если придётся привязать тебя к кровати на всю жизнь. Даже если придётся кормить тебя успокоительным через силу. Даже если придётся... Он не договорил. В горле стоял ком. — Только не умирай, — прошептал Азур. — Пожалуйста, не умирай. Я не переживу. В лесу было тихо. Только дыхание двоих нарушало ночную тишину — одно ровное, спокойное, другое — сбивчивое, полное боли и любви. Где-то вдалеке догорал культ. Где-то в лесу лежала без руки Лилит. Где-то в домике ждал Кито. А здесь, на поляне, среди мха и папоротников, двое бывших влюблённых лежали в обнимку, пытаясь найти друг друга вновь. Азур наклонился и поцеловал спящего в лоб. — Я вылечу тебя, — прошептал он снова, как клятву. — Я обещаю. В лесу было тихо. Только звёзды смотрели на них сверху, и луна наконец вышла из-за туч, освещая маленькую поляну и два тела на ней — одно без сознания, второе — на грани своего. Свет залил съёмочный павильон, и зелёный экран за спиной актёров погас, открывая взгляду высокие потолки с фермами освещения, звукоизоляционные панели на стенами и десятки кабелей, тянущихся по полу. В углу зажужжала вентиляция, где-то зашуршали лебедки, поднимающие декорации. — Всё снято! — крикнул кто-то из-за камер — высокий усатый мужчина в наушниках с табличкой "Режиссёр" на шее. — Чисто, ребята, отлично! Наконец-то. Ту Тайм, лежавший до этого в траве с закрытыми глазами, тут же вскочил, отряхивая одежду от бутафорской крови. Его хвост — настоящий, живой — довольно дёрнулся, когда он потянулся, хрустнув шеей. — Бля, наконец-то... — выдохнул он, потирая затылок. — Сколько мы это снимали? Азур, который только что стоял над ним с камнем в руке, бросил бутафорский реквизит в сторону и тоже встал, снимая с себя остатки грима. Его фиолетовые глаза — не линзы, свои — наконец перестали изображать отчаяние. — Не знаю, но то, что сценарий переписали в конце — это пиздец, — ответил он, беря с ближайшего столика влажную салфетку. — Я еле успел выучить новые реплики. "Ты стал психом, который жрёт мясо" — ну серьёзно? Кто это писал? — Секичи и писала, кто ж ещё, — фыркнул Ту Тайм, подставляя лицо, чтобы Азур стёр ему красную краску с щеки. — Она любит пафосные монологи. — И жестокие сцены, — добавил Азур, аккуратно вытирая уголок глаз Ту Тайма. — Я не сильно ударил? — Не, — Ту Тайм мотнул головой. — Камень был бутафорский, ты же знаешь. Даже не больно. Из-за спины раздались шаги. К ним подошёл тот самый мужчина в наушниках — режиссёр, которого все называли просто "Палыч". Он хлопнул обоих по плечам. — Молодцы, пацаны. Сцена боевая — с первого дубля. Я такого не припомню. — У нас мотивация была — домой хотелось, — усмехнулся Ту Тайм. — Ну-ну, — усмехнулся Палыч и пошёл к мониторам, где уже крутили отснятый материал. В дальнем углу павильона, на длинной деревянной лавке, сидели те, кто ждал своей очереди на грим, а теперь просто отдыхали после смены. Лилит — худощавая девушка с длинными чёрными волосами, собранными в высокий хвост — сидела, откинувшись на стену, и расстёгивала на рукаве костюма мелкие застёжки, которые имитировали металлические сочленения. — Устала уже роботом притворяться, — пожаловалась она, стягивая наконец пластиковую накладку с руки. — Там внутри вентиляция никакая, а ещё эти линзы менять цвета... — Тебе ещё повезло, — ответил голос из-под чёрной мантии Кито. Мантия упала на лавку, и Кито — высокая девушка с белыми как снег волосами, которые она тут же начала собирать в две аккуратные косички — вытерла со лба грим, имитирующий шрам. — Тебя не заставляли притворяться мужиком, — продолжила она, завязывая резинку на первой косе. — А я три месяца на низких частотах разговаривала, чтоб голос грубее был. И это корсет под мантией? Я там чуть не задохнулась в сцене, где мы от Ту Тайма убегали. Лилит усмехнулась и положила голову ей на плечо. — Надеюсь, нам заплатят за такой ужасный сценарий. Сначала культ, потом жертвоприношения, потом каннибализм... Секичи вообще адекватная? — Зная Секичи, она нам только фигу покажет, — вздохнула Кито, беря её за руку. — Очередной её экспериментальный проект. — Ну и нах я тогда пришла? — улыбнулась Лилит, обнимая её. — Потому что у нас с тобой не было выбора, — так же улыбнулась Кито. — Контракт подписали, пока первый сценарий читали. А потом уже было поздно. — Профит, блин... По павильону тем временем сновали люди. Осветители сворачивали тяжёлые софиты, закатывая их на тележках. Звукорежиссёр в наушниках отсоединял микрофоны-петлички, сматывая провода. Костюмеры собирали разбросанные по полу бутафорские ножи и мешочки с искусственной кровью. В углу, возле гримёрного столика, парень лет двадцати с планшетом в руках сверял список реквизита, периодически что-то вычёркивая. Это был администратор, которого все называли просто "Боря". За год съёмок он стал тенью павильона — всегда в углу, всегда с планшетом, всегда с выражением лёгкого недовольства на лице. — Черепки от горшков на месте, — бормотал он. — Книгу ритуальную нашли... парик для дублёра... где парик? Из-за кулис высунулась голова гримёра — молодая девушка с растрёпанным пучком на голове и кисточкой в руке. — Парик у меня! Я его чищу после вчерашней сцены с огнём! Там синтетика оплавилась немного, пришлось восстанавливать! — Господи, — вздохнул Боря и что-то пометил в планшете. На заднем плане, у выхода на сцену, стояла группа каскадёров в спортивных костюмах — они обсуждали вчерашнее падение, смеялись и показывали друг другу синяки. Один из них, здоровенный парень с короткой стрижкой, похлопал Азура по плечу, когда тот проходил мимо. — Ну чё, финальный бой — огонь! Ты молодец, камнем так замахнулся — я аж испугался! — Бутафория, дядь Вань, — улыбнулся Азур. — Ваша работа круче. — Ладно, — каскадёр махнул рукой и ушёл к своим. Азур вернулся к Ту Тайму, который уже снял костюм лидера культа и стоял в обычной футболке и джинсах, накинув сверху тёплую кофту. Хвост лениво обвился вокруг его ноги — привычка, от которой он не мог избавиться даже вне съёмок. — Ну что, — спросил Ту Тайм. — Домой? — Домой, — кивнул Азур, забирая со стула свою шляпу — ту самую, старую, похожую на ведьмину, которую никто не знал зачем он носит. — Закажем пиццу? — И моцареллу, — уточнил Ту Тайм. — Конечно. — Я люблю тебя, — сказал Ту Тайм, улыбнувшись — нормально, по-человечески, без той безумной улыбки из последних сцен. — Я тоже, — ответил Азур, чмокнув его в щёку. Они направились к выходу из павильона, где их уже ждала машина. Вокруг кипела жизнь — павильон постепенно затихал после долгого съёмочного дня. Кто-то разбирал декорации, кто-то стоял у мониторов с чашками кофе, кто-то просто отдыхал. — Боря! — крикнула Кито с лавки. — Гонорар когда? — Когда Секичи подпишет акты, — буркнул тот, не отрываясь от планшета. — То есть никогда, — вздохнула Лилит. — Именно, — кивнул Боря. За воротами павильона светило солнце — настоящее, не бутафорское. И было тихо. Без криков, без крови, без безумия. Только уставшие актёры, которые наконец-то могли выдохнуть. Конец.