Петля Времени

Дэн Дэн проснулась с криком, который застрял в горле комом раскаленного железа. Простыни на кровати в общежитии были насквозь мокрыми от пота. — Блять… — выдохнула она, сжимая виски. В голове всё еще стоял звук. Тот самый звук, с которым тело Ники встретилось с асфальтом, когда он шагнул с крыши их корпуса. Она видела это во всех подробностях: как развевалась его дурацкая яркая футболка, как он обернулся в последнюю секунду с улыбкой, от которой хотелось выдрать себе глаза, и как хрустнули его кости. — Мэтт? — позвала она осипшим голосом. Мэтт заворочался на соседней кровати, протирая глаза. Он выглядел помятым, напуганным и недо конца проснувшимся, но живым. Целым. — Дэн? Ты чего? Кошмар? — Да какой там кошмар, — прошипела она, дрожащими руками натягивая кроссовки. — Мне показалось, что Ники… я видела, как этот придурок спрыгнул. Мэтт, это было слишком реально. Я даже запах крови чувствовала, сука. Она вылетела в общую гостиную. Лисы потихоньку выползали из своих комнат. Ники сидел на диване и возился с приставкой. Он выглядел… бледным. Под глазами залегли тени, которые не замажешь никаким консилером. — О, Кэп! — он поднял голову, и его жизнерадостный тон прозвучал как фальшивая нота в дешевой опере. — Ты чего такая дерганая? Будто призрака увидела. Дэн замерла, глядя на его шею. Там, где в ее «сне» была багровая полоса или сломанный позвоночник, сейчас была ровная кожа. Но в глазах Хеммика она увидела то, чего не должно быть у человека, который просто «проснулся». Там была усталость длиной в тысячу лет. — Ники, если ты хоть пальцем себя тронешь, — Дэн подошла вплотную, тяжело дыша, — я лично тебя придушу. Ты понял? — Понял-принял, кэп, — Ники усмехнулся, но рука, державшая джойстик, заметно дрогнула. — Но ты же знаешь, сны — это просто мусор в башке. Расслабься. Дэн отошла, но сердце колотилось о ребра. Она не знала, что это уже двенадцатый раз, когда она просыпается в этот вторник. И она не знала, что Ники уже перепробовал таблетки, бритву и прыжок, но каждый раз просыпался здесь, под ее пристальным, полным ужаса взглядом. — Пиздец, — прошептала она, садясь на кухне. — Просто какой-то гребаный пиздец.

***

Мэтт Мэтт Бойд всегда считал себя парнем с крепкой психикой. В конце концов, он выжил в наркоманских притонах и видел дерьмо, которое многим и не снилось. Но то, что происходило последние «недели», медленно, но верно сводило его с ума. Когда он окончательно проснулся и осознал что случилось, то подскочил на кровати, едва не снеся тумбочку. Сердце колотилось в горле, а в ушах всё еще стоял булькающий звук — звук, с которым Ники захлебывался собственной кровью в ванной, пока Мэтт судорожно пытался зажать раны на его запястьях полотенцами. — Сука, опять… — выдохнул Мэтт, закрывая лицо руками. Он чувствовал фантомную липкую тяжесть на своих ладонях. Теплую, сладковато-железную кровь Ники. Это был уже четвертый раз. Или пятый? Первый раз он подумал, что перебрал с энергетиками. Во второй — что сходит с ума. Сейчас он был просто в ярости. Он вылетел в коридор, едва не сбив с ног Аарона. — Ты! — рявкнул Мэтт. — Где твой кузен? Аарон только отмахнулся, выглядя на удивление хмурым и дерганым: — В жопу иди, Бойд. У него спроси. Мэтт ворвался в общую гостиную. Ники стоял у окна и просто смотрел на парковку. Спокойный. Слишком спокойный для человека, который, по воспоминаниям Мэтта, десять минут назад хрипел «прости» на кафельном полу. — Ники, блять! — Мэтт схватил его за плечи и развернул к себе. — Какого хера происходит? — О чем ты, Мэтти? — Ники улыбнулся, но эта улыбка была похожа на трещину в старом фарфоре. — Ты выглядишь так, будто увидел, как я вскрылся. Снова страшные сны? Мэтт замер. Его пальцы впились в плечи Ники. — Снова? — переспросил он тихим, опасным голосом. — Откуда ты знаешь, что «снова»? Дэн тоже это видела. Ники на мгновение прикрыл глаза. В этом жесте было столько изнурения, что Мэтту стало тошно. — Слушай, Бойд, — Ники аккуратно отстранился. — Это просто стресс перед игрой. Коллективная галлюцинация. Бывает. Иди выпей кофе и забудь этот бред. — Забыть?! — Мэтт ударил кулаком в стену рядом с головой Ники. — Я чувствовал, как ты умер! Я чувствовал, как твои руки похолодели! Ты не можешь просто просить меня это забыть, ты, больной ублюдок! Ники посмотрел на него снизу вверх. В его взгляде не было страха перед замахнувшимся Мэттом. Там было только холодное, бесконечное разочарование. — Знаешь, что самое хреновое, Мэтт? — тихо сказал Ники. — То, что в прошлый раз ты сказал то же самое. Слово в слово. А потом я выпил уксус, и мы снова здесь. Мэтт отшатнулся. Холод пробежал по позвоночнику. — Ты… ты делаешь это специально? — Я просто хочу, чтобы это закончилось, — шепнул Ники, отворачиваясь к окну. — Но вы, ребята, почему-то никак меня не отпускаете. Мэтт стоял посреди комнаты, глядя на широкую спину друга, и впервые в жизни ему было по-настоящему страшно. Не за себя. За мир, который раз за разом склеивался из осколков только потому, что Ники Хеммик не мог найти выход из этой гребаной петли.

***

Рене Уокер проснулась не от крика. Она проснулась от тишины, которая давила на уши сильнее, чем грохот стадиона. Она не подскочила, не выругалась. Она просто открыла глаза и уставилась в потолок, чувствуя, как по щеке катится одинокая слеза. Она знала, что это не сон. Бог не посылает один и тот же кошмар трижды, прорисовывая каждую деталь с такой хирургической точностью. В прошлый раз — или это было вчера? — она нашла Ники в душевой. Вода была горячей, пар застилал глаза, а Ники… Ники просто перестал дышать у нее на руках, пока она шептала молитвы, в которые сама переставала верить. Она медленно поднялась, поправила футболку и вышла в общую зону. Там уже назревала буря: Мэтт тяжело дышал, Дэн выглядела так, будто готова была сорваться на крик. Ники сидел на краю стола, болтая ногами. Он выглядел как человек, который посмотрел один и тот же скучный фильм слишком много раз. — Рене, — мягко произнес он, заметив ее. — Ты тоже видела, да? Снова этот свет в конце тоннеля, который оказался просто встречным поездом? Рене подошла к нему вплотную. Она не кричала, как Мэтт, и не требовала объяснений, как Дэн. Она просто взяла его ладони в свои. Руки Ники были ледяными, несмотря на тепло в комнате. — Ники, — ее голос был тихим, как шелест листвы. — Зачем ты это делаешь? Почему ты выбираешь тьму каждый раз, когда мы возвращаемся? Ники на мгновение замер. Его маска «веселого парня» треснула, обнажая бездонную, черную дыру внутри. — Потому что я устал, Рене, — прошептал он, и в этом шепоте было столько боли, что у Дэн перехватило дыхание. — Я устал притворяться, устал скучать по Эрику, устал быть «клеем» для этой кучки сломленных придурков. Я просто хочу тишины. Настоящей тишины, понимаешь? Которая не заканчивается пробуждением в этом гребаном общежитии. — Но мы возвращаемся с тобой, — Рене сжала его пальцы сильнее, почти до боли. — Каждый раз, когда ты уходишь, ты забираешь нас в свой личный ад. Ты не умираешь один, Ники. Ты заставляешь нас умирать вместе с тобой. Ники резко вырвал руки. Его лицо исказилось в злой гримасе, которую Лисы редко видели. — Тогда не смотри! — рявкнул он. — Какого хуя вы все пялитесь? Закройте глаза, заткните уши! Дайте мне просто исчезнуть! Почему этот ебаный мир выплевывает меня обратно каждый раз, стоит вам увидеть, как я выпускаю кишки?! Он сорвался с места и вылетел из комнаты, направляясь на кухню, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. Рене осталась стоять на месте. Она посмотрела на свои ладони — ей казалось, что на них всё еще остался холод его кожи. Она всегда верила в искупление и спасение, но сейчас, глядя на закрытую дверь, она впервые подумала, что некоторые петли затягиваются не Богом, а кем-то гораздо более жестоким. — Пиздец, — тихо произнесла Дэн, закрыв лицо руками. Рене не стала ее поправлять. Других слов для этого не существовало. Рене осознает, что их «память» привязана к моменту их свидетельства.

***

Эндрю Эндрю просто открыл глаза и уставился в потолок, сжимая рукоять ножа под подушкой. В его голове, как заезженная пленка, прокручивались последние кадры: кузов «Мазерати», запах выхлопных газов в закрытом гараже и обмякшее тело Ники на водительском сиденье. — Пиздец, — выдохнул Эндрю. Это было не ругательство, а констатация факта. Мир снова провернулся назад. Он встал, натянул повязки на предплечья и вышел в гостиную. Там уже сидели Дэн и Мэтт, бледные, как смерть. Эндрю проигнорировал их, направившись прямиком к Ники на кухню, который пытался дрожащими руками насыпать себе хлопья. Эндрю молча подошел и приставил нож к горлу кузена. Лисы ахнули, но никто не посмел подойти. — Ты думаешь, это смешно, Ники? — голос Эндрю был тише шепота, но от него веяло арктическим холодом. — Думаешь, мне нравится смотреть, как ты дохнешь в моем машине? Ники замер, хлопья рассыпались по столу. Он посмотрел на Эндрю, и в его глазах не было страха перед ножом. Только бесконечное «пожалуйста». — Эндрю, я не… я не могу это остановить, — всхлипнул Ники. — Оно просто… возвращает меня. — Слушай меня внимательно, ты, кусок дерьма, — Эндрю надавил лезвием чуть сильнее, оставляя тонкую красную полоску. — Если ты еще раз решишь, что имеешь право распоряжаться моим временем и заставлять меня видеть твою тупую рожу в крови — я найду способ сделать твое существование намного хуже смерти. Ты не уйдешь. Я тебе не позволю. Эндрю убрал нож и отошел, чувствуя, как внутри всё кипит. Его бесила не смерть Ники. Его бесило то, что он, Эндрю Миньярд, бессилен перед этой петлей. Он не мог защитить Ники от самого Ники.

***

Аарон Аарон сидел в углу, обхватив голову руками. Его тошнило. Буквально. Как медик, он помнил каждую деталь того, как он пытался откачать Ники после горсти таблеток в прошлый раз. Он помнил хруст ребер при непрямом массаже сердца и то, как зрачки Ники перестали реагировать на свет. — Это не сон, — пробормотал Аарон, не поднимая глаз. — Никакой это, нахуй, не сон. Он поднялся и подошел к Ники, когда Эндрю отошел. Аарон выглядел так, будто готов был ударить кузена или разрыдаться. — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — Аарон сорвался на крик, перепугав притихших Лисов. — Ты заставляешь меня практиковаться на твоем трупе! Я медик, Ники! Я должен спасать людей, а не смотреть, как мой единственный вменяемый родственник превращается в кусок мяса каждые двенадцать часов! — Аарон, я… — Ники потянулся к нему, но Аарон отшатнулся, как от чумного. — Не трогай меня! — прошипел Аарон. — Ты эгоистичный ублюдок. Ты думаешь, тебе плохо? Посмотри на Эндрю. Посмотри на Дэн. Мы все заперты в твоей голове, в твоем желании сдохнуть. Если ты еще раз это сделаешь… если я еще раз увижу твою синюшную рожу… Аарон не закончил. Он просто развернулся и вылетел из комнаты, едва не снеся дверь. Его трясло. Он ненавидел Ники за эту слабость, но еще больше он ненавидел себя за то, что в следующей петле он снова будет пытаться его спасти. Потому что по-другому он не умел. — Пиздец, какой же это пиздец, — донеслось из коридора эхо его голоса.

***

Кевин Кевин не просто проснулся — он вывалился из кровати, запутавшись в одеяле, и его вырвало прямо на пол. В его голове всё еще пульсировала картинка: раздевалка, кафель и Ники, вскрывший себе горло осколком зеркала прямо перед выходом на поле. — Блять… блять… блять… — Кевин судорожно вытирал рот ладонью, его трясло так, будто он голышом стоял на льду. — Это не может быть правдой. Это галлюцинация. Я просто перепил. Он выскочил в гостиную, спотыкаясь и тяжело дыша. Увидев Ники, живого и целого, Кевин на мгновение замер, а потом взорвался. — Ты! Ты, гребаный кусок дерьма! — Кевин подлетел к Ники и схватил его за грудки, встряхивая так, что у того клацнули зубы. — У нас финал через три дня! Ты понимаешь, что ты делаешь?! Ты рушишь всё! Ты рушишь команду! Ты рушишь игру! — Кевин, отъебись, — тихо сказал Ники, даже не пытаясь сопротивляться. Его взгляд был направлен куда-то сквозь Дэя. — Твое экси — это просто беготня с палками. Это не имеет значения, когда ты просыпаешься в одном и том же дне в сотый раз. — Не имеет значения?! — Кевин орал так, что жилы на шее вздулись. — Ты сдыхаешь у меня на глазах! Я видел, как из тебя фонтаном хлестало! Я видел твои стеклянные глаза! Ты думаешь, я смогу выйти на поле после этого?! Ты эгоист, Хеммик! Ты чертов трус, который решил, что смерть — это выход, а мы должны за это платить своей психикой! Кевин оттолкнул его и в ярости швырнул кружку в стену. Осколки разлетелись по всей кухне. — Если ты сдохнешь еще раз, я сам тебя воскрешу, чтобы прибить лично! Играть будешь, даже если у тебя кишки будут волочиться по паркету! Сука!

***

Нил Нил стоял в тени дверного проема, наблюдая за этим хаосом. В отличие от остальных, он не кричал. Он просто смотрел на Ники. Снова. Нил помнил всё. Он помнил прыжок с крыши, помнил таблетки, помнил выхлопные газы в гараже. Он видел смерть во всех её проявлениях, когда был в бегах с матерью, и он знал этот взгляд — взгляд человека, который уже не принадлежит этому миру. Он подошел к Ники, когда Кевин, тяжело дыша, ушел в ванную смывать пот и усталость. Нил встал прямо перед кузеном Эндрю. — Ники, — негромко позвал он. — О, Нил, — Ники вымученно улыбнулся. — Ты тоже пришел сказать, какой я мудак и как я порчу всем статистику? Нил промолчал. Он протянул руку и коснулся шрама на своем лице — напоминание о том, что боль реальна, даже если время решило пойти по кругу. — Я знаю, почему ты это делаешь, — сказал Нил, и его голос был пугающе спокойным. — Ты думаешь, что если ты найдешь «правильный» способ умереть, петля порвется. Что если ты сделаешь это достаточно быстро или достаточно больно, мир наконец-то позволит тебе исчезнуть. Ники замер. Его маска безразличия дала трещину. — А ты не думал, Нил, что я просто хочу тишины? — Тишины не будет, — Нил шагнул ближе, сокращая дистанцию до минимума. — Ты не понимаешь? Мы застряли здесь не потому, что ты хочешь умереть. Мы застряли, потому что Лисы не умеют проигрывать. Каждый раз, когда ты уходишь, мы вцепляемся в твою жизнь зубами. Ты тянешь нас за собой в прошлое, потому что мы не готовы тебя отпустить. Даже Эндрю. Особенно Эндрю. Нил посмотрел на свои руки. — В прошлый раз ты выпил отбеливатель. Я слышал, как ты хрипел в туалете. Ты думаешь, это выход? Это не выход, это бегство. А я эксперт по бегству, Ники. Поверь мне — от этого не убежишь. Чем больше ты пробуешь, тем сильнее затягивается узел. — И что мне делать? — в голосе Ники послышались слезы. — Мне больно, Нил. Мне ебать как больно просто дышать в этом доме. — Живи, — отрезал Нил. — Живи нам назло. Живи, пока мы не найдем способ сломать эту петлю без твоих похорон. Потому что если ты сделаешь это еще раз, я попрошу Эндрю привязать тебя к кровати и кормить через трубку. Ты не получишь свою «тишину», пока мы все не скажем, что пора. Нил развернулся и пошел к выходу. Он знал, что через час Ники может снова попытаться. Но он также знал, что теперь в глазах Ники появился не только суицидальный блеск, но и капля чистого, человеческого страха перед реальностью.

***

Сет Сет проснулся от собственного мата. Он ударил кулаком в стену, даже не заметив боли в костяшках. В его памяти всё еще стояла картина: Ники, висящий на собственной простыне в шкафу. Это было убого, жутко и чертовски не вовремя. Он ворвался в общую комнату, где уже собрались остальные «зомби» этой петли. Сет выглядел как человек, готовый убивать — по-настоящему, без всяких там возрождений. — Слышь, ты, придурок! — Сет схватил Ники за шиворот, приподнимая его с дивана. — Ты думаешь, ты тут один такой страдалец? Думаешь, у меня жизнь сахар? — Сет, отпусти его… — вяло подала голос Дэн. — Пошла нахуй, Дэн! — рявкнул Гордон. — Этот ублюдок заставляет меня видеть свою смерть уже какой раз по счету? Шестой? Седьмой? Я вчера видел, как у него глаза выкатываются из орбит, пока он задыхался! Ты хоть представляешь, каково это — пытаться выпить пива, когда у тебя перед глазами труп друга стоит?! Сет встряхнул Ники так, что тот едва не прикусил язык. — Если ты еще раз, сука, решишь покончить с собой, я найду способ сделать так, чтобы ты ожил в бетонной коробке под землей. Будешь дохнуть и оживать там в темноте вечно, понял?! Хватит ломать нам мозг своим нытьем. Просто, блять, живи и не отсвечивай! Сет отшвырнул его обратно на диван и ушел на кухню, громко хлопая дверцами шкафов в поисках чего-нибудь покрепче кофе. Его трясло от злости и скрытого, глубоко запрятанного ужаса.

***

Элисон Элисон вошла в комнату последней. На ней был идеальный шелковый халат, макияж нанесен безупречно, но руки дрожали так сильно, что она прятала их в карманы. Она видела, как Ники перерезал себе вены в бассейне. Вода окрасилась в розовый, а его тело медленно опускалось на дно. Это было эстетично и абсолютно невыносимо. Она подошла к Ники, который сжался в комок после тирады Сета. Элисон не стала кричать. Она села рядом и закурила, пуская дым в потолок. — Знаешь, Ники, — её голос был холодным и острым, как скальпель. — Ты всегда так старался быть душой компании. Самым добрым, самым веселым. А теперь ты — наш личный палач. Ники поднял на нее покрасневшие глаза. — Элисон, я не хотел… — Заткнись, — оборвала она его. — Мне плевать, что ты хотел. Ты посмотри на нас. Мы все выглядим как ходячие мертвецы. Ты эгоист, Хеммик. Ты думаешь, что твоя боль — особенная. Но ты просто трус, который боится встретить следующий день. Ты заставляешь меня — меня! — видеть твою кровь на моих туфлях. Она наклонилась к нему, и запах её дорогих духов смешался с запахом страха, пропитавшим комнату. — Если ты думаешь, что мы тебя пожалеем, ты ошибаешься. Мы тебя ненавидим. Мы ненавидим тебя за то, что ты не даешь нам двигаться дальше. Ты запер нас в этом дне, как в гребаной клетке. Элисон затушила сигарету о край кофейного столика, прямо рядом с рукой Ники. — Сделай это еще раз — и я сама помогу тебе. Но я сделаю это так больно, что ты будешь молить о том, чтобы просто проснуться живым. Хватит играть в мученика. Нам всем тошно. Она встала и вышла на балкон, оставив Ники в окружении тишины и презрительных взглядов Лисов.

***

Все Лисы высказались. Петля всё еще не разорвана, а Ники раздавлен не только своим горем, но и их ненавистью. Это был предел. Лисы стояли вокруг Ники, как конвоиры, но в их ярости, матах и угрозах сквозило одно — они не собирались давать ему уйти. Хеммик забился в угол дивана, закрыв лицо руками. Его трясло. — Ну и что дальше?! — выкрикнул Ники, срываясь на истерический смех сквозь слезы. — Вы меня ненавидите, я себя ненавижу, этот ебаный мир меня ненавидит! Что мне сделать, чтобы проснуться в завтра?! Эндрю, который до этого стоял у окна, медленно подошел к нему. Лисы расступились. Он схватил Ники за затылок и заставил посмотреть себе в глаза. — Слушай меня, идиот. Ты не умрешь сегодня. И завтра тоже. — Ты не можешь это гарантировать! — взвизгнул Ники. — Стоит мне закрыть глаза… — Могу, — отрезал Эндрю. — Потому что мы все не спим. Никто из этой комнаты не ляжет, пока солнце не взойдет дважды. Кевин, тащи свои гребаные учебники. Дэн, тащи кофе. Весь кофе, что есть в этом кампусе. Это была самая странная ночь в истории «Лисьей норы». Никто не уходил. Они заперли все двери, выкинули все острые предметы, спрятали даже гребаные шнурки. Лисы окружили Ники плотным кольцом. Кевин заставлял его разбирать тактические схемы до тех пор, пока у Ники не пошла кругом голова. Мэтт и Сет сидели по бокам, зажав его в «тиски», травя самые тупые и пошлые анекдоты, какие только знали, лишь бы не давать ему провалиться в мысли о смерти. Элисон притащила косметичку и, игнорируя протесты, начала красить Ники ногти в черный цвет, цедя сквозь зубы: «Если испортишь маникюр смертью, я найду тебя в аду и вырву ноги». Нил просто сидел напротив и смотрел. Его взгляд был якорем. Он не давал Ники исчезнуть. — Пиздец, вы маньяки, — прошептал Ники в три часа ночи, обнимая подушку. — Вы реально собираетесь так сидеть вечно? — Пока ты не передумаешь, — ответила Рене, протягивая ему кружку с горячим шоколадом. — Мы не отпустим тебя, Ники. Ты — часть этой сломленной семьи. А мы своих не бросаем, даже если они очень хотят выброситься. Когда первые лучи солнца коснулись пола гостиной, в комнате повисла мертвая тишина. Все замерли. Это был тот самый момент. Обычно в это время Ники находил способ… и мир схлопывался. Ники зажмурился. Его сердце колотилось так, будто хотело пробить ребра. «Сейчас. Сейчас всё потемнеет. Сейчас я снова услышу крик Дэн и проснусь в холодном поту». Прошла минута. Пять минут. Десять. — Эй, — тихо позвал Нил. — Посмотри на часы. Ники открыл глаза. На электронном табло вместо привычного «06:00» вторника горело 06:01. Среда. — Среда… — выдохнул Аарон, сползая по стенке. — Сука, среда! Получилось! Ники смотрел на цифры и не мог поверить. Впервые за бесконечное количество циклов время двинулось дальше. Он был жив. И Лисы были здесь. Уставшие, злые, с мешками под глазами, матерящиеся на чем свет стоит, но живые. — Ну всё, — Эндрю встал и направился к двери, не оборачиваясь. — Хеммик, если я еще раз увижу дежавю, я тебя сам закрою в подвале. Нил, пошли. Нам нужно поспать. Сет сплюнул на пол и потянулся: — Пиздец, ну и ночка. Ники, ты мне должен ящик пива за эти сверхурочные. Элисон картинно вздохнула, рассматривая свои ногти: — И новую тоналку. Эту я на твою бледную рожу извела. Они начали расходиться по комнатам, бросая в сторону Ники колкие, но такие привычные и «живые» фразочки. Дэн подошла последней и крепко, до хруста, обняла его. — Больше никогда так не делай, слышишь? Мы справимся. Все вместе. Ники остался один в гостиной, залитой солнечным светом. Он посмотрел на свои накрашенные ногти, на рассыпанные тактические карточки Кевина и впервые за долгое время по-настоящему вдохнул. Петля порвалась. Не от смерти, а от того, что его просто отказались отпускать. — Спасибо, — прошептал он в пустоту. — Спасибо, вы, ебанутые наглухо Лисы. Впереди был финал, были тренировки и куча проблем, но самое главное — впереди было завтра.