Новая история. Наставник Кукловод.

Квартира Хёнджина просыпалась с тем же энтузиазмом, с каким преступник идет на допрос. Солнечный луч, пробившийся сквозь слой пыли на окне, упал на пол, подсвечивая воздух, в котором висели целые галактики пылинок. Они плавали лениво, как будто знали, что сегодня — выходной и у них нет никаких дел. Хёнджин стоял посреди этого хаоса с тряпкой в руках, созерцая последствия месяцев запустения. Его взгляд упал на Чарли, растянувшегося на подоконнике. — Признавайся. Ты здесь не просто кот. Ты — диверсант, специально засеивающий территорию шерстью и таинственными предметами. Где вторая часть от этого носка? — спросил он, поднимая одинокий синий носок из-под дивана. Чарли медленно моргнул, всем видом показывая: «Я всего лишь кот. А это — твои проблемы, двуногий». После всей этой тяжёлой уборки, кучи пыли и шерсти, забытых жестяных банок после кофе, клочков бумаги и пятен от кошачьего корма на полу. Квартира посветлела. Раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. На пороге, давясь от смеха, стояли Феликс и Чанбин. Со Ёль выглядывала из-за их спин с кривой улыбкой. — С днём рождения, старик! — протрубил Чанбин, заходя внутрь и замирая. — Ого. Ты… убрался? Подозрительно. — Заткнись, — буркнул Хёнджин, но было видно, что он доволен. — Держи, — Феликс сунул ему в руки огромную коробку с тортом. На ней красовалась сахарная полицейская машина с треснувшим лобовым стеклом. — Ты заказал торт по мотивам нашей работы? Это жутко. — Кондитерша сказала, что это «мужской дизайн», — пожал плечами Феликс. — А у тебя тут, кстати, пахнет… чистотой. Странно. — Пугающе, — добавила Со Ёль, проходя на кухню. — Даже у меня не так чисто. Чанбин, роясь в пакетах, хлопнул себя по лбу. — Свечи! Чёрт, я их, как обычно, забыл. Ладно я за свечками. Он выскочил за дверь. Тишина длилась ровно семь минут, прежде чем зазвенел домофон. — Это я, — раздался голос Чанбина, полный драмы. — Я жив. Но у меня… проблема логистического характера. — Снова забыл код от подъезда? — спросил Хёнджин. — Хуже. Внизу, у входа, Чанбин стоял рядом с тележкой из супермаркета, на которой возвышалась коробка размером с небольшой холодильник. — Что это? Броневик для кота? — обомлел Хёнджин. — Мой подарок тебе! Профессиональная кофемашина «Мечта Инспектора»! Теперь ты будешь просыпаться от запаха кофе, а не от совести! — Она больше моего мотоцикла, Чанбин! Как мы её затащим? — Силами дружбы и мата, — уверенно заявил Чанбин. На первом же лестничном пролёте коробка намертво застряла между стеной и перилами. — Толкай сильнее! — пыхтел Чанбин, упираясь плечом. — Я толкаю! Ты её криво повернул! — Я? Это ты командуешь операцией! Ты же наш именинник-стратег! — Стратег тут предлагает оставить её здесь как арт-объект «Бесполезный подарок»! Их спор прервала бабушка с пятого этажа, спускавшаяся с авоськой. — Молодые люди, вы квартиру воруете что ли? — строго спросила она. — Нет, бабушка, — выдохнул Хёнджин, вытирая пот. — Это… подарок. Кофемашина. Бабуля окинула коробку оценивающим взглядом. — Глупые. На эти деньги лучше три куртки купить. Или десять килограмм картошки. — И, фыркнув, пошла дальше, бросив на прощание: — Раньше на день рождения дарили носки. И все были живы-здоровы. Когда они, наконец, вкатили монстра в квартиру, Феликс и Со Ёль ахнули. — Это… чтобы варить кофе на весь участок? — спросила Со Ёль. — Чтобы Хёнджин наконец перестал пить ту бурду, что он называет эспрессо, — гордо парировал Чанбин. Затем его взгляд скользнул между Феликсом и Со Ёль, и на лице расплылась хитрая улыбка. — Кстати, Феликс, раз у нас теперь есть целая кофейня, может, пригласишь Со Ёль на приватную дегустацию? А? Феликс, набивавший рот чипсами, закашлялся так, что, казалось, вот-вот выплюнет лёгкие. Его лицо стало цвета спелого томата. — Чанбин! — взвыл он. — Что? Я просто про кофе! — невинно раскинул руками Чанбин, подмигивая Хёнджину. — Он что подумал? Застолье было шумным, смешным и совсем не похожим на их рабочие будни. Они ели торт (сахарную милицейскую машину уничтожили с особым удовольствием), Чарли вёл безнадёжную войну за колбасу, которую Со Ёль ловко обороняла, а Хёнджин отпускал шутки такие тупые, что они были гениальны. Даже Феликс понемногу перестал краснеть и начал огрызаться. Когда всё закончилось, наступила приятная, сонная тишина. Феликс поплёлся искать зарядку, Чанбин — греметь на кухне чашками. Со Ёль помогала Хёнджину собирать тарелки. И тут его взгляд упал на столешницу, где лежал забытый всеми старый альбом. Он потянулся, открыл его. Страницы шуршали, показывая застывший, мёртвый мир: девушка на лестнице, мужчина на карусели... В этот момент Феликс, возвращаясь, зацепил ногой за ножку стула. — Ой! — Эй, осторожнее, слон! — огрызнулся Хёнджин, не отрывая глаз от фотографий. — — Сам ты слон, а я пушинка — тут же парировал Феликс. — Тихо вы, оба, — усмехнулась Со Ёль. — А то разбудите Чарли. Или Чанбина на кухне — он там, кажется, снова ест. Хёнджин хлопнул альбомом, стряхивая невидимую пыль, и оттуда выскользнула пожелтевшая бумажка. Он развернул её. — Что там? Выиграл миллион? — поинтересовался Чанбин, появившись в дверях с чашкой чая. — Адрес. — Хёнджин протянул бумажку Чанбину — пробей пожалуйста. Чанбин тут же уткнулся в телефон. Через минуту объявил: — Завтра. 11:30. Выставка «Белое искусство». Билеты, кстати, дорогие. — Отлично. Значит, завтра в 11:30 я и Со Ёль едем на выставку, — сказал Хёнджин, откидываясь на спинку стула. — А вы, герои моего дня рождения, отдыхаете. И так одного сегодня с лестницы чуть не унесла кофемашина-убийца. — Понял, капитан, — Чанбин отдал честь. — Я свой подвиг на сегодня совершил. Феликс просто обречённо кивнул, поймав многозначительный взгляд Со Ёль. Гости разошлись. Хёнджин лёг в кровать, чувствуя приятную усталость в мышцах от лестничного квеста и животе от смеха. Чарли запрыгнул рядом, урча, как тот самый забытый в  пылесос. За окном тихо шумел город. Вечер, начавшийся с войны с пылью, закончился миром, глупыми шутками и тёплой, жив ой пустотой в чистой квартире. И это был, пожалуй, самый лучший подарок. А завтра ждет "Белая выставка"