Четвертый выход

3 сентября 2034 года, ночь Никто не знал, что Нира больна. Даже Егор. Всё началось с кашля. Сначала лёгкого, почти незаметного. Она списывала его на пыль, на холод, на всё что угодно. Но кашель возвращался снова и снова. Она научилась подавлять его. Зажимала рот подушкой по ночам, отворачивалась во время еды, делала вид, что поперхнулась. — Ты чего кашляешь? — спросил Егор однажды. — Простыла. Вода холодная.

Он посмотрел внимательно, но ничего не сказал. --- 4 сентября 2034 года, утро В этот день она впервые увидела кровь. Пятно на подушке было маленьким, алым, почти незаметным. Но Нира заметила. Сердце остановилось на секунду. Она быстро стёрла пятно, спрятала наволочку под матрас, потом, при первой возможности, выбросила в мусор. Это ничего, — уговаривала она себя. — Просто лопнул сосудик. Со всеми бывает. Но внутри уже поселился страх. --- Сентябрь — октябрь 2034 года Кашель усиливался. Теперь она кашляла каждую ночь, зажимая рот подушкой, чтобы не разбудить соседей. Иногда приходилось вставать и уходить в туалет, чтобы откашляться там, в одиночестве. Она худела. Это было заметно даже на фоне общей худобы ПВ-4. Кости выступали острее, глаза вваливались глубже, силы таяли. — Ты что, не ешь? — спрашивал Егор. — Ем. — А почему тогда таешь? — Расту, наверное. Он не верил, но не давил. Не надо, — думала Нира. — Не надо, чтобы он знал. Он будет волноваться. Переживать. Отвлекаться. А нам нельзя отвлекаться. Нам надо выбираться. Она молчала. --- 15 октября 2034 года, 15:20 Обморок случился на тренировке. Она просто стояла в строю, слушая инструктора, а через секунду уже лежала на полу, и надо ней склонились чужие лица. — Что с ней? — Понятия не имею. Отнесите в лазарет. Егор рванул к ней, но его оттеснили. — Не мешай! Сами разберёмся! Она очнулась уже в лазарете. — Егор? — прошептала она. — Я здесь. Он сидел рядом, сжимая её руку. Лицо было бледным, глаза красными. — Ты как? — Нормально. — Врёшь. — Немного. Подошёл врач. Не Док — другой, молодой и равнодушный. — Так, пациентка, сейчас посмотрим. Он слушал её долго, заставлял дышать глубоко, кашлять. Потом сделал снимок. — Туберкулёз, — сказал он буднично. — Запущенный. Егор побелел. — Лечите! — Чем? У нас антибиотиков на чистых не хватает. Для заражённых есть, а для неё — нет. Извини, парень. — Но она же умрёт! — Все мы умрём. Вопрос времени. Врач ушёл. Егор сидел, сжимая её руку, и молчал. Потом по щеке потекла слеза. — Не смей, — сказала Нира. — Не смей плакать. — Как я не буду плакать? Ты… ты умрёшь! — Все умрут. Ты сам сказал. — Но не ты! Не ты! Она притянула его к себе, обняла. — Слушай. Я знаю, что умру. Может, через месяц. Может, через год. Но я хочу, чтобы этот год был хорошим. Чтобы мы успели выбраться. Чтобы ты был счастлив. — Как я буду счастлив без тебя? — А как ты жил до меня? — Плохо жил. — Вот видишь. Значит, я тебя научила жить хорошо. Этого достаточно. Он заплакал. Впервые на её памяти. Она гладила его по голове и молчала. --- 16 октября 2034 года, ночь В ту ночь Нира впервые позволила себе поговорить с собой. Она лежала и смотрела в потолок. Значит, туберкулёз, — думала она. — Откуда? Когда? Наверное, там, в городе, когда я ночевала в подвалах. Или здесь, от сырости. Страх поднимался изнутри, холодный и липкий. Я не хочу умирать. Не здесь. Не так. Не в этой дыре. Она вспомнила маму. Как та толкнула её в проход. Как крикнула: «Беги!» Я бежала, мама. Я бежала. И попала сюда. Но я не сдалась. Я всё ещё бегу. Она повернулась к стене, чтобы никто не увидел, и позволила себе поплакать. Совсем чуть-чуть. Потом вытерла слёзы и закрыла глаза. Завтра новый день. Надо жить. --- 17 октября 2034 года Она пришла к Доку. Не к тому врачу, что ставил диагноз, а к старому, который иногда лечил детей за банку тушёнки. — Док, мне нужно. Он посмотрел на неё внимательно. — Знаю, девочка. Слышал. — Помоги. — Чем? Лекарств нет. Ты же знаешь. — А обезболивающее? Чтобы… чтобы не так больно было. Потом. Док долго молчал. — Найду, — сказал он наконец. — Но ты тяни. Поняла? Тяни сколько сможешь. Чудо иногда случается. — Я постараюсь. Она ушла. А Док долго смотрел ей вслед и качал головой. --- 18–30 октября 2034 года Она скрывала. Каждый день, каждую минуту, каждую секунду. Когда на тренировке кружилась голова — она делала вид, что завязывает шнурок. Когда подступал кашель — отворачивалась, кашляла в рукав, улыбалась: «Пыльно тут у вас». Егор смотрел на неё и молчал. Он знал. Но она просила не говорить. И он не говорил. Только был рядом. Всегда.