Час Затмения

Глава 5. Дом Сияния

Где-то в темноте слышится шорох — но может, это просто ветер?..Путь через лес кажется бесконечным. Они шли уже около получаса, но наконец впереди показывают первые признаки цели – свет, пробивающийся сквозь тьму деревьев. Алекс тяжело дышит, пальцы его рук все ещё сжимают плечо Тима, но он стоит на своих ногах. Они оказываются на маленьком пространстве среди бесконечных деревьев, а прямо перед ними – раскол. Он ярко светится, будто приглашая зайти. На последних силах воли они шагнули в искрящуюся линию. Сначала резкий звон и свет, от которого ничего не видно, а потом они увидели вновь тёмный лес, но он был другим - деревья тут были синеватого оттенка из-за того, что в почвах расколов преобладает минерал миллениум, который и придаёт растениям голубоватый цвет. Небо тёмное, ни луны, ни звёзд. Вдали слышатся чьи-то голоса.. Алекс оглядывается вокруг, все ещё тяжело дыша. Лес выглядит как темный двойник того, из которого они только что выбрались. Голоса за деревьями слышатся все отчетливее.  Алекс слегка подрагивает, но на этот раз не от усталости, а из-за нервозности. Он хмурится, как будто уже готовится к худшему. Наконец, голоса становятся настолько слышны, что можно различить слова. Они похожи на возмущённые возгласы. Слышится звук тяжелых шагов, как будто кто-то бежит прямо к ним. Они замерли, ожидая. Вдруг зажглись пару магических шаров, окруживших них. Две фигуры показались из-за деревьев, сжимая в руках мечи разведчиков. Тимур Святов и его напарник! Тим с Селест облегчённо выдохнули, завидев их. Тимур резко останавливается в паре шагов от них, его глаза широко раскрыты от неожиданности. Он мгновенно узнаёт дочь, его взгляд тут же перескакивает на Тима, а потом и на Алекса — и его лицо искажает смесь шока, гнева и... недоумения.  — Селестина?! — Его голос срывается, меч в его руке дрожит. – Что вы здесь делаете?! Ещё и с ним.. Его напарник поднимает оружие, направляя клинок прямо в сторону Алекса, но Селест резко шагает вперёд, раскинув руки: — Отец, стой! Он с нами!  Тимур медленно опускает меч, но его взгляд всё ещё полон недоверия. Он изучает Алекса с головы до ног, замечая его рану, что Тим помогает ему.. и что-то в его глазах меняется.  — ...Объяснитесь. Быстро.  Алекс молчит, его зубы стиснуты — он явно не собирается оправдываться. Селест нервно сглатывает и начинает говорить, напряжение в воздухе сгущается...  В этот момент Алекс неожиданно резко выпрямляется, с трудом держась на ногах. Его лицо бледное, но взгляд — яростный, полный той самой старой ненависти, которая когда-то разделяла два народа. — Не надо их историй, — он хрипло говорит, обращаясь напрямую к Тимуру.– Я здесь, потому что мой собственный отец готов был зарезать меня за предательство. Но я не прошу убежища.  Селест бросает на него шокированный взгляд — её глаза горят: — Алекс, ты идиот!  Тимур молча изучает его, затем медленно опускает меч до конца. В его глазах внезапно появляется что-то похожее на... понимание? — Предательство... – Он произносит задумчиво. – Значит, Михаил Волков наконец-то получил то, что заслуживает.  Его напарник всё ещё держит меч наготове, но Тимур делает шаг вперёд:  — Но если ты здесь, значит, вам некуда идти. И Селестина с тобой...  Он бросает взгляд на дочь, и в его глазах мелькает решимость:  — Ладно. Вы все идёте с нами. Но одно предупреждение, Волков — шаг в сторону, и я лично отправлю тебя к прадедам.  Алекс стискивает зубы, но кивает — у него нет выбора. Тимур поворачивается к лесу и жестом показывает следовать за ним. Селест, всё ещё взволнованная, шепчет Тиму:  — ...Надеюсь, это не ошибка.  Они идут за Тимуром вглубь странного леса — туда, где, возможно, их ждёт временное убежище... или новая угроза. Спустя минут 15 они пришли к импровизированному лагерю: пара палаток, костёр, возле которого лежит бревно и плащи разведчиков. Дойдя до палаток, три подростка вместе просто рухнули на землю без сил. Они не ели ещё с утра, когда вернулись с того обряда, а потом и некогда было да и нечего. Тимур и его напарник переговариваются между собой о чём-то тихо. Алекс медленно опускается на землю, прикрывая глаза и тяжело дыша — тишину лагеря нарушает только треск костра и редкие звуки ночного леса. Селест потирает виски, глаза её усталые и напряжённые, но она всё же находит силы, чтобы отойти к ним — и сесть рядом. Тимур возвращается к костру, держа в руках несколько полевых пайков — сушёное мясо, хлеб и флягу с водой. Он молча протягивает их подросткам, его взгляд задерживается на Алексе, но он ничего не говорит. Его напарник стоит поодаль, всё ещё настороженно наблюдая за лунатом. Селест первая берёт еду и делит её между ними. Алекс сначала отводит руку, но после секундного колебания всё же берёт свою порцию. Он ест медленно, словно через силу, но плечи его постепенно расслабляются.  Тимур садится напротив них, его меч всё ещё у пояса. — Расскажите всё с начала. Что произошло на горе?  Селест обменивается с Тимом взглядом — пришло время объяснений. Алекс отводит глаза в сторону, его пальцы сжимают кусок хлеба, но он не перебивает. Тишину нарушает только треск пламени... Девушка начала говорить, Тим и Алекс периодически добавляли каких-то деталей, которые возможно упустили. Рассказ то и дело сбивался, но в общих чертах был понятен. Они рассказали про обряд, потом про погоню, но о лунастральнрй связи между Тимом и Алексом решили пока что умолчать, как бы Селест не хотела рассказать всё отцу. Тимур внимательно слушает, иногда кивая или хмуря брови. Когда они упоминули Михаила Волкова и его попытку убить собственного сына, в его глазах мелькает что-то тёмное — но он лишь сжимает кулаки и молчит.  — Ясно, — он наконец говорит, когда они закончили свой рассказ. – Значит, Михаил потерял не только разум, но и честь.  Его напарник фыркает:  – А у лунатов она когда-то была? Тимур резко оборачивается к нему: – Не сейчас. Он поворачивает голову в сторону странной троицы. – Вы останетесь здесь на ночь. Утром мы двинемся к Дому Сияния. Там... возможно, вам найдётся место.  Алекс резко поднимает голову, его глаза сверкают недоверием:  – Ты предлагаешь мне идти в лагерь астров?  Тимур хмурится:  – Я предлагаю тебе выжить.  Алекс отворачивается, но не спорит. Селест тихо вздыхает и бросает взгляд куда в сторону — она понимает, что это только начало.  Ночь проходит в напряжённой тишине. Три подростка сидят у костра, зная, что завтра всё станет ещё сложнее... но хотя бы сегодня они живы. Где-то вдали раздаётся крик ночной птицы — будто предупреждение. К утру лагерь оживает — Тимур и его напарник готовят к отъезду, тихо разговаривая между собой. Алекс сидит над костром, поглощенный своими мыслями, его тело выглядит более расслабленным — может быть, благодаря отдыхе и еде. Селест стоит у шатра, её взгляд мечется от отца к Тиму и Алексу поочередно. Разговоры становятся тише, но напряжение чувствуется в воздухе — сегодня многое может измениться... Алекс резко встаёт, разбрасывая остатки золы от костра ногой. Его движения резкие, будто он пытается заглушить внутреннюю бурю действиями. Он бросает короткий взгляд на Тимура, метаясь между неуверенностью и решимостью. — Ладно, — он говорит хрипло, — ведите, куда надо. Но если кто-то из ваших кинется на меня с мечом, — его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, — я не стану умирать вежливо.  Селест закатывает глаза и тянет его за рукав:  — О боги, хватит уже позировать. Тебя никто не тронет.  Тимур молча наблюдает за этой сценой, потом кивает напарнику — пора двигаться. Тим поднимается на ноги, чувствуя, как усталость всё ещё свинцом сидит в мышцах. Все идут за Тимуром вглубь леса — к лагерю, к неизвестности, к новому этапу этой странной войны. Алекс идёт рядом, его плечо иногда касается плеча Тима, то ли случайно, то ли пытаясь найти хоть какую-то опору. Где-то высоко в синеватых ветвях щебечет незнакомая птица — будто смеётся над этой странной троицей. Вскоре они дошли до открытой поляны. Посередине был начерчен белым звёздым порошком для терний круг с изображением скорпиона и цифрой 13. Вся группа встала в круг, держась за руки. Секунда и они оказались в просторной зале с высокими потолками и ажурными люстрами. Только они ступили на зеркальный пол, как астры в округе стали с некоторой настороженностью и любопытством смотреть на них, а тем более на Алекса - луната. Но они шли дальше, стараясь не обращать на такой интерес внимания, к кабинету Главы Дома Сияния – Йозефа, хитрого старика, который как будто видит всех насквозь несмотря на слепоту. Тимур пропустил троих ребят поочереди в комнату. Их встретил Йозеф, держа руки за спиной, чуть щурясь, изучая. Он будто ждал их прихода. Кабинет Йозефа пропитан запахом сушеных трав и старого пергамента, по стенам с двух сторон стояли огромные шкафы с тысячей книг и каких-то артефактов. Три окна выходят на три разных города – Прагу, Болонье и Рим. Вот чудеса. Слепой старик стоит неподвижно, его мутные глаза, будто покрытые пеплом, все равно ощутимо "смотрят" прямо в душу каждого присутствующих — особенно на Алекса. В воздухе повисает напряженная тишина, нарушаемая только треском светильников.  Йозеф медленно качает головой, его голос звучит как скрип старых страниц: – Михаил Волков... какой же ты дурак. Собственного сына... – Он резко обрывает себя и "всматривается" в Тима. – А ты... какой интересный узор судьбы. Не лунат, но и не астр. И связан.. Его рука вдруг указывает на Алекса, и лунастр невольно вздрагивает.  — ...с ним.  Алекс резко напрягается, его глаза сверкают:  — Это не ваше дело.  Йозеф неожиданно ухмыляется — как будто Алекс только что подтвердил его догадку. — О, но это вполне моё дело, мальчик. — Он делает шаг вперед, его трость стучит по полу, отдаваясь эхом в высокий потолок. – Вы трое... переплетены. Глубже, чем сами понимаете.  Селест переводит взгляд между ними, её лицо выражает смесь непонимая и тревоги. Йозеф вдруг поворачивается к Тимуру: — Оставь их со мной. Нам есть о чём поговорить... наедине.  Тимур колеблется, но кивает и выходит, закрывая за собой массивную дверь, оставляя подростков один на один со странным слепым стариком, который видит больше зрячего. Йозеф медленно садится за стол, его пальцы в это время водят по деревянной доске с выгравированными знаками небесных тел и каких-то рун. Он кивает им, приглашая сесть напротив, на появившиеся из неоткуда стулья. Алекс колеблется, но садится, его взгляд всё ещё сжат как пружина, он явно готов сорваться в любой момент, если вдруг что-то пойдёт не так. Селест тоже садится, как и Тим, стараясь держаться ближе к ним.  Напряжение чувствуется в воздухе, тишина, нарушаемая лишь треском свечей и неровным дыханием, давит. Йозеф вдруг резко наклоняется вперед, его пустые глаза будто пронзают насквозь. Пальцы его сцепляются перед собой, костяшки белеют от напряжения. Он устремил свой пустой взгляд на Тима. — Ты боишься, — он говорит тихо, но так, что мурашки бегут по спине. – Не только за себя. За него. – Кивок в сторону Алекса, потом к Селестине – За неё. И это... – Его губы растягиваются в странной ухмылке.– ...очень интересно. Алекс резко вскидывает голову, его пальцы впиваются в скамью:  — Хватит гадать. Если у вас есть что сказать — говорите.  Йозеф медленно откидывается назад, его пальцы барабанят по столу: — Михаил Волков хотел уничтожить астров. Но он не понимал... что лунастры — не просто ключ к Селениде или Астралису. Они — мост. И вы трое... – Он внезапно хлопает ладонью по столу, — уже начали его строить.  Селест замирает, её глаза расширяются. Алекс выглядит так, будто готов либо ударить старика, либо сбежать. Тим чувствует как его плечо чуть дёргается в напряжении. Йозеф встаёт, его тень растягивается по шатру:  — Вам нужно сделать выбор. Быть инструментами в чужой войне... – Он делает паузу, – ...или переписать правила. Все втроём в недоумении уставились на старика, пытаясь понять, что он имеет ввиду. – Переписать правила?.. – Спросил Тим, надеясь на хоть какие-то прямые ответы без очередных загадок. Старик лишь ухмыляется. – Конечно, правила всегда можно нарушить. Если у тебя есть достаточно смелости.  Алекс рядом не выдерживает: он вскакивает со своего места и нависает над Йозефом. — Хватит этих загадок! Что всё это значит?  Но Тим чуть дёрнул Алекса за рукав кофты, призывая того успокоиться, чтобы он не наговорил чего Главе. – Алекс, не устраивай концерт.. – Шёпотом шикнул на него Тим. Алекс колеблется, взбрыкивая как дикий конь, но напряжение в его плечах чуть спадает. Он бросает последний злой на Йозефа, но всё-таки садится обратно. Йозеф хмыкает, будто доволен таким исходом. Селест тихо выдыхает, вид у неё встревоженный. Алекс выглядит напряжённым так, будто в любой момент может сорваться снова, но он больше не прерывает старика. Йозеф возвращается на своё место, его тон меняется на более серьезный. — Вы трое.. связаны. Вы переплетены в неком.. узоре судьбы. Вы — связанные нитками одной ткани.  Он наклоняет голову чуть в сторону, но Тим чувствует его холодный взгляд на своем лице. Йозеф внезапно резко хлопает ладонью по столу, заставляя всех вздрогнуть. Его мутные глаза расширяются, будто он видит что-то за гранью реальности.  — Ты — Ключ! — Он шипит, указывая на лунастру костлявым пальцем.– Не луната, не астра, но связанная с обоими. А они... – его голос становится почти пророческим, — твои щит и меч.  Алекс резко фыркает, но Селест замирает, её глаза сверкают пониманием.  — Отец... отец говорил о таком... о балансе... – Бормочет она, внимательно слушая старика.  Йозеф кивает, его лицо вдруг становится очень серьёзным: – Михаил боится именно этого. Не силы лунастров — а вас троих вместе.  Тим взглянул на Алекса, а потом на Селест. В голове была каша от такого пророчества. Они связаны? Но даже если они и могут остановить войну, то как? Была тысяча вопросов, но ни на один не было ответов. Селест вздрагивает, её взгляд мечется между ними двумя, будто она пытается сложить мозаику в своей голове. Алекс выглядит таким же ошеломлённым, его пальцы всё еще вцепились в стул, на кончиках пальцев ещё видны следы крови от его раны. Тишина в кабинете давит на уши, только трепет свечей нарушает её. Йозеф тихо кашляет, и все трое переводят на него внимание.  – Есть путь. Но он не лёгкий.. Все посмотрели на старика со всем вниманием, ожидая продолжения. Йозеф медленно кивает, его руки переплетены на столе. Выражение его лица трудно понять — он выглядит одновременно и задумчивым, и решительным, и опасным. Он смотрит на них так, будто видит сквозь глаза их мысли — то ли пытаясь найти там ответы, то ли пытаясь что-то передать. Мгновение тишины наполнено напряжением, а потом он наконец отвечает:  — Вы слышали когда-нибудь про Час Затмения? Тим взглянул на Селест и Алекса, пытаясь понять, знают ли они каком-то Часе Затмения, так как он и понятия не имел. Селест замирает, её глаза расширяются — она явно знает. Алекс резко поднимает голову, его взгляд внезапно становится острым, почти лихорадочным.  – Это же... – Алекс говорит хрипло,— ритуал, открывающий миры.. Селест кивает, её голос дрожит: – Отец упоминал... Это когда лунастр... – Она бросает взгляд на Тима, — соединяет свои силы с лунатом и астром. Но...  Йозеф перебивает, его голос звучит как скрип старых страниц: — Но никто не решался попробовать. Потому что это требует трёх сердец, бьющихся в унисон. А вы... – Его пальцы стучат по столу, — уже начали синхронизироваться.  Алекс резко вскакивает, его лицо искажает ярость — но в ней теперь есть и страх: — Это безумие! Это же...  Он обрывается, будто не может найти слов. Селест бледнеет, но в её глазах мелькает надежда. Йозеф поднимает руку, требуя тишины:  — Решать вам. Идти этим путём... или стать пешками в чужой войне.   Тим молча смотрел то на Селест, то на Алекса, думая, как поступить. Шансы невелики, но этот путь хотя бы даёт надежду. Внутри всё сжалось от трудности принятия решения. Они напуганы, невозможно это отрицать. Но раз они настолько важны, то придётся взять всю оставшуюся волю в кулак. – Что будет, если у нас не получится провести этот.. Час Затмения? Алекс вдруг вмешивается: — Если мы провалимся.. то потеряем наши силы. Навсегда. Йозеф кивает, в его глазах мелькает что-то опасное — как у хищника на мгновение перед прыжком:  – А если у вас получится — будет шанс остановить войну. Но есть один... нюанс. Йозеф медленно выпрямляется, его мутные глаза будто затягивают их в бездну. Когда он говорит, его голос звучит как предсмертный шёпот:  – Если вы провалитесь... то не просто потеряете силу. Вы станете якорем. Той самой точкой, где раскол между мирами начнёт... – он делает резкий разрывающий жест руками,– ...рваться.  Селест в ужасе хватается за сердце, Алекс резко бледнеет, но не отводит взгляда.  – Но если вы справитесь... – Йозеф внезапно ухмыляется, и это страшнее любой угрозы – ...то станете тем, чего боятся все — живым мостом между Луной и Звёздами.  Алекс резко встаёт, его тень пляшет на стенах:  — Вы предлагаете нам стать оружием?  — Нет, – старик качает головой,– я предлагаю вам стать законом.  Все трое переглядываются. Страх. Гнев. Но под ними — решимость. Тим подозвал Алекса и Селест, чтобы им втроём всё обсудить. Нужно понять, хотят ли они все так рисковать и есть ли у них хоть какие-то шансы. Алекс колеблется, но всё-таки подходит, его пальцы сжимаются в кулаки. Селест тоже встает со своего места, её взгляд переходит с одного на другого. Они стоят втроём посередине кабинета, воздух буквально звенит напряжением, пока они вполголоса обсуждают свой ответ. Алекс наконец-то не выдерживает:  — Ты серьёзно веришь, что у нас может получиться нечто, чего до этого даже не пробовал никто?  Он смотрит то на Тима, то на Селест, его пальцы всё ещё дрожат. Все понимают его опасения — он слишком многое уже потерял и не готов рисковать зря. – Ну.. шанс то есть. – Пробормотал Тим. Внутри хотелось просто убежать от этого "предназначения". – Так и так будет война, в которой умрут многие, если не все. Разве это не знак, что мы стоим тут вместе? Может, стоит попробовать?.. – Спросил он тише, будто опасаясь даже думать о таком. Хотелось просто мирной жизни, как раньше.. Селест медленно кивает, её взгляд светится решимостью, но в нём видны сомнения. Она нервничает, её руки сжимаются, она напугана, но её голос звучит уверенно: — Я согласна попробовать.  Алекс хмурится, его пальцы теребят край кофты с запёкшейся кровью. Тишина в комнате давит на уши. Тим взял Селест за руку, попытавшись оказать ей хоть какую-то поддержку, дать понять, что она не одна. Потом взглянул на Алекса и медленно протянул ему руку, как бы спрашивая "Ты с нами?". Алекс застывает, его глаза — два зелёных огня в полумраке — прикованы к протянутой руке. В его взгляде мечутся десятки эмоций: недоверие, гнев, страх... и что-то ещё, глубоко запрятанное. Проходит секунда. Две. Вдруг он резко выдыхает, и его пальцы — шершавые, запачканные кровью — сжимают чужую с такой силой, будто это — единственное, что удерживает его от падения в бездну. — Чёрт возьми... — он шипит, но его губы кривятся в чём-то похожем на улыбку, — если мы все умрём, я первым вернусь как призрак, чтобы придушить тебя за эту идиотскую идею.  Селест фыркает, но её пальцы сжимают их руки крепче. Йозеф, наблюдающий за этим, медленно кивает — в его слепых глазах отражается странное удовлетворение.  — Тогда через три дня в полночь и начнём. Отдыхайте. – Он хлопает в ладоши, и свечи в кабинете вдруг гаснут. Когда свет вернулся, друзья увидели, что стоят посреди незнакомой им комнаты. Три одноместные кровати, пару полок и стол со стульями. На кроватях лежали свернутая одежда и постельное бельё. – Вот это фокусы.. – чуть просвистнул Тим, садясь на одну из кроватей. Тело уже болело от всего, что они пережили. Сейчас им хотелось лишь одного - душ и спать.