Навсегда

В один из дней Егора вдруг затошнило. Просто ни с того ни с сего — утром, на пустой желудок. Он отмахнулся, подумал, что пройдет. Не прошло. На следующий день повторилось. И еще через день. Максим заметил не сразу — слишком был занят. Но когда заметил, внутри что-то оборвалось. Он вызвал врача — личного, проверенного, которому мог доверять. Тот осмотрел Егора, взял анализы, выписал какие-то таблетки. — Неделю попейте, должно помочь — сказал он на прощание. Не помогло. Стало только хуже. Максим больше не ждал. Он сам повез Егора в лучшую клинику, где его знали и где могли сделать всё быстро и молча. Анализы пришли на следующий же день. Максим курил в коридоре, когда врач позвал его в кабинет. Курил, хотя бросил лет пять назад. Руки слегка дрожали. — Беременность, — коротко сказал врач, глядя в бумаги. Максим замер. Выдохнул дым. Ничего не сказал. Врач объяснил что-то про особенности физиологии полу-зверей, про то, что это редко, но бывает, про то, что надо наблюдаться. Максим не слушал. Он смотрел в одну точку и думал. *** В машине они сидели молча. Егор сжался на пассажирском сиденье, теребя край футболки. Он чувствовал — что-то не так. Максим не смотрел на него. Максим вообще будто стал чужим. Он преступник. Глава группировки. А это... это лишь развлечение. Отвлечение. Ему не нужен постоянный партнер. А тем более — семья. Вот что думал он в этот момент. Максим завел машину и повез его домой. Всю дорогу молчал. Дома тоже молчал. А на следующее утро ушел на работу и не вернулся. Не в этот день. Не в следующий. Не через неделю. Он просто исчез. Без предупреждения, без прощания, без вещей. Егор надеялся, что он вернется, но Максим даже на звонки не отвечал – как будто его и не было. Охрана, приставленная к нему еще давно, осталась единственным окружением. Эти люди помогали в тяжелых ситуациях — приносили еду, вызывали врача, если было плохо, — но оставались равнодушными к его беде. Для них это было лишь исполнение приказа. Егор был для них никем. Восемь месяцев одиночества, страха и тоски. Восемь месяцев, в течение которых его тело менялось, округлялось, тяжелело. Врачи говорили, что стресс опасен не только для него, но и для детей. Егор не спал ночами, лежа в огромной пустой кровати, вспоминая Максима. Он плакал. Он кричал в подушку. Он ненавидел. Он любил. Он сходил с ума от неизвестности.