Всё дело в Связи

В то утро, мало чем отличавшееся от других, Владимир отвез хозяина на службу в Управление, провел смотр дивов, раздал ежедневные задачи и отправился в кабинет Гермеса Аркадьевича. Уже подходя к двери, он внезапно ощутил смутную тревогу. Переступив порог, он всмотрелся в лицо хозяина. Аверин читал документы, Кузя вертелся рядом, и было непохоже, чтобы тревога исходила от колдуна. Владимир был дивом — у дивов, по заверению многих, несомненно, умных колдунов, не было души, а значит, не было и интуиции. Но что-то очень на неё похожее словно клещами вонзилось в сердце Владимира и не отпускало. — Владимир, всё хорошо? — уточнил Гермес Аркадьевич, уловивший эмоции со стороны обычно спокойного сдержанного главдива. Владимир уже хотел было ответить, что да, всё в порядке, но в этот миг он и Кузя резко обернулись к резко распахнувшейся двери. Савелий влетел в кабинет и упал на колени. Его трясло мелкой дрожью. Кузя бросился к нему и поднял. — Что случилось?! — Хозяин… Сергей Дмитриевич…. Там… — едва дыша, выговорил Савелий. Владимир резко шагнул к нему, и Савелий отпрянул. А главдив перешел на ментальную связь: «Где вы были?» «Искали демона. Обнаружили его на окраине Петербурга, вступили в бой, но он оказался сильнее. Сергей Дмитриевич приказал мне бежать сюда, привести помощь. Я не хотел его бросать, Владимир, но хозяин… колдун Сергей!» Савелий закрыл лицо руками. Владимир обернулся к Аверину. — Старшему следователю Мончинскому нужна помощь, — спокойным голосом сказал он. Гермес Аркадьевич только успел распахнуть форточку — в неё вылетели две птицы, одна из которых в полете превратилась в серую химеру. — Кузя, — с тревогой обратился к своему диву Гермес Аркадьевич, — быстро принеси мне бумаги по делу, которым сейчас заняты Сергей и Савелий. Кузя тут же сорвался с места. А Владимир и Савелий уже были далеко. «Когда хозяин отправил тебя за помощью, он был ранен?» — спросил Владимир. «Нет. Он держал щит и оборонялся от демона» — сообщил Савелий. Тревога охватила Владимира. Оставшись один на один с сильным демоном, Сергей долго не продержится. И никакой щит ему не поможет. «Сюда!» — и Савелий быстро снизился. Они влетели в разбитое окно старого особняка, и в нос обоих сразу ударил запах крови. «Стой!» — рявкнул Владимир и когтистой лапой схватил вернувшегося в истинную форму Савелия. — «Я справлюсь сам, а ты возвращайся в Управление и встань на алатырь. Скажи, что нужны лучшие чародеи. Ты понял?» С трудом сдерживающий жажду крови Савелий ответил с заминкой: «Понял». И Владимир вышвырнул его обратно в разбитое окно. Теперь Сергей. Нужно срочно его найти. Запах был сильным, но раз ошейник на Савелии еще был, значит, и колдун был жив. А демона Владимир больше не чуял. Это было странно. Обычно демоны не церемонятся с колдунами и сжирают их, чтобы повысить свой уровень. Сергея он обнаружил на полу. Колдун полулежал, прислонившись к стене и зажимая сочившуюся кровью рану на груди. Владимир бросился к нему, обращаясь в человека. — Владимир, — силясь улыбнуться побелевшими губами, произнес Мончинский, — значит, Савелий всё-таки успел… — Молчите, — властно сказал Владимир, опускаясь перед колдуном на колени и осторожно отводя его руку в сторону — нужно было осмотреть рану. Это были следы когтей, но не сильно глубокие — словно Сергея стремились не убить, а просто отшвырнули в сторону. Но крови было много, и даже с ослабевшей связью Владимир с трудом себя сдерживал. — Потерпите, — сказал он уже мягче. Сергей коснулся его руки холодными пальцами. — Я рад тебя видеть. Владимир бросил на него быстрый взгляд, потом быстро вытащил из кармана пиджака Сергея чистый платок и прижал его к ране. — Держите крепче. Не вздумайте потерять сознание, — сказал он, — я вас понесу. — Мы полетим? — уточнил Сергей. — Нет. Щит вы в таком состоянии не удержите, да и сами свалитесь, — Владимир просунул одну руку под колени Сергея, а вторую ему под лопатки и поднял в воздух. Сергей рвано выдохнул — было видно, что ему больно. — Я постараюсь аккуратнее, — сказал Владимир и быстро вынес колдуна из дома. — Тот демон… Владимир, когда найдешь его… Не убивай… Его хозяин умер сам… Он мог меня убить, но только защищался… Хотел сбежать… С ним… дурно обращались… — Это не повод нападать на следователя Управления, — заметил Владимир. Губы Сергея тронула слабая улыбка. — Он и не нападал… Так, слегка задел. — Именно поэтому вы истекаете кровью. Помолчите, Сергей Дмитриевич. После поговорим. Сергей вздохнул и прикрыл глаза. Платок, прижатый к ране, уже намок от крови, и пальцы тоже окрасились темными пятнами. — Ты хочешь… — и это был не вопрос. Владимир сжал зубы. Конечно, он хотел. Он див. И даже несмотря на то, что в данный момент Сергей не был его хозяином, он оставался колдуном. И их связь сохранилась, пусть и не ощущалась так хорошо, как с ошейником. Тем более, это была кровь Сергея. Колдуна, связь с которым была одной из самых сильных среди всех хозяев Владимира. Сергей прикрыл глаза. Осторожно прижимая к себе человека, чтобы не причинить ему новую боль, Владимир побежал. Скорость дивов была выше человеческой, даже выше скорости гепарда. Даже с ношей на руках Владимир перемещался за короткий срок на очень большие расстояния. В звероформе он бы донес Сергея еще быстрее, но рисковать Владимир не хотел. Мончинский балансировал на грани потери сознания и доверчиво прижимался к его груди. Владимир скрипнул зубами. Отличник Академии, старший следователь, но при этом истекает кровью на руках дива, который может его сожрать. Доверие Сергея было слишком большим. И слишком ценным для Владимира, чтобы он хотя бы на миг задумался о том, чтобы нарушить его. Мончинский всё-таки потерял сознание, когда они почти были у госпиталя. Савелий предупредил, и их встретили на первом этаже. Аккуратно положив Сергея на каталку, Владимир не сразу смог убрать руки. Глядя, как Сергея увозят в операционную, Владимир крепко сжимал кулаки, что выступившие когти пробили ладони до крови. Это слегка отрезвило его. Нужно было возвращаться в Управление. Мончинский ему не хозяин, да и у главного дива Управления были обязанности. Но уходить вот так, оставляя Сергея, сейчас казалось Владимиру едва ли не предательством. Он подошел к администратору и спросил, можно ли воспользоваться телефоном. — Гермес Аркадьевич, Сергея Дмитриевича увезли на операцию. Можно я останусь и дождусь новостей? — спросил он спокойно. — Конечно, Владимир, будь там. Как он? — ответил Гермес Аркадьевич. — Потерял сознание. Кровопотеря, но он поправится. — Хорошо. Савелий в клетке в алатыре. Как только будет можно, позвони в Управление, отпустим его. — Будет исполнено, — отозвался Владимир и повесил трубку, после чего отошел и сел на диван, стоящий в холле. Он не следил за временем. Очнулся только тогда, когда к нему подошла медсестра-чародейка. — Вы ведь принесли Сергея Мончинского? С ним всё в порядке, он в палате, спит. Можете езжать домой. — Могу я увидеть его? — спросил Владимир. Чародейка помедлила. — Только если недолго. — Конечно. Спасибо. Владимиру уже доводилось видеть Сергея на больничной койке. Собственно, именно из-за него Сергей на нее и попал — в беспамятстве Владимир сильно поранил его руку, пришлось ушивать вену и накладывать гипс. Вот и сейчас увидев колдуна, казавшегося совсем мальчишкой на фоне белого постельного белья больницы, сердце кольнуло чувством вины. Иррационально, конечно. Ведь Сергей даже не был его хозяином, а боевой колдун — это постоянный баланс между жизнью и смертью. Сергей спал совершенно бесшумно. Под больничной сорочкой выступали бинты. Владимир чувствовал слабый запах крови. Сев на край постели, он осторожно коснулся руки спящего колдуна. Пальцы были тёплыми. Владимир слегка сжал его ладонь. Уходить не хотелось. Это был его колдун. А дивы не любят делиться тем, что им принадлежит. Сергей спал спокойно, видимо, его специально ввели в медикаментозный сон. Подержав его руку в своей, Владимир на мгновение прижался к ней лбом и отпустил. Нужно немедленно найти демона, который ранил Сергея Дмитриевича. Покинув больницу, Владимир первым делом отправился в Управление. Савелий, услышав шаги, поднял голову. Владимир отпер клетку и положил на алатырь мостки. — Выходи, — велел он, — расскажи, что произошло. Пока Сергей Дмитриевич в больнице, найдем вашего демона. Савелий втянул голову в плечи. — Главный див… Я ведь сдержался, не причинил вреда хозяину! — Да, — спокойно ответил Владимир, — ты выполнил его приказ. Но знай, Савелий, что если ты причинишь вред Сергею Дмитриевичу, Пустошь покажется тебе безопасным и комфортным местом в сравнении с тем, что я сделаю с тобой. Савелий резко вскинул голову. — Я никогда не причиню вред хозяину! — Хорошо, — Владимир пристально посмотрел на него, — береги его, Савелий. Рыжий див на мгновение встретился с ним взглядом. — Сберегу. Они поехали на служебном автомобиле. В бою Савелию удалость ранить противника и попробовать его кровь, а в таком случае найти его не составляло большого труда. — Но он мог уже покинуть город, — сказал Владимир. Савелий, сосредоточенно вглядывающийся в пейзаж за окном, качнул головой. — Когда мы вышли на него, Сергей Дмитриевич узнал, что этот демон раньше принадлежал другому колдуну. Он не фамильяр, поэтому связь легко разорвали. И после того, как его новый хозяин умер, он очень хотел найти того, кому служил раньше. Предал. Наверняка это были слова Сергея. Для дивов передача другим хозяевам не было предательством. — Отчего умер его новый хозяин? Савелий немного помолчал. — Ну… Мы не очень много успели узнать, но вроде как он на постоянной основе принимал какое-то лекарство. А див налил ему сразу много, и у колдуна сердце не выдержало. — А как же приказ на защиту? — Так это же лекарство, — хмыкнул Савелий, — видимо, див так «беспокоился» за своего хозяина, что захотел разом его вылечить. Ну и вылечил. — Действительно, — проговорил Владимир, — нет человека — нет проблемы. — А его старый хозяин… Он вроде как местный. — Тогда нас может ждать еще один труп, — мрачно сказал Владимир и прибавил скорость. Они приехали в спальный и недорогой район Петербурга. Савелий, не долго думая, перекинулся в боевую форму и быстро побежал к одиноко стоящему дому. «Здесь был этот див!» — позвал он. «Найди его квартиру, но внутрь не заходи» — приказал Владимир, перекинулся в птицу и взлетел к окнам. Чем ближе приближался к нужной квартире Савелий, тем сильнее становился запах. Наконец, найдя нужно дверь, Савелий нашел разум Владимира и сказал ему этаж и квартиру. «Будь возле двери и не дай никому уйти», — снова распорядился главдив. Сам Владимир подлетел к окну и постучал в него, не особо рассчитывая, что ему ответят. Однако перед окном вдруг появился человек. Увидев на ошейнике Владимира двухглавого орла, он вздохнул и распахнул створку, позволяя диву войти. Вернувшись в человеческий облик, Владимир шагнул на пол комнаты и огляделся. Колдуну было на вид лет тридцать, он был худым и болезненно-бледным. Как только Владимир оказался в квартире, между ним и колдуном появился и демон — точнее, уже див, на его шее поблёскивал ошейник. — Хозяин, уходите! — сказал див. Но колдун покачал головой и протянул руки. — Я сдаюсь. — Хозяин! — Нет! И ты тоже сдашься, Прохор. Владимир шагнул к колдуну. — Ваш див при задержании ранил следователя Управления. Колдун опустил голову. — Мне очень жаль, я не приказывал ему этого. — Я защищался, — тут же ощетинился Прохор, но Владимир, быстро взглянув на него, тихо зарычал. — Я пойду с вами. Только пожалуйста, не убивайте моего дива, — попросил колдун, — он единственный, кто у меня остался. — Это решаю не я, — сухо ответил Владимир, защелкивая на руках колдуна серебряные наручники, — прикажите своему диву идти с нами. И без глупостей. Савелий встал за спиной колдуна, а Владимир следил за Прохором. По они ехали в управление, в мыслях Владимира вертелись слова Сергея Дмитриевича: «Владимир, когда найдешь его… Он мог меня убить, но только защищался». Почему колдун вступился за того, кто отправил его в больницу? Передав задержанных под надзор других колдунов Управления, Владимир велел Савелию остаться, а сам отправился в больницу. Сергей дремал. Владимир сосредоточился на остатках связи и уловил, что жизни колдуна больше ничего не угрожает. Это успокаивало. Зашевелившись, Сергей открыл глаза. — Привет. Владимир приблизился к больничной койке. — Как вы себя чувствуете? Мончинский слегка улыбнулся. — Вроде ничего. У меня дежавю? Див поправил одеяло и сел на краешек кровати, пристально вглядываясь в бледное лицо Мончинского. — Вы могли погибнуть, — сухо сказал Владимир. — Это моя работа, — вздохнул Сергей, — и я могу сказать тебе то же. Савелий сделал всё что мог. Не ругай его. — Я и не ругал. Мы поймали дива и его хозяина. — Хозяина?! — Он вернулся к старому, и тот его привязал. Сергей задумался. — Любопытно. Когда мы с Савелием нашли его, он сразу попросил нас не вмешиваться, и никто не пострадает. Теперь понятно. Он выполнял приказ своего старого хозяина. Видимо, у них была сильная связь. — Сильная, — подтвердил Владимир, — выполнять приказ колдуна, который больше не является хозяином, сложно. Тут должна быть и эмоциональная привязанность. Сергей с трудом вытащил из-под одеяла руку, и Владимир накрыл её своей ладонью. — Я почувствовал, что с вами что-то не то, — негромко признался он, — еще до того, как Савелий прибыл в Управление. Глаза Мончинского широко раскрылись. — Но ведь… Это же невозможно! Владимир вспомнил, что об этой стороне связи Сергей не слышал — его тогда унесла Инесса, и только в разговоре с Гермесом Аркадьевичем и Алексеем Витальевичем удалось выяснить, что связь после Внутреннего ошейника сохраняется. — Но вы же помните, как Кузя в Пустоши помнил графа, — слегка улыбнулся он, — дело в том, что я сам не хочу разрывать связь. Рука колдуна под ладонью Владимира дрогнула. — Я тоже, — еле слышно сказал Сергей. Владимир чуть наклонился к нему. — Почему вы его защищали? Почему просили не убивать? Сергей отвел взгляд. — Этот див… Мне показалось, он за кого-то мстил. Сейчас понимаю, что за своего бывшего хозяина. Который уже нынешний. Убитый знал его. — Вас выпишут, и вы займетесь этим делом. Губы колдуна чуть дрогнули в улыбке. — Я уже хочу домой. Посидишь со мной ещё? Владимир поправил одеяло и осторожно, едва ощутимо провел кончиками пальцев по ладони Мончинского. Щеки Сергея тут же вспыхнули румянцем. Их связь длилась чуть больше года, стала такой крепкой и поддерживалась внутренним ошейником. Владимир хорошо изучил своего юного хозяина. И его чувства не были для дива секретом, он ощущал их также хорошо, как и до разрыва. Более того, Владимир считал, что не разорви они тогда связь, он мог бы позволить себе ответить на них. Привязанность к Мончинскому была сильной и держалась доверии и понимании, что этот человек никогда не предаст и не навредит. Владимир поднес руку колдуна к своим губам и поцеловал костяшки. Глаза Сергея широко распахнулись, быстро-быстро заколотилось сердце. — Отдыхайте, Сергей Дмитриевич. Вас скоро выпишут. Владимир договорился, чтобы на допросе арестованного колдуна и его дива Прохора присутствовал Сергей. И пусть он пока был на больничном, Мончинский с упорством настоял, что это его дело, и он обязан прибыть в Управление. Поддерживаемый под локоть Савелием, колдун поднялся по ступенькам и возле дверей спросил: — Чувствуешь? — Нет, — успокоил его Савелий. Они договорились, что если у Сергея вдруг откроется кровотечение, Савелий незамедлительно сообщит об этом и сразу потребует себя запереть. — Надеюсь, так будет и дальше, — улыбнулся Сергей. Савелий прикусил губу. Он хотел, чтобы хозяин еще немного отдохнул дома, пусть его ранение и было неопасным. Крови-то он потерял достаточно. Владимир встретил их в допросной. Сергей сел на стул и внимательно посмотрел на задержанного колдуна. Тому на вид было лет тридцать, не больше. Бледный, с кругами под глазами. Сергею показалось знакомым его лицо, быть может, они пересекались в Академии. — Ваше имя? — Стоцкий. Михаил Стоцкий. — Вы понимаете, почему под арестом, Михаил? Колдун кивнул. — Да. — Расскажите, почему ваш див, который, как я понимаю, раньше принадлежал вашему отцу, оказался у убитого Валенского Степана Григорьевича. Михаил сглотнул. — Мой отец хотел сделать Прохора фамильяром, но не успел. У него случился внезапный удар в поезде, когда мне было пять лет. Мать умерла еще раньше. Прохор почувствовал его смерть и сам встал на алатырь, чтобы его хозяином стал я. Так как я был несовершеннолетним, опеку надо мной взял друг моего отца, Валенский. Валенский сказал, что лучше всего, если Прохора привяжет он сам, пока я не вырасту. Всё равно мне нужно будет уезжать в Академию. Но еще до моего отъезда, мне тогда было семь… Стоцкий пришел ко мне в ванну, выгнал Прохора. Сергей, внимательно слушая рассказ, сильно сжал пальцами столешницу. Он догадался о том, что было дальше. Михаил опустил голову. — Я тогда особо ничего не понимал. Валенский сказал, что это нормально, это такая игра… чтобы стать взрослым. И это продолжалось вплоть до моего отъезда в Академию. Прохор ничего не знал. Вернее, он не чувствовал, что мне грозит опасность, ведь привязан был к Валенскому. Потом я приезжал на каникулы, и мне стало ясно, что это ненормально. Я сопротивлялся. Тогда он при мне сильно избил Прохора. Сказал, что если я не буду послушным, он отправит Прохора в Пустошь. Я… Тут губы Стоцкого задрожали. В комнате запахло горелым. Сергей отдернул руку и увидел, как от деревянной столешницы поднимается дым. Владимир, стоящий за его спиной, шагнул вперед и подул на стол, который тут же покрылся коркой льда. Сергей моргнул. Давно с ним такого не было, что он потерял контроль над своим оружием. Но слушать рассказ колдуна о регулярном совершаемом над ним насилии было выше его сил. — И это продолжалось… — Да. Каждые каникулы. Почти до самого выпуска. Тогда уже Прохор говорил мне, что нужно что-то делать. Валенский позаботился о том, что Прохор не смог причинить ему вреда, выставил приоритеты. И вот, когда я закончил Академию, я приехал, чтобы забрать его себе. Но Валенский только смеялся. Сказал, что Прохора он не отдаст, а если я кому-нибудь скажу, то… Вы знаете. Сергей прикрыл глаза на мгновение, пытаясь сдержать гнев. — Вы пытались как-то попросить о помощи? Михаил покраснел. — Нет. У Валенского были связи, и он сказал мне, что если я попытаюсь как-то привлечь на помощь Академию, то Прохору будет худо. Я был в отчаянии. Этот человек… он лишил меня всего. Я снял квартиру, стал жить отдельно. Валенский жил в доме моих родителей с моим дивом. Я старался не пересекаться с ним. Спустя какое-то время я увидел Прохора на улице. Он рассказал мне, что Валенский стал сдавать в плане здоровья, пьет лекарство. Я почитал про него и понял, что при больших дозировках это будет ядом. И Прохор сделал это. А потом появились вы. Вот и всё. Из допросной Сергей вышел на ватных ногах. Его трясло. Савелий, взял хозяйскую ладонь, придерживал её на своем затылке, щедро делясь силой. Владимир, отходивший, для того чтобы вернуть задержанного в камеру, появился рядом. — Сергей Дмитриевич, вам нужно отдохнуть. Езжайте домой. — Нет, нет, — растерянно покачав головой, Мончинский вздохнул, — мне нужно написать отчет по этому делу. Но куда больше меня беспокоит, что будет с Михаилом и Прохором. — Убийство с помощью дива — это… — Смертная казнь, — выдохнул Сергей, — я знаю, но после всего, что сделал Валенский, убийство — самое малое из того, что он заслужил. Эта тварь сломала жизнь Михаилу. — Не нам судить о том, кто что заслуживает, — прохладно заметил Владимир, — это будет решать суд. Допросят дива, сверят показания. Я думаю, что с учетом обстоятельств, смертной казни удастся избежать. Сергей вскинул голову и с надеждой посмотрел на Владимира. — Правда? — Я не могу вам обещать, — ответил Владимир. — Да, знаю, но… Ты ведь понимаешь, что этот человек не так уж сильно виноват? — Закон един для всех. Но — да, если вы спрашиваете мое мнение, с вами я согласен. Господина Стоцкого никто не защитил, когда он был ребенком. Сергей выдохнул. Владимир пристально взглянул на Савелия и, видимо, что-то сказал ему по ментальной связи. — Не задерживайтесь в Управлении. У вас больничный, — напомнил Владимир, — я заеду к вам вечером. — Правда? — Мончинский просиял, — я буду ждать! — Пойдемте, Сергей Дмитриевич. Чем быстрее напишете отчет, тем быстрее я отвезу вас домой! — поторопил его Савелий. Мысль о Стоцком и его диве не выходила из головы Сергея до конца дня. Всё, что рассказывали о дивах в Академии, на практике оказывалось таким чудовищным набором стереотипов, что вызывало у Сергея гнев. Взять того же Прохора. Не будучи фамильяром, он умудрялся оберегать мальчика, с которым у него не было связи, а потом убить своего хозяина, опять же, отомстив за Михаила. А Владимир? Сколько раз твердили, вбивая в молодые головы юных колдунов, что ни один див не сможет преодолеть жажду крови и сожрет хозяина. Вместо этого Владимир, нося ошейник Гермеса Аркадьевича, почувствовал ранение Сергея и полетел спасать его. «Нам никогда не загладить своей вины перед дивами», — подумал Сергей. После стольких веков рабства, издевательств, чудовищных приказов тот же Владимир по-прежнему оставался на службе, раз за разом возвращаясь на службу. Это поведение не животного, а разумного существа со своей волей и мотивацией. С трудом закончив отчет, Сергей поднялся, позвал Савелия, чтобы тот отнес отчет на подпись Гермес Акардьевичу, дождался его и поехал домой. Савелий этим вечером должен был быть в общежитии дивов, чтобы следить за дисциплиной вверенных ему дивов-новичков. Владимир приехал вечером, по пути он заехал в магазин и купил продуктов. — Ты думаешь, что без тебя я голодаю? — улыбнулся Мончинский. — Нет, — спокойно ответил Владимир, — думаю, что вашей еды будет недостаточно, чтобы накормить меня. Сергей засмеялся. — Наверно, ты прав. Они сели ужинать. — Как твой день? — спросил колдун. — Ничего особенного. Дело Стоцкого передали в суд, он будет на следующей неделе. Сергей вздохнул. — Вы так переживаете об этом человеке, — заметил Владимир. — Я не могу выбросить это дело из головы, — немного смущаясь, признал Мончинский, — не понимаю, как Прохор оставался верен не Валенскому, а Михаилу, с которым у него не было связи? Глаза дива резко схлопнулись, как два веретена. Он моргнул. — Колдуны в большинстве своем считают, что только ошейник может быть способом связи между дивом и хозяином. Но это не совсем так. Да, связь образуется, а воля дива заменяется волей колдуна, так работают узы подчинения. Но для крепкой связи этого недостаточно. Вы ведь знаете, как несложно опытному диву обойти приказ хозяина. — Лично знаком с одним таким дивом, — кивнул Сергей, пряча улыбку. — Для связи очень важны эмоции. Див чувствует, что хозяин его ненавидит и презирает. И может сознательно сопротивляться укреплению связи. Валенский считал, что для Прохора будет достаточно ошейника, но он забыл, что до этого див был привязан к отцу Михаила, и у них была по-настоящему крепкая связь. Да и сам Прохор вырастил Стоцкого, как поступают фамильяры. И даже не будучи им, Прохор знал, что через некоторое время Михаил будет его хозяином. Между колдуном и дивом установились хорошие отношения. Если бы Михаил успел надеть на него ошейник, им бы не пришлось тратить время на укрепление связи, она была бы крепкой и без этого. Собственно, сейчас после привязки так и вышло. Сергей задумчиво поковырял вилкой в тарелке. — Но обойти приоритет… это очень сложно. — Михаил подсказал, как это сделать. Валенский был нездоров, поэтому ему нужна была поддерживающая терапия. Его див «беспокоился» о здоровье хозяина и увеличил дозу, чтобы тому стало лучше. — Так лучше, что Валенский отправился на тот свет. Надеюсь, что прямо на раскаленную сковороду! — выпалил Сергей. Владимир едва заметно улыбнулся. — Человеком он был ужасным. — И хозяином отвратительным. Нам нужны законы, регулирующие взаимоотношения колдунов и дивов, — сказал Сергей, — сколько дивов мучают, а никто про это никогда не узнает! Взгляд Владимира скользнул по слегка раскрасневшемуся от гнева лицу молодого человека. Сильный колдун, талантливый следователь. Сергей поймал его взгляд, замер. Одним из основных правил общения с дивами было избегать зрительного контакта. Это читалось как вызов. Но в глазах Владимира вызова не было. Шокированный Мончинский вдруг осознал, что видит в глазах дива ровно то же, что, он был уверен, Владимир видел в его. Тоску. И сколько бы аргументов «против» не приводило общество, на каждый из них у Сергея был готов контраргумент. Дивы не могут сдерживать жажду крови? Посмотрите хотя бы на Кузю и Владимира! Дива сдерживает только ошейник? Опять же, Владимир, который возвращался в Управление после гибели своих хозяев. Дивы не могут любить! А может, люди просто не готовы признать правду? Пусть дивы лишены полового инстинкта, им свойственна привязанность. А привязанность даже у людей бывает разной. Родственные отношения, дружба. Нельзя измерять любовь только в возможности секса. Тем более, дивы первого класса вполне могут им заниматься. Вопрос лишь в том, насколько им самим это приятно. И всё снова упирается в связь. В доверие между дивом и его колдуном. Любить можно по-разному. И утверждать, что дивы — кровожадные твари, способные выполнять приказы только из страха, значит, расписаться в полной некомпетентности. Сергей сам не понял, в какой момент встал из-за стола. Перед его глазами было только лицо Владимира. Коснувшись дрожащими пальцами белокурых волос, Сергей несколько мгновений ждал, что див разорвет неуместный контакт. Но Владимир не отпрянул. Он прикрыл глаза, доверчиво подставляясь под бережные касания не своего хозяина, но своего колдуна.