Такая разная любовь

      А в одну ночь в другом королевстве двое братьев готовились к походу. Рэй всегда был излюбленным сыном отца. Он получал все лучшее, первым и порой единственным. Он обладал большой силой огня, от чего отец холил и лелеял сына. Альфа. Великий завоеватель. Он пошел в отца – от внешности до характера, привычки и озлобленность перенялись им в полной мере. Уже в 15 лет он получил наложницу – Майю, девчушку с братом он захватил в один из первых завоевательных походов. Отец в то время вел военные действия с людьми Океания, и планировал отобрать хороший кусок территории. И отобрал. Кровь долго не смывалась с берега, где была деревня.       Рэй брал образец поведения с отца, который свысока смотрел на своего мужа, мог поднять руку и просто насильно брать, когда вздумается. Так что считал, что так и надо. Фархат же, в отличие от брата, рожденный гаммой, видел всю суть отца. Видел, как его поглощают темные эмоции и жажда власти. Он чувствовал, что отец не долго проживет, что темная аура перекроет ему кислород к жизни. Он был так же похож на отца, но его глаза достались ему от любимой матушки, как и характер. Будучи гаммой, он знал, что омег не особо ценят. С момента, как ему и брату исполнилось 13, матушку сослали в отдельное крыло замка. Это не мешало ему часто навещать ее, сидеть с ней и помогать в делах.       Спустя несколько лет старик и, правда скончался – он в муках лежал несколько дней и ночей. Похороны прошли тихо, тирана никто не чествовал. Обоим сыновьям было 19 лет, когда отец сгинул. Зато восхождение правителя – Рэя – праздновали громко. Они и не подозревали, что их не ждут изменения, ведь сынок копия отца.       Фархат, конечно, подсказывал, направлял, давал поучающие пинки брату. Но того, как и отца, генетически накрыло проклятье жадность и жажды. Гамма не раз слышал, как матушка заливается слезами, прося у богов снять проклятье, что наложили на предков ее мужа. И тихо надеялся, что его это обойдет.       И скорая ночь предстояла суровой. Перед тем, как умереть, отец вел споры с граничащим государством холодным и ледяным. Сын правителя – Айсон – на съездах правителей всегда подшучивал над Рэем. За что в будущем и поплатится.       Айсон – ленивый, надменный парень. Он единственный сын у отца, и по достижению 16 лет отцом был внезапно сослан на границу. На вопрос «а какого простите хера??» ответом ему послужило письмо, из которого отец четко дал понять – прежде, чем он возьмет бразды правления государством, ему необходимо научиться управлять чем-то малым. Вот и сослали его на границу, где было поселение, за пару месяцев до кровопролития.       Тем поселением управлял старый мужчина, и по документам его территория была маленькой, но на деле уже состояла из трех сросшихся деревень. У мужчины был сын – Джулиан. В отличие от многих в этим мире он не управлял ни стихией, ни владел магией. Он управлялся только с мечом да правилами от отца. Омега помогал вести дела в поселении. И плевать его отцу было, что он омега – нет, Джулиана несомненно оберегали и стерегли все приближенные к его отцу люди – но он наравне с альфами обучался и письму, и чтению, и физическим активностям. Не достиг, конечно, уровня альф, но среди омег он точно был сильнейшим.       Но, увы, это не помогло ему, когда к поселению приехало несколько повозок. С одной из них вышел Айсон, хмуро осматриваясь вокруг, а из другой вышел мужчина с черными волосами, вытаскивая следом омегу. Если альфы особо не привлекали внимания Джулиана, то омега приковал к себе. Длинные темные волосы, заплетенные в косу, а зеленоватые глаза опущены вниз. Как только омега вышел, прищурился от яркого света, в его руках сжался небольшой посох.       -Ваше юное величество, - перед Джулианом возник отец, закрывая собой, и подошел к одному из приезжих. – мы рады Вас видеть в здравии, чем обязаны вашему визиту?       -Мой отец считает, что тут я отточу навыки управления. Так что теперь ваше поселение принадлежит мне, и распоряжаться им буду я. – Взгляд Айсона скользнул за спину мужчины, властно оглядев омегу, но что удивительно, взгляд оставался… ледяным. Они стояли на каменной дорожке, по краям которой были сугробы снега. Снежная местность хорошо описывала своих владельцев – что отец Айсона, что он сам были будто с застывшим лицом. – А это мой друг, советник. Блэр Мразус, (а я что? Я ничего. Я опять забыла про мразь эту, простите, честно) и его возлюбленный Тейм       Тейм на пару секунд поднял взгляд и вновь опустил. Джулиан был готов поклясться – его глаза, будто были в тумане. Но разглядеть точнее он не мог.       Лишь поздней ночью, когда великих гостей уложили в доме главы, и Тейму выделили отдельную комнату, Джулиан прокрался к нему. Он осторожно залез через окно.       -Не спишь? – Он сел на подоконнике, напугав Тейма. Тот перебирал вещи в сумке и появление человека его напугало. Тейм был слабовидящим – он видел хорошо лишь вблизи, а дальше все расплывалось и двоилось. Потому он часто носил повязку и ходил с тростью.       И его положение было… отвратительным. Раньше, когда он был маленьким, он и двое его братьев жили с отцом и матушкой, жили они богато и хорошо. Дети обучались всему на дому, им обещали легкую жизнь. До прихода болезней, унесших жизнь матери и подкосившее здоровье отца. Дед тогда взялся за управление, но очень быстро казна опустела, а старик придумал самый идиотский план. Стоило Тейму стукнуть 16, как он выдал его в тот же год за Блэра, ведь тот был уже в свои 22 года прославленным бароном. А старших внуков старик искал, каким омегам подсунуть.       -А? ты… - Тейм постарался напрячь зрение, но этого делать не пришлось. Джулиан сел рядом.       -Я Джулиан. Будущий наследник и управитель этим поселением. Если его, конечно, не развалит наш хваленный повелитель. – Он вздыхает и протягивает омеге руку. Сейчас он может разглядеть глаза, привезенного омеги. Зеленые, красивые глаза, но внутри они будто под пеленой.       И он был прав. С первых дней, как Тейм стал мужем Блэра, он показывал в меру суровый характер. Воспитание отца и братьев давали о себе знать. Но это стало его проблемой. Блэр стал опаивать его снадобьем и затуманивать разум. И спустя недели омега уже не различал, что нормально, а что переходит границы в поведении супруга.             -Я Тейм, из семейства Тэмпест. – спокойно ответил он и продолжил разбирать одежду.             -Из семейства Тэмпест?? – Джулиан вскочил от услышанного. Про их семейство ходили легенды, что некоторым удается подчинять себе ход времени. – А ты тоже из… ну… правишь временем?..             -Нет, - он покачал головой. – меня это обошло стороной.       Тейм хорошо помнил разочарованный взгляд отца, когда в 10 лет не проявилось никаких сил у младшего сына. Зато Кракс и Акроникс всегда хвастались своей. Но Тейм соврал. Он специально сломал шар, что показывает, есть ли магия в человеке. Он видел, как отец заставляет тренироваться братьев, как предрешается их судьба, и именно поэтому он подстроил провал. Лучше так, чем вечно быть уставшим и служить миру. А потом его продали Блэру. Джулиан подвинул из-за спины сумку и достал оттуда сверток – теплый хлеб с колбасами и сыром и небольшой глиняный сосуд.       -Вы не ужинали с нами, потому вот. Хлеб и чай. Внутри хлеба нарезки. Надеюсь, вы такое едите. – от продуктов у Тейма заурчал живот, и он немного улыбнулся.       -Большое спасибо, - приняв угощения из его рук, он проводил взглядом (как мог) Джулиана в окно и убрал на комод еду. Есть нужно было, но не мог. Снадобье, что дает ему Блэр, притупляет понимание голода.       В ту ночь Джулиан хотел зайти еще раз, но у окна замер. Он видел, как Блэр насильно берет Тейма. Руки омеги были связаны, а в рот затыкала тряпка. Обнаженное тело было в синяках и ссадинах. Испугавшись, Джулиан покинул окно и скрылся в своей комнате. Он надеялся, что Айсон, что с момента приезда проявлял небольшие знаки внимания, будет адекватнее.       Зря, правда, надеялся. Прошло не так много дней, за которые Джулиан успел подружиться с омегой, и даже вытаскивал его гулять – от прогулок тому явно становилось лучше – Джулиан успел немного сблизится и с Айсоном. А сами Айсон и Блэр успели освоиться. И если Блэр не позволял себе хамства и особой наглости, Айсон делал все, что захочется.       А ночью Джулиан узнал, что этот ледяной отморозок и вовсе выкупил тело омеги у его отца. Было ли то добровольно, или принудили, Джулиан не мог знать. Он лишь понял, что защиты ему не будет, когда его тело насильно и с издевательством брал альфа. Боль и горечь застилали его, когда по нему ударяли кулаком или сжимали до хрипа горло, когда не церемонясь и не заботясь об удобстве альфа двигался в нем. На утро отец побыстрее ушел, а Айсон… утром относился с добротой, теплом. Днем, на людях, вдруг стал ледяным, грубым, и даже вечером за ужином. Лишь ночью, придя в его комнату, он вдруг потеплел и стал ласков.... Конечно, ровно до интима - там сновь были грубости, показатель власти.       Джулиану казалось, что он сходит с ума. Он не понимал, как и что чувствовать? Любить? Не любить? Отстраниться? Дать взаимность? Все развивалось быстро. Быстрее, чем хотелось бы. По началу он почти не отвечал, грубил, отворачивался. Но постепенно, день за днем, его будто стало… тянуть к нему. Айсон казался милым, красивым, хорошим. И таким он казался долго, пока взгляд омеги не упал на Тейма. Ровно тоже самое делал Блэр. Он был добрым лишь тогда, когда это было нужно. Ласков лишь тогда, когда это было удобно. Омега пришел к Тейма очередной ночью, когда альфы напивались алкоголем.       -Тейм, давай сбежим? – прозвучал тихий вопрос. – нас тут не ценят. Не любят. А тебя еще и избивают.       -Я получаю лишь за дело, - голос парня звучал тихо, хоть и с грустью, болью. – я люблю Блэра.       -Дурак. Он использует тебя. – Джулиан вскакивает, хватает друга за руку. – он заделает тебе ребенка и изобьет, если не родишь ему альфу! Как ты этого не понимаешь?       -Значит... я должен родить альфу? – Тейм поднимает бровь. Последний раз настойка была в его рту вчера утром. И разум медленно прояснялся. Но очень медленно, неуклюже будя мысли. Полдня его мучал озноб, и он почти не выходил из комнаты. Голова гудела и качало всего, лишь к вечеру слегка полегчало. – разве… это плохо?... Договорить им не дала стрела, разбившая стекло и крики людей. Забил колокол тревоги.       -Что это?? – Тейм вскочил, хватая свой посох. – Колокол?       -Похоже на нас напали. – Джулиан схватил его за руку, утаскивая за собой по коридору. Он планировал вывести друга по туннелю к безопасной части. По пути он схватил меч, что был в коридоре на стене, но им преградили путь Айсон и Блэр. – пошли прочь!       -С чего бы? Выводи нас тоже. Ты явно знаешь, куда идти. Подумать омеге не дали, раздались взрывы, и полыхнул огонь в окнах. Он кинулся к стене, открывая проход и выводя всех на улицу. Но там уже их ждали. Несколько солдат схватили омег, забрасывая на лошадей, а на альф напали псы.       К столь важному дому подъехал командир - это было видно по его форме, по суровому взгляну янтарных глаз, а его огненный цвет волос сразу выдавал в нем кровного жителя Огненных земель. Он и схватил одного из омег на своего коня, держа, чтобы не упал. Отскочив от ударов лезвий, он оставил омегу перекинутым, похлопав по спине.       -Не бойся, убивать не планируют тебя. – Он накинул веревку, скорее чтобы тот не рухнул и достав оружие, кинулся к бою.       Джулиана связать было трудней альфе, что схватил его. То был один из солдат, и Джулиан ранил его мечом, за что был скинут. Когда омега хотел встать, на него упала тяжелая сеть, придавившая к земле. Он мог лишь смотреть, как горит его деревня, как убивают его людей. Как кричат дети, и в страхе убегают люди. От запаха гари кружилась голова, но добивающим оказался вид, как Айсон, отрубив руку одному из солдат, уходит в лес.       -Айсон! Помоги, прошу! – он закричал, но тот лишь презрительно взглянул, убегая. Он не собирался спасать его. Не хотел.       Блэр же попытался добежать до коня, где был Тейм, но сбит с ног. Он получил несколько ранений от псов и решив, что своя шкура дороже, кинулся прочь.       Захват деревни для армии Огненных земель прошел легко, с малыми потерями. А также они набрали мешки с припасами и людей – убиты лишь те, кто особо сильно старались и лезли в бой. Огонь потух от дождя, что пошел от столкновения холодного и жаркого воздуха. Солдаты привезли, оставленные неподалеку, повозки. Омег пленяли, закрывали в клетках, как животных. Забирали ценности, деньги, всё, что можно было бы продать.       После предательства Джулиан отчаялся и когда сняли сеть, попытался вскочить, ударить, но ему быстро прилетел удар по голове, от чего он отключился. И в себя он пришел уже гораздо позже. Его уже везли в клетке с другими рабами, руки были связаны веревкой, а рот закрывала ткань.       Тейму хотелось быть там же. С другими. Он слышал, как бросает его Блэр, ощущал боль от ожогов, как болят легкие от дыма. И сейчас он ехал в руках захватчика. И не просто ехал, он лежал все так же перекинутый через лошадь, но под ним было некое покрывало. Руки и ноги связаны, а сверху держит рука мужчины. Снова. Снова он в чьих-то руках. Грубых, неприятных. Голова болела, а тело ныло. Скорая ломка от снадобья будет доводить его. Мало остановок и быстрые кони делали свое дело, они добрались чуть больше суток и прибыли к полудню до ворот королевства, куда вошли величественно. Люди, встречавшие их, ликовали, что вернувшиеся были с победой. Фархат - как подслушали новые рабы - командир довел процессию до дворца, где с балкона их встречал правитель - Рэй. Они с братом были очень похожи, если одеть их одинаково и сделать одинаковые прически, то было бы легко ошибиться. Но их отличал цвет волос - у Фархата волосы яркие, огненные, в то время как у его брата они каштановые. Цвет глаз у обоих был карие, но если у старшего брата был красноватый оттенок, то у младшего более яркий цвет, описанный как "янтарь", что менял яркость и цвет в зависимости от эмоций.        Довольный всем, что привез брат, Рэй велел всех омег отмыть и вывести на просмотр, деньги пересчитать и выделить награждения солдатам. Слуги принялись сразу за выполнение поручений. Фархат отдал коня и передал Тейма в руки лично своих слуг, что приняв юношу, утянули в купальни.       Запахи мыла, масел и чистоты взбудоражили и чуть оживили омегу. Купальня для омег была выполнена просторно, красиво. Его отмыли в чистой воде, обработали раны и натерли маслами. Они говорили на другом языке, и Тейм едва их понимал, лишь жестами и ситуативно. Имена у слуг были легкие, короткие, но выговаривать Тейму было непросто. Диалекты и понимания отличались.       Когда омегу отмыли и одели в чистые одежды, его оставили в полупустой комнатушке. «Это… комната захватчика? Ой блять…» Тейм рукой прикасался к стенам, поверхностям, изучая все. Найдя окно и подобие чего-то вроде чернильницы, он открыл окно и выставил руку, отпуская вещь. Падала долго и разбилась под чью то ругань. «Черт, высоко…»       Пришлось прикрыть окно и найти кровать. На удивление комната отдавалась эхом, значит, и вещей было мало. На ощупь здесь были шкаф без дверок, ширма, кровать, пара небольших кресел у ширмы, и стол у окна. Ну и кровать, да. Матрас был грубоват, а одеяло жестковатое.       «Как только он придет, попрошу, чтобы он меня выгнал. Не хочу прислуживать» держалось в мыслях. Отчего то, ему казалось, что захватчик придет быстро. Главное было не ошибиться и не начать упрашивать кого-то другого. Лиц Тейм из-за слабости зрения не видел. Даже если они будут близко. Просто не различает.       Минуты тянулись, и омега сидел на кровати, прикрыв глаза. Сначала он руками стал ощупывать ткани, что окутывали его тело – легкая рубашка, штаны до щиколоток. Он был одет полностью, рубашка была с длинными рукавами, все закрыто. Убедившись, что тело закрыто одеждой, он вслушивался в гул, доносящийся с улицы, шум в коридоре, в ветер. Прошел час. Два. Три… больше трех часов. Он и сам не понял, как опустился на кровати, засыпая.       И все бы так и продолжилось, но через пару часов в груди начало жечь, голову будто сжали в тиски, а горло пересохло. Пальцы задрожали, суставы стало медленно сводить до боли. Омега закашлял, вскакивая. Он кинулся по привычке искать сумку, но той не было рядом. Живот стало крутить, и он упал на пол, зажимая рот рукой. К горлу подступал мерзкий ком, который невозможно было сглотнуть. Под руку попалась какая-то емкость, к которой он наклонился и очень вовремя. На его звуки прибежал один из слуг, что тут же закричал, вызывая врача. Им быстро принесли несколько тазов – один пустой, второй с холодной водой, которой стали протирать лицо и руки Тейма.       Лекарь прибыл быстро, сунув в рот парню пахучие и неприятные травы, что на удивление помогло прекратить рвоту. После Тейм почувствовал матрас и полотенца с холодной водой. Он уже не ощущал, что с ним происходит и лишь слышал голоса, как слуги и лекарь что-то спрашивают друг у друга, кричат омеге и слегка били по щекам. Но травы дали эффект снотворного, и он стал засыпать. Последним, что он услышал – голос захватчика.       -Милорд Фархат, он очень плох! – Слуга, протиравший лицо юноши, поднял взгляд на принца. – похоже на отравление.       -Не уверен, это напоминает заразу с наркотическими травами. – Лекарь слушал дыхание омеги, проверял его руки. – как с Мальком. Он тогда пристрастился к курению заморских трав и когда их не стало, похожее было с ним. Но это явно не первые часы с ним творится.       -Он был довольно бледен и странно вел себя, когда мы напали на деревню. – Голос Фархата был тихий, задумчивый. Как генерал и младший принц он старался замечать все мелочи, что могли бы помешать править ему и брату, и выезды на захваты он старался запоминать и записывать каждый поход. – сможете узнать, что это могло быть?       -Думаю, это не обязательно. Если это второй или третий день, значит остается не так уж долго – продержаться ему надо будет около недели, яды выходят за это время. Мытье, обильное питье, редкие обезболивающие и противо-рвотные травы. Вот мое наставление. – Лекарь поднялся. – если не возражаете, я откланяюсь и подготовлю лекарства для… юноши. Бедный мальчик… - он вышел из комнаты, записывая в блокнот травы.       И пока весь день Тейм отлеживался с приступами в кровати, Джулиана с другими омегами отмыли в другой купальне. Эта купальня была просторной, с множеством небольших углублений, где и мылись слуги Отмыв их тела и одев в открытые рубашки и штаны до колен, их вывели в большой, в конце которого стоял трон. Трон, с королем.       Рэй спустился медленно, осматривая тела и лица пленных, и стал раздавать слугам новых подчиненных. Выделив часть для дворца, он отдал оставшихся в прислугу солдатам. Оставил он лишь одного. Каштановые волосы с белыми прядями – то ли от стресса, то ли гены северных народов. Рэй коснулся его подбородка, смотря в глаза.       -Надо же, какой ты красивый… Цвет глаз завораживает. – Рэй сжал подбородок омеги в руке. – Ты меня хоть понимаешь, а? Ты станешь наложницей, первым у короля. Ты должен гордиться этим. – Альфа приблизился к нему, одаривая поцелуем в губы. – сладкий~       -Тц.. – Джулиан сплюнул, смотря с отвращением. В следующую секунду раздался звонкий удар, и он рухнул на пол. Щека горела от удара.       -Сука. Ничего, я тебя усмирю. – Новоиспеченный король смотрит на него сверху вниз, и поздно отреагировал. Омега вдруг вскочил, ударяя головой в пах, а затем кулаком в лицо – руки были связаны, так что удар пришелся еще больнее от двух рук. – падла…       Пока альфа приходил в себя, Джулиан кинулся бежать по коридору. Но бежать оказалось некуда. Его сразу же поймали солдаты и привели обратно.       В тот вечер омегу бросили в комнату одного. Комната была без окон, без вещей. Коморка. Он просидел до самого утра не смыкая глаз и вслушиваясь в каждый шум. После ночи в темноте его вновь привели к королю, но уже в комнату. Рэй сидел на постели, когда к нему привели омегу и вышли.       -Ну что ж, начнем с самого начала. Я Рэй Смит. Ты – моя омега. Как твое имя? – Джулиан понимал слабо, различая отдельные слова – в их поселении жили пара беженцев с этого королевства и обучали жителей своим словам.       -Я Джулиан, из семьи Жульен. – на своем языке пробурчал он. Руки, связанные за спиной, болели, и он чуть дергал плечами. Стоило альфе встать, как тот напрягся. Рэй обошел сзади, тихо усмехнулся и приложил пальцы к веревке. Руки омеги обожгло, но он почувствовал свободу, тут же разворачиваясь и ударяя в лицо альфы кулаком, отчего тот отшагнул.       -Да ты задолбал бить! – Он сжал свой кровоточащий нос. – сволочь мелкая. – Рэй вытер нос и устремился на омегу.       В этот день Джулиан получил сильный ожог на ноге, как понимание, что Рэй сильный и не зря выбран королем. Единственное, что отличало его в интиме от Айсона – он был теплым, а не ледяной ствол. Но сам интим… Рэй лишь довел в конце омегу до оргазма, чего не стремился делать Айсон. И после первого раза он вдруг отступил. Он оставил его в комнате, морально раздавленного.       Вскоре ему принесли поесть и выпить воды, но Джулиан почти не прикоснулся к еде.                                                                         ***       Дни тянулись друг за другом. Джулиан отсиживался в комнате, к нему приходил Рэй, занимался сексом, попытка поговорить и уходил. К концу 11 дня нахождения здесь омега стал ощущать себя отвратительно, тяжело и грязно. И тогда Рэй все же позволил ему прогуляться. Он взял его с собой, показывая небольшую оранжерею, вывел на балкон, где омега смог вволю подышать свежим воздухом. Бежать ему не было смысла. Везде стража, а Рэй последние пару дней стал даже передавать ему книги.       К концу второй недели Тейм стал приходить в себя. Все эти дни его тело сворачивалось и выворачивалось, боль добиралась до самых кончиков пальцев. Но последние двое суток дались легче. Он находился под наблюдением со дня прибытия не только у слуг, но и у Фархата – взяв отгул он сам сидел с омегой, помогал слугам с введением лекарств и еды.       И когда лекарь дал добро, слуг отпустили. Фархат оставил лишь одного человека рядом с ним, чтобы помогал и поддерживал. Руки перестали дрожать, а желудок выплескивать попадающую воду и еду, голова стала проясняться. Лежа в постели, он перекручивал все события. Свадьба, Блэр, первая ночь, снадобья, издевательства, побои. Псевдо-любовь, лживая забота, лживые улыбки… Его продали ради денег. И сейчас лечат ради… ради чего?       «А ради чего меня лечат? Хочет тоже омежку с лицом и телом? Наверняка…» Слуги помогали ему изредка подниматься и расхаживаться. Вскоре он даже стал открывать окно, под присмотром конечно. Потом кто-то из слуг принес листы бумаги и карандаши. Черные, хорошие. Их принесли, чтобы проверить силу и тонус рук омеги. Тейм не видел лица, и не знал, для чего именно было принесено, но был благодарен. Он рисовал. От скуки. Рисунки он держал близко к лицу. Сначала отдельные элементы – листья, деревья, грибы, камни. Затем рисунки посложней. И незаметно для себя он рисовал лица. Братья, отец, матушка… А в один вечер…       Фархат пришел проведать его, он зашел тихо, с подносом еды, поставил рядом с кроватью и опустился на кресло.       -Рисуешь? – хриплый голос заставил вздрогнуть омегу и выпрямиться. – ох, да ладно. Не нужно так меня бояться. – Рука принца была занесена над головой омеги, но вовремя остановился. «Не спугни его, сынок. Дай время, дай ему привыкнуть» прозвучало в голове, и он убрал руку. – Кхм. Я…       -Фэрхэт? – Тейм даже не повернулся к нему. Не хотелось даже видеть размытого пятна этого человека. – пленитель.       -Через а. Фархат. – он усмехается и опрокидывается спиной назад, на спинку кресла. – мы завоеватели, а не пленители. Не хотелось бы, чтобы такой красивый цветок увял.       Слова, которые лились из уст Фархата, Тейм внезапно… понимал. Ломано, сковано, но он говорил на родном для него языке.       -Ты… Говоришь?? – Омега недоверчиво повернул голову и отполз на противоположный край постели. – откуда?       -Изучал. Ты когда спал, бредил. Нашел словарь и учил слова так. Ужасно звучу, да? – Фархат рассмеялся и поднялся. Забрав листы, он поставил в его руки тарелку с супом. – поешь, тебе это очень нужно.       -Спасибо. – на этот раз голос Тейма прозвучал сухо.       Минуло еще несколько дней. Фархат брал омегу для прогулок, и хоть тот выходил лишь с прислугой-омегой, но Фархат водил его на короткие прогулки, как советовала ему матушка. Сначала до широкого балкона, потом по лестнице вниз, за замок. Там раскинулся широкий сад и лабиринты. Фархат сидел с омегой под деревом, пока тот наслаждался свежим воздухом, и любовался. Он хотел коснуться его, но боялся отпугнуть. Больше, чем смерти, Фархат боялся стать похожим на отца и брата. Боялся, что проклятье затмит его разум и он будет лишь желать, чтобы все принадлежало ему. Но пока его желание ограничится Тейма.       Он будет медленно сближаться. Носить ему украшения, новые карандаши, листы. А Тейм со временем будет всматриваться в него. Первым знаком сближения станут рисунки, в которых слабо можно было бы разглядеть черты Фархата. Следующим – касание рук друг друга. Тейм ходил первые месяцы опираясь на слугу, но вскоре стал браться за рукав или плечо Фархата - слуги все больше были заняты делами, а Фархат ходил с ним на прогулки. Первый раз он схватился за его руку, когда они шли по мостику над ручьем. Тейм замечтался и поскользнулся на луже, шест вылетел куда-то в ручей, и первым что попалось под руку – руки Фархата. Гамма держал его пару секунд, пока не понял, что засмотрелся на юношу, он поднял его на руки и вынес с мостика, опуская ногами на траву.       -Прости, мне следовало подумать заранее, что это опасно.       -Ты не виноват, не переживай. – Тейм чуть усмехнулся с такого волнения гаммы. Из всех, кто так о нем переживал лишь один из братьев и отец, но они скорее гиперопекали, а этот… Беспокоится. Он узнавал, что предпочитает омега, а что не любит, и самостоятельно порой отслеживал меню питания.       А после того, как слуги рассказали, что он дежурил в те две недели приступов Тейм стал чуть добрее к этому захватчику. После мостика Тейм взял его под локоть, ведь идти самому было неудобно. Они дошли до скамеечки, и Фархат усадил омегу, обещая, что сейчас подойдет. А через пару секунд послышался плеск воды, после чего в руки ему вложили мокрый шест. Но с тех пор Тейм мало-помалу стал касаться его плеча, руки, придерживаться за него.       Следующим шагом стало касание лица. Это случилось лишь спустя больше полугода.       Фархат вернулся с очередного похода, но не зашел к нему. Тейм забеспокоился, ведь слышал, что гамма вернулся, так что, вооружившись шестом, отправился к его покоям. Он выловил слугу и попросил отвести его. Слуги мялись, не желая его впускать, но все же тот ворвался. Запах лекарств и трав тут же ударили по носу, но даже они не перебили запах крови. Омега медленно подошел к кровати, коснувшись плеча.       -Фархат?..       -Тейм… Ох, прости… - голос был тихий, прерывистый. – Я не успел… передать для тебя посылку…       Принц лежал на постели, с только что зашитыми лекарем ранами. Победа при захвате далась сложно, ценой жизней солдат, и ранением Фархата. Его тело было в бинтах, а рядом стоящие слуги протирали тело от запекшейся крови.       Он с большим усилием поднял руку, указывая слуге на сумку и оттуда достали сверток, на котором было подписано «Тейму». Слуга передал сверток принцу, а тот адресату – рука гаммы была в разы холодней, чем раньше, а сверток был тяжелым. Внутри оказалось несколько предметов –семейная подвеска-реликвия, из носили лишь члены семьи Тэмпест, а у Тейма её забрал Блэр «чтобы не потерял», и брошка, невероятно красивая, искусно выполненная в виде песочных часов.       -Это… мне?.. – Тейм смотрел на часы, поднеся их близко к лицу.       -Мгх… - Гамма улыбается, смотря на него. – рад, что тебе нравится… Лучший кузнец это делал.       В этот вечер у постели дежурил со слугой Тейм. Он сидел рядом, осторожно ощупывая его лицо пальцами, пока Фархат посмеивался «Ну щекотно». Тейм изучал каждую черточку лица, запоминал каждый изгиб, все морщинки. Единственное, что удручало слуг в таком виде – он не сможет увидеть глаз Фархата. И вот, к концу ночи на листе бумаги было несколько вариантов портретов. И слуги и сам Фархат были в восторге от них. Ведь самой великолепной частью в них были переданы глаза Фархата. Несмотря на свое плохое зрение, Тейм смог передать исключительно точный цвет.              Смотря, как брат ухаживает за омегой, что спустя почти 6 месяцев, они теплы друг к другу, Рэя охватывала злоба и зависть. Он носил подарки, украшения, но Джулиан едва ли шел на контакт. За 6 месяцев проведенных тут, омега подучил язык, но общался лишь со слугами. Его почти не отпускали одного, а когда Рэй пытался пристать больше, чем позволено – бил.       Тогда Рэй вспомнил о подруге-рабыне, что все это время, с момента её поселения здесь, жила у его матушки. Майя, хоть и была его наложницей и рабыней, с братом была отправлена в прислуживание старой королеве. Там она спокойно жила, изредка пересекаясь с «мужем». Первые года два он, несомненно, таскал омегу везде и всюду за собой, как живую игрушку, но вскоре она ему наскучила.       Майя была девушкой хитрой и мудрой. Она сразу заметила стремление Рэя, его дикость. И показала скучную, не интересную покорность. Она была серой мышью, за что и была отброшена. В ее обязанности входили наборы воды, отслеживание чистоты вод в купальнях, и мытье. Омега справлялась с этим легкими движениями рук. Рэй заходил сюда нечасто, зато с его братом она общалась – тот часто захаживал к матери для подарка иль просто навестить, а последние месяцы бегал за советами.       Её любовью стал ее брат – не родной, конечно. Матушка сошлась с его отцом, когда детям было уже по 6 лет, жаль погиб быстро, ещё до самой свадьбы. А так как брат был довольно худого телосложения, его приняли за гамму и взяли в слуги при завоевании.       И вот, когда Майя в обед сидела с госпожой на улице, пока та пила чай в беседке, к ней пришел Рэй.       Неловкая беседа началась с осторожного подарка – заколка для волос. Дальше чашка чая, вторая, третья… За ними Рэй и рассказал матери и наложнице свою проблему. Он никак не мог понять, отчего Фархату дается все так легко, а ему… А ему никто ничего не дает!       Обе омеги тихо посмеялись.       -А так ли ему все легко дается? – Майя добавила ложку меда в чай, размешивая. – Он и интересуется им, и увлечения спрашивает, и про блюда узнает, – ее взгляд скользнул по королю. – а что делаешь ты?       -И правда, сидит заключенный в золотой клетке, ни развернуться, ни потянуться. А не с его ли окна то маленькое изобретение выпало, Майюшка? – старая королева обратилась к омеге.       -Да-да, с его самого.              Разговор шел недолго, гордость не позволила альфе долго слушать. И от того Рэю требовалось куда больше времени на завоевание сердца. В один вечер он пришел к нему, но не для интима или попыток налаживания связи. Он просто взял под руку и вывел. Сначала коридор, потом лестница, снова коридор, снова лестница. Они спускались и поднимались, пока не оказались в помещении – библиотека. Проведя его дальше, он открыл дверь в мастерскую.       -Ты рассказывал слугам, что устал сидеть без дела. Коли так, не буду держать тебя в комнате и заставлять сидеть за столом больше. – Рэй вздохнул. Он уже потерял надежду и решил, что лучше уж омега будет заниматься чем-то, чем готовить план о перерезке ему горла. – Это Джулиан Жульен. Он – новый мастер здесь. Все переходят под его руководство.       Джулиан соврал бы, если бы сказал, что ненавидел Рэя. Бесспорно, считал идиотом, сволочью… Но последние пару месяцев он не так жесток, пусть и со слугами, но давали прогуливаться. Он даже иногда мог посидеть с Теймом или заняться своими делами.       -Стой. Почему я тут? – Джулиан сжимает его рукав, хмурится       -В каком смысле? – альфа непонимающе вскидывает бровь. – ну, ты ведь не хочешь сидеть в комнате? Смысл тебя там держать?       -Почему не убил? Или не продал? – Рэй отворачивается, чуть хмыкая.       -А почему я должен? Μουάρεσες, Джулиан. Но я понимаю, что, заставляя тебя, вряд ли заслужу эту любовь. – взгляд его стал будто теплее. Не было той надменности и жажды власти, жадности. (прим:Μουάρεσες, Джулиан - Ты мне понравился, Джулиан)       -Тогда, дай мне возможности и свободу. Я устал быть взаперти. Ты почти не уделяешь мне внимания, не пытаешься меня узнать. Ты лишь просишь.       -Хорошо, я… я учту.       Постепенно, Рэй давал ему больше свободы: прогулки, ходьба по замку, иногда Джулиан сидел с ним в кабинете – все же он назначен был наложником и, что-то вроде мужа – изучая документы. Он брал его с собой на ужины, на званные вечера и выезды.       Лишь спустя еще полгода Джулиан пришел к нему в комнату сам.       В тот вечер он себя плохо чувствовал. Прошлые месяцы течка либо не приходила, либо проскакивала быстро за помощью трав и лекарств, но сейчас... Он ощущал жар. Джулиан понимал, если не сделает что-то, то ему будет ещё хуже. Живот сводило, голова туманилась. Как только наступила тьма, и в коридорах остались лишь гореть свечи для стражей, он поднялся и направился по коридору к одной двери. Ни один альфа не шелохнулся, хотя течный запах распространялся быстро и цеплял нюх.       Открыв дверь, он шмыгнул за нее, запирая.       -Рэй? – Голос прозвучал писком, и он постарался прокашляться.       -А? – Альфа поднялся, потирая глаза. – что такое, Джу? – в момент ему в нос ударил запах. Течка. И сладчайший аромат, от которого ниже живота скрутило. – Ох… тебе вызвать лекаря? – он вскочил, делая пару шагов к нему.       -Нет… - он медленно подошел к альфе, стараясь не смотреть на него. – мне нужна… другая помощь, если ты понимаешь, о чем я.       -Ω, ναι, φυσικά (прим: Ох, да, конечно)       Подняв за подбородок личико омеги, альфа осторожно поцеловал. Поцелуй был легким, касающимся, но тут же повторившимся. Хотелось схватить омегу, бросить на кровать, разорвать одежды и наброситься. Но Рэй понимал – сделает так, и омега точно отвернется.       Предвигаясь к кровати, они снимали друг с друга кофты и штаны, и оказавшись на кровати Рэй с губ перешел на шею, целуя по чуть-чуть, а руками оглаживая его талию. Омега прикусил губу, тяжело дыша от возбуждения и поддаваясь ласкам. Жар наполнял его тело, ноги поддались привычке, раздвигаясь под руками альфы. После шеи поцелуи пошли вниз, скользя по груди, животу, бедрам. Сняв белье с омеги и с себя, Рэй оглаживал руками его ножки. Гладкие, нежные, но чувствовались мышцы. Попытайся он сбежать – возможно бы и успел. Но он лежит на постели, красный от возбуждения, и смотрит на бывшего пленителя. Они больше не завоеватель и пленник. Они переступают порог. Становятся большим.       Пальцы скользнули вниз, между ног, растягивая и прощупывая, насколько подготовлен омега, и удостоверившись, что благодаря смазке пальцы входят достаточно легко, Рэй сел между ног. Он стал плавно входить, придерживая бедра. Стоны разносились по всей комнате с уст обоих. Рэй наслаждался узостью и влажностью изнутри, нашептывая омеге приятные слова, пока сам Джулиан сжимал в пальцах одеяло. Ноги омеги дрожали, а губы были искусаны, периодически их накрывал поцелуй. Плавные толчки перерастали в быстрые, резкие, головка ударяла по матке, заставляя тело омеги содрогаться каждый раз. Теплая рука легла на член омеги, поглаживая и надрачивая в такт толчкам. Возбуждение и удовольствие быстро накрыли омегу, от чего он кончил, откидываясь на кровать, и ощущая, как внутри разливается семя.       Легкая передышка в пару минут, и они вновь сливаются в поцелуе и страстном танце в эту ночь.                     Но не только они сблизились в одну из ночей.       Из-за ветра весомая палка влетела в окно спальни Тейма, и пока меняют окно Фархат предложил ночевать у него. Перед сном гамма утянул его в купальню.       -Я ведь не собираюсь приставать, а лишь обмыть тела, натереться маслами к ночи и свежими лечь спать. Тем более, - Он вел омегу за руки и взглянув на него, отряхнул плечи – те были в пыли от книг. – Περάσαμε όλημέρα στη βιβλιοθήκηξεφυλλίζοντας βιβλία. Νομίζωότι μαζέψαμε περισσότερησκόνη απ' ό,τιένα αδέσποτο σκυλί πουζειελεύθεροδέκα χρόνια. – Заметив нахмуренный взгляд Тейма, он рассмеялся. – прости, забываю, что ты не все наши обороты выучил. Кхм, я говорю - ты весь день со мной провел в библиотеке, перебирая книги. Думаю, пыли в нас больше, чем в уличной дворняге, живущей вольной жизнью уже 10 лет.       Согласившись, Тейм все же поддался уговору.       Купальня личная Фархата была довольно большой и состояла из нескольких залов, мраморная отделка и теплое освещение делали место уютнее. Сначала они сняли одежду, и вместо этого на них накинули длинные льняные халаты.       Фархат за руку проводит омегу в одно из помещений, помогая удобно сесть на скамье. Помещенье прогретое, теплое, как только закрывается дверь слуги, поливают воду на камни, добавляя жара. Распространяется мятный запах, успокаивающий, расслабляющий. Спустя несколько минут становится жарче, к ногам подставляются тазы и слуги протирают руки и ноги господ. Они сидят так еще минут 10, пока не начинает появляться пот.       Дальше в ход пошли скребки – не острые, закругленные, медные. Под общим теплом они приятно проходились по коже, и проминали мышцы.       Фархат заметил, как прикрыл глаза в наслаждении Тейм и чуть усмехнулся. Он привык к такому ритуалу, он был привычный и скучный. Пока их омывают от первого слоя гряди маги проверяют воду на заражение и отравы, готовят основной бассейн.       Когда соскребание закончилось, им помогли подняться и провели в следующий зал – бассейн, неглубокий. Если в нем сесть, то по пояс уходишь под воду. Но что удобней всего – можно лечь. Фархат часто отпускал слуг, чтобы помыться самому, так и в этот раз. Как только халаты были сняты, а вместо них на бедра и грудь омеги – у Фархата лишь на бедра – накинуты простыни, и они погрузились в воду, гамма отпустил слуг.       -А? что такое? – Тейм посмотрел в сторону гаммы.       -Хочу… побыть наедине. Для меня этот ритуал мытья уже приевшийся, и я понимаю, что тебе хочется насладиться. Но... Άσεμε να σεφροντίσω. – Фархат взял необходимые вещи и предвинулся ближе. – позволишь коснуться волос? (прим: Άσε με να σε φροντίσω. – позволь мне позаботиться о тебе.)       -Да... Конечно. – Он распускает длинные волосы и Фархат начинает их намывать. Использует специальный травяной раствор, что заготовили заранее, натирая волосы и кожу головы. Массирует, слегка почесывает голову омеги, от чего тот прикрывает глаза в наслаждении. – ого, а ты очень хорош… Удивительно, что принц таким умеет заниматься.       -Я младший принц, к тому же гамма, так что я с ранних годов учился всему, что мне помогло бы выжить. – намыв его волосы, и быстро свои, он поднял специальные полотенца, замоченные в растворе, и стал намыливать его руки, плечи. – могу… снять и промыть всего? – он подцепил пальцем ткань и под тихое «угу» стал намывать его тело. Он казался осторожно, ласково, стараясь ничего не задевать лишнего. Постепенно намыливая его, он поднял тело омеги на край бассейна, чтобы было удобнее и приступил к бедрам и ногам. Единственное место, откуда он не убрал ткань – паховая зона. Намылив ноги, он протянул полотенце Тейму. – Не думаю, что мне пока достойно касаться тебя там.       Смущенный таким видом и положением, омега забрал полотенце и отвернулся, еще раз проходясь по плечам и животу, а постепенно опустился до паха, понимая – боги милостивые, там стоит.       Он лишь надеялся, что Фархат не смотрит на него и был прав, ведь гамма занимался своим телом, намывая его. Когда оба были намылены, Фархат помог омеге перебраться на специальную мраморную скамью. Теплую, приятную. А затем стал поливать водой, смывая мыло с тела и волос. Но тут же подошли слуги, помогая промыть свежей водой тела и протирая влажными полотенцами для очищения. После по их телам прошлись уже сухими полотенцами, протирая и высушивая.       Вернув господам ткани на бедра, их перевели в другое помещение - ароматизированное, с множеством кувшинов и бутылочек. Тейм чувствовал, как его за плечо придерживает Фархат, ведя к очередной скамье. Уже там их намазали легким маслом. Среди всех Тейм точно ощутил нотки Лунной Лаванды, и Мелиссу – первое успокаивало, уменьшало тревоги, а второе расслабляло разум.       Даже так, пока его касались руки опытных омег, Тейм ощущал внизу живота нарастающее, тянущее чувство. За все месяца Фархат ни разу не прикоснулся к его телу, не принудил, не поднял руки.       Течки проходили легко – благодаря своей способности манипуляции временем он легко избавлял тело от такой ненужной, по его мнению, вещи. Но похоже, что частое избавление от «стресса» переросло в неконтролируемое возбуждение.       Как только масла нанесены, а тела облачены в льняные рубашки, штаны, и поверх накинуты халаты, они вышли из купальни. Идти было не так долго, так что замерзнуть они не успели. Зато войдя в комнату, оба выдохнули. Одни. Наедине.       Ароматные масла от тел распространялись по комнате и Фархат снял с себя и омеги халат, позволяя прохладному воздуху слегка остудить тела. Он потянул за собой к кровати его.       -Ну что, мы сразу спать?       -Думаю, стоило бы. – Тейм лениво потягивается, зевает и забирается под теплое одеяло, ложась на бок. Рядом, за спиной, тут же оказывается тело гаммы. Теплое, даже жаркое.       Рука гаммы накрывает руки омеги, одновременно обнимая его, поглаживая, а лицом гамма утыкается в свежие, вымытые волосы.       -Тейм... Ты до безумия великолепен. – он шепчет, прижимая к себе. – я очень рад судьбе, что она свела наши дороги.       Тихое сердцебиение обоих, ровное дыхание, касания. Тейм медленно поворачивается к нему, касается лица рукой, шепчет «я тоже», а затем неуверенно целует в губы.       Фархат отвечает. Не резко, плавно, придерживая, давая возможность проявить инициативу. Омега отстраняется от губ, садится на кровати и тянется завязать волосы – ленты удобно висят на изголовье кровати, подготовленные для него.       Рубашки и штаны плавно слетают с тел, Фархат нависает над ним, обещая легкость и нежность. Он целует его тело, оглаживает, слегка прикусывая. На язык попадается масло, что чуть горчит, но лишь разжигает его аппетит и задор. Движения становятся чуть резче, когда он доходит до его ног, и замирает, смотря на лицо омеги. Он в смущении и легком страхе – обычно дальше бывала боль. Это останавливает Фархата, заставляя вернуться к аккуратному подходу. Он целует его живот, оглаживает ноги.       -Μεφοβάσαι;(Ты боишься меня?) - он чуть хмыкает и его глаза в миг расширяются, когда он слышит ответ.       -Όχι, σεεμπιστεύομαι. (нет, я доверяю тебе) – омега поднимает на него взгляд с легкой улыбкой.       Фархат отпускает его ноги, обнимает и целует в губы, щеки, ушки. По щекам текут слезы. Он так долго шел к этому доверию, ласковому взгляду и сейчас… Сейчас это топит его сердце, навсегда разрушая печать проклятья на нем. Он не будет как отец. Он любит, любим и будет таким.       Короткие поцелуи перерастают в длинные, влажные, скользящие. Пальцы гаммы ходят по всему телу, лаская, заставляя покрываться кожу мурашками. Медленно они дошли до ног, проникая между ними. Сначала один палец, потом второй, растягивая. Там узко, но влажно, смазка помогает растягиванию. Он не прекращает целовать, шептать ласковые слова, пока двигает пальцами. А Тейм стонет, выгибается, просит ещё, больше, глубже.       Горячее дыхание нагревает комнату, становится жарко. Когда пальцы вдруг нащупывают особо чувствительное место омега вскрикивает, кончая и цепляясь пальцами за шею возлюбленного.       Тогда, спустя пару минут выравнивания дыхания наступает следующая часть – Тейм меняет позу, заставляя гамму упасть на спину, а сам омега взбирается на него. Откуда только столько смелости? Он и сам не знает. Он чувствует, желает этого. Фархат придерживает его, пока тот насаживается. Ощущает узость, влагу, как наслаждение идет по бедрам и расходится по телу.       Омега скользит вверх, затем вниз, опирается на руки гаммы. Ноги дрожат от возбуждения и сладости. Внутри приятное давление, наполненность. То, чего он не получал с бывшим – тут в достатке. Тепло, внимание, любовь, забота. Фархат постанывает, но не отпускает, не прекращает следить и помогать ему. Не позволяет разойтись, чтобы омега не навредил сам себе.       Толчки становятся глубже, резче, а стоны громче, да так, что слуги уже давно разбежались от этого коридора, чтобы передать старой королеве, что ее сын нашел истинную любовь.       Завершение приходит внезапно – оба кончают, одновременно, резко, много. Тейм выгибается, ощущая, как внутри растекается семя. Наполняет жаром. А разум плывет. Силы на исходе и Фархат лишь успевает выйти, поймать его тело и уложить. Он еще полночи будет целовать лицо омеги, его руки, а днем он объявит о любви всем. Но это будет уже днем.