сладкая
1 июня 2026 г., 00:01
Примечания:
Я очень стесняюсь!
Желаю всем приятного прочтения. Надеюсь, что получилось горячо) С первым днём лета, друзья
Солнце палило нещадно. Белоснежный дом с терракотовой крышей и огромными окнами от пола до потолка стоял в конце тихой улочки, спрятанный от посторонних глаз за забором, оплетённым зелëным вьюном. Идеальное место для побега от душного города, от графиков, от камер и от всего мира. Девочки забронировали его на выходные, которые очень удачно выпали среди забитого графика.
Внутри дома творился привычный хаос из пяти девчонок, ворвавшихся в него с грохотом и визгом. Сумки, пакеты с продуктами, шляпы и лёгкие парео были небрежно брошены прямо в прихожей на прохладный кафельный пол. Ни у кого не хватило терпения разбирать вещи. Впереди был целый выходной, бассейн и свобода.
Первой на улицу вылетела Рюджин, которая шустро стянула с себя одежду, оставшись в одном купальнике. Широко распахнув раздвижную стеклянную дверь, она на секунду зажмурилась от ударившего в лицо яркого света, скинула на ходу кеды и, не останавливаясь, рванула к бассейну. Прыжок получился мощным, но она совершенно не позаботилась о тех, кто оказался рядом. В воздух взметнулся настоящий фонтан прохладных брызг, сверкнувший на солнце крошечными радугами.
Юна, которая как раз выходила следом, попала под раздачу. Холодная вода окатила её голые ноги, край шорт и тонкую футболку.
— А-ай! Рюджин! — взвизгнула она не столько от испуга, сколько от неожиданности и обжигающего контраста с жарой. Юна смешно подпрыгнула и отскочила в сторону, отряхиваясь и строя самое возмущенное выражение лица. — Ты с ума сошла? Смотри по сторонам.
Из-за её спины раздался смех. Черён, наблюдавшая за этой сценой, прикрыла рот ладонью, а Лиа, только вышедшая на улицу в своем закрытом чёрном купальнике и огромных солнцезащитных очках, лишь покачала головой, но улыбрулась.
Девочки рассыпались по двору, разбегаясь кто куда.
Лиа грациозно, словно кошка, опустилась на шезлонг в тени большого зонтика. Рядом на маленький столик опустилась книжка, которую она предусмотрительно прихватила с собой. Она откинула голову назад, подставляя лицо лёгкому ветерку, и натянула очки на нос, мгновенно прячась за тëмными стеклами от внешнего мира.
Юна, быстро забыв обиду на Рюджин, схватила за руку Черён и потащила её к столу для настольного тенниса, стоящему на аккуратном зелёном газоне.
— Давай-давай! — тараторила она, впихивая Черён в руку ракетку. — Я тебя обыграю! Я тренировалась!
— Ты тренировалась есть чипсы перед телевизором, — усмехнулась Черён, ловко крутанув ракетку в пальцах, но всё же заняла позицию у стола.
А Рюджин тем временем плавала в бассейне. Она перевернулась на спину и, глядя в голубое небо, бесшумно двигалась по воде, чувствуя, как мышцы расслаблялись после изнурительной недели. Подплыв к бортику, она оперлась на него локтями, положила подбородок на сложенные руки и лениво обвела взглядом двор: Черён и Юна уже азартно перекидывали шарик, который с приятным стуком приземлялся о стол. Лиа замерла на лежаке. Взгляд Рюджин скользнул к раздвижной двери дома.
— Хван опять переодевается три часа? — громко спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.
Черён, не прекращая игры, усмехнулась:
— Не знаю, может, ей помощь нужна? — она ловко отбила мяч и бросила на Рюджин быстрый и хитрый взгляд. — Иди помоги.
Сердце Рюджин на мгновение пропустило удар. Она почувствовала, как жаркая волна, не имеющая никакого отношения к температуре воздуха, прошлась по телу. Фраза Черён прозвучала слишком невинно, но в этом «иди помоги» ей почудился какой-то тайный, понятный только ей одной смысл. Или не только ей? В последнее время Рюджин вообще казалось, что их с Йеджи секрет — не такой уж и секрет. Что девчонки всё знают, но просто молчат, давая им возможность наслаждаться своей маленькой тайной.
Рюджин фыркнула, чтобы скрыть внезапное смущение. Она резко ударила ладонью по воде, отправив в сторону теннисного стола кучу брызг. Несколько капель долетели до Черён, попав ей на плечо и руку.
— Рюджин! — Черён вздрогнула от неожиданности и звонко рассмеялась, отмахиваясь ракеткой. — Вот вредная!
Рюджин довольно улыбнулась, снова укладывая подбородок на руки. Она перевела взгляд на двери, за которым скрылась Йеджи и так и не вернулась. Интересно, что она там так долго делает? Сердце снова забилось чаще. Это чувство, которое они решили оставить только для себя, распирало её изнутри, делало каждый день ярче. И ждать Йеджи сейчас было почти невыносимо.
Она снова начала плавать, разрезая воду своими руками. Мысли были далеко отсюда — точнее, совсем рядом, за стеклянной дверью, в доме, где уже почти полчаса пряталась от солнца Йеджи. Каждые несколько секунд взгляд Рюджин сам собой возвращался к дверям, ожидая появления знакомого силуэта.
Вода приятно облизываоа тело, но кожа уже начала нагреваться от долгого пребывания на солнце. Рюджин перевернулась на спину, позволяя воде удерживать себя на поверхности, и прикрыла глаза. Это был самый настоящий выходной.
Звук раздвигающейся двери заставил её сердце пропустить удар.
Рюджин резко перевернулась в воде, вставая на дно там, где было неглубоко, и подняла глаза. Йеджи вышла на улицу и мир вокруг словно замер.
На ней был раздельный купальник — идеально сидящий на её точеной стройной фигуре, словно сшитый специально для неё. Верх мягко облегал грудь, подчеркивая её форму, а низ сидел на бёдрах так, что линия перехода от загорелой кожи к бледной выглядела невероятно соблазнительно. Короткие светлые волосы были слегка взлохмачены, несколько прядей падали на лоб и щеки, обрамляя лицо.
Рюджин почувствовала, как рот непроизвольно приоткрылся. Она не могла отвести взгляд. Всё — от того, как купальник сидел на груди Йеджи, до того, как тонкая талия переходила в плавный изгиб бёдер — сводило её с ума. Солнечные лучи скользили по коже Хван, высвечивая каждую мышцу, каждую впадинку и округлость.
Йеджи поймала этот взгляд. На её губах просияла хищная улыбка, и она подмигнула Рюджин, словно бросая вызов. Рюджин инстинктивно протянула к ней руку, сжимая и разжимая пальцы — «Иди сюда. Дай руку. Прыгай. Я хочу быть рядом».
— Нет уж, Рюджин-и. Я по-человечески, — мурлыкнула Йеджи.
Вместо того чтобы прыгнуть в воду, как это сделала Рюджин, она грациозно направилась к лестнице. Её бедра покачивались при ходьбе, и Рюджин готова была поклясться, что это движение было чуть более явным, чем обычно.
Йеджи ступила на первую ступеньку, затем на вторую. Вода оплелась вокруг её щиколоток, затем поднялась до колен, коснулась бедер. Когда она зашла по пояс, то чуть заметно вздрогнула — прохлада воды контрастировала с раскалённым воздухом. Кожа мгновенно покрылась мелкими мурашками, и это было невероятно красиво. Но в следующую секунду её бросило в настоящий жар.
Она подняла глаза и встретилась с глазами Рюджин. Та больше не плавала, вернее, вообще не двигалась. Она прижалась спиной к бортику на противоположной стороне, локти оказались на бортике, а кисти она опустила в воду. Поза выглядела небрежной, но глаза выдавали всë… Глаза Рюджин горели. Они скользили по телу Йеджи медленно и хищно, выхватывая каждую деталь — если бы можно было раздевать глазами, то Йеджи уже бы была без одежды, потому что Рюджин делала именно это.
Йеджи чувствовала этот взгляд физически, ощущение было такое, будто Рюджин касалась еë руками, гладила. Ей стало трудно дышать.
— Плыви сюда, русалка, — выкрикнула Рюджин.
Она улыбнулась, наблюдая за мурашками на теле Йеджи, за тем, как та пыталась справиться со своим сбитым дыханием.
Рюджин позволила себе опустить взгляд ниже. Тонкая ткань купальника на груди Йеджи, теперь влажная от воды, стала почти прозрачной там, где прилегала к коже. Соски, затвердевшие от прохладной воды, отчетливо выделялись под тканью. Шин хищно усмехнулась, чувствуя, как собственное тело отозвалось на эту прекрасную картину.
Йеджи перехватила её взгляд на полпути, проследила за ним и, когда поняла, куда именно смотрела Рюджин, вспыхнула. Жгучая волна стыда смешанного с возбуждением прилила прямо в лицо, заливая щёки ярким румянцем. «Бесстыдная нахалка» — пронеслось в голове Йеджи, а где-то в животе приятно сжалась истома. Рюджин, заметив румянец и взгляд Йеджи, лмшь хищно улыбнулась и игриво закусила губу, не сводя взгляда с Хван.
В следующую секунду ладонь Йеджи резко шлёпнула по воде, отправляя в сторону Рюджин кучу сверкающих брызг. Рюджин рассмеялась, прикрывая лицо рукой. Еë позабавила эта жалкая попытка Йеджи разрядить атмосферу и скрыть смущение. Холодные капли упали на разгорячённую кожу, стекая по шее, по плечам, но это лишь распалило Рюджин сильнее. Она смахнуда воду с ресниц ладонью и снова посмотрела на Йеджи, которая уже медленно приближалась к ней, разрезая водную гладь своими бедрами.
Вода в бассейне приятно окутывала разгорячённые тела, создавая иллюзию прохлады, но на самом деле своим контрастом лишь распаляла сильнее. Рюджин и Йеджи плавали рядом, почти касаясь друг друга, но не решаясь сделать это открыто. Их движения казались случайными, естественными для двух людей в воде — то одна проплывет чуть ближе, то другая случайно заденет рукой или коснется ногой.
Йеджи первой нарушила эту негласную игру в кошки-мышки. Она лениво подплыла к бортику, развернулась и прижалась к нему спиной, запрокидывая лицо к солнцу. Вода доходила ей почти до плеч, оставляя на поверхности лишь ключицы и шею. Она закрыла глаза, длинные ресницы бросали легкую тень на щёки, а на губах застыла расслабленная и довольная улыбка.
Рюджин замерла на мгновение, любуясь этой картиной. Йеджи была прекрасна — вся в золотистых бликах, с капельками воды на коже, с этим откровенным наслаждением на лице, которое так контрастировало с тем огнём, что они обе чувствовали внутри.
Она бесшумно подплыла ближе. Так, что их тела почти соприкасались под водой. Бедра едва задевали чужие бедра, руки не нарочно касались рëбер, а волны воды мягко бились о грудь.
Под водой, скрытая от посторонних глаз, её рука скользнула по ноге Йеджи. Едва касаясь, одними лишь кончиками пальцев и краем ногтей, Рюджин провела пальцами от щиколотки вверх, по икре, обогнула колено и скользнула дальше по внутренней стороне бедра. Кожа Йеджи под водой была такой же гладкой, как и на поверхности, но казалась ещё более чувствительной.
Йеджи вздрогнула. Её глаза под закрытыми веками дёрнулись, дыхание сбилось, став чуть более частым и поверхностным, но она не открыла глаз, не отстранилась. Лишь едва заметно подалась бёдрами навстречу этой ласке.
Только Рюджин и Йеджи знали, что вода вокруг них вот-вот бы запузырилась и забурлила, закипая от их горячих отношений, которые они скрывали, как заправские мастера. Настоящие айдолы — успешно скрывали отношения не только от общественности, но и от участников собственной группы.
Рука Рюджин скользнула выше, оглаживая изящную талию, проводя по напряжëнным мышцам живота, поднимаясь к рёбрам. Она чувствовала, как под пальцами быстро, сильно и взволнованно стучало сердце Йеджи. Ей нравилась эта реакция. Нравилось чувствовать, как тело Йеджи отзывалось на каждое её прикосновение.
Йеджи, наконец, открыла глаза. В них плескалось глубокое желание, от которого у Рюджин перехватило дыхание. Йеджи опустила руку в воду и в ответ провела пальцами по животу Рюджин. Лёгкое, дразнящее касание, от которого мышцы пресса свело сладкой судорогой. Рюджин напряглась и быстро подвинулась ещë ближе, вынуждая ладонь Йеджи вжаться в живот так, что кончики пальцев касались нижнего края купального верха.
Под водой их ноги переплелись, Рюджин ловко втиснула своë бедро между бëдер Йеджи. Йеджи едва заметно прижалась к колену Рюджин, создавая лëгкое трение, и это простое движение отдавалось пульсацией в самом низу живота. Она прекрасно знала, что делала. Рюджин не знала, что возбуждало её сильнее — собственное нарастающее желание или то, как явственно она чувствовала желание Йеджи. Это был замкнутый круг, где одно подпитывало другое.
Их разгорячённые тела, согретые солнцем, горели даже под водой. Казалось, вода вокруг них нагрелась на несколько градусов. Хотелось касаться, прижиматься, ощущать бесконечное давление и трение — утолить этот сводящий с ума голод. Йеджи не знала, что так сильно сводило еë с ума — сама Рюджин или жара, которая плавила мозг.
Рюджин не выдержала. Она шагнула ещё ближе, почти вжимая Йеджи в бортик, и опустила ладони под воду. Пальцы жадно сжались на округлых ягодицах Йеджи, а сама Рюджин резко подалась бёдрами вперёд, толкая Хван на себя. Её бедро плотно прижалось к самому чувствительному месту Йеджи, и даже через разделяющую их ткань купальника это касание обожгло.
Йеджи прикусила губу, чтобы не издать ни звука и не привлечь к ним лишнее внимание. Её руки вцепились в хрупкие и покрасневшие от солнца плечи Рюджин, ногти оставили следы на влажной коже. В животе пульсировал горячий ком чувств, который только распалялся едва заметными движениями колена Рюджин.
Рюджин окинула двор быстрым взглядом и картина вырисовывалась идеальная: никто не подозревал о том, что творилось в бассейне. Черён и Юна со спортивным азартом перекидывали шарик для настольного тенниса, их звонкие голоса и стук ракеток создавали приятный фоновый шум. Юна только что забила Черëн и победоносно вскинула руки, Черён закатила глаза, но улыбнулась. Лиа неподвижно лежала на шезлонге, тëмные очки скрывали её глаза, книга лежала раскрытой на животе, и только равномерное дыхание говорило о том, что она уже дремала.
— Девочки заняты, — прошептала Рюджин прямо в ухо Йеджи, обжигая горячим дыханием мочку. Она пыталась успокоить не столько Йеджи, сколько их обеих. Подтолкнуть к той самой «лёгкой шалости», от которой у обеих уже кружилась голова.
Йеджи рвано выдохнула, продолжая скользить по колену Рюджин, внутренне сжимаясь от накатывающих волн растущего удовольствия.
— Мы рискуем всем, Рюджин, — выдохнула она. В этом шёпоте послышалась не столько попытка остановиться, сколько просто констатация факта, который они обе уже проигнорировали.
Йеджи прикусила губу, которая уже и без того была припухшей, и зажмурилась на секунду, пытаясь совладать с бешено-колотящимся сердцем. Рюджин на это лишь хищно улыбнулась, поднимая колено и упираясь в тело Йеджи. Её рука снова скользнула по изгибам Йеджи, на этот раз медленнее и чуть наглее. Пальцы ощупывали каждую мышцу еë подтянутого живота, накаченного бесконечными танцевальными нагрузками, затем пересчитали рёбра, опускаясь всё ниже, пока не коснулись резинки купальных трусов и забавных завязок на боку.
— Пожалуйста, только не развязывай хотя бы, — рвано выдохнула она и тут же сглотнула, уже задыхаясь от сладкого напряжения, которое завладевало еë телом.
— А так хочется, ты бы знала, — шепнула Рюджин, быстро целуя горячую щëку.
— Не смей.
— Тогда не смотри на меня такими голодными глазами.
Йеджи была уже на грани. Её щёки горели румянцем, который не имел ничего общего с солнцем и жарой. Она пряталась за своими короткими светлыми прядями, которые прилипли ко лбу и вискам, и за влажными тёмными волосами Рюджин, упавшими сбоку. То ли от чужих глаз, то ли от прожигающего взгляда Рюджин, она сама не определилась.
— Иди ко мне, хулиганка Хван, — выдохнула Рюджин. Её рука под водой скользнула вниз, касаясь пальцами клитора Йеджи сквозь мокрую ткань. Движение было дразнящим, но от него Йеджи чуть не потеряла контроль. — Нарушительница, — усмехнулась Рюджин нагло и надавила ладонью чуть сильнее.
Йеджи беспомощно прикусила губу, впиваясь взглядом в глаза Рюджин. Она старалась не отводить его, не закатывать глаза, чтобы не нарушать этот контакт, но с каждой секундой это становилось всё труднее. Её руки под водой жили своей жизнью: одна вцепилась в округлое бедро Рюджин, сжимая его до красных следов, другая скользнула вверх, обошла рëбра и сжала грудь сквозь влажную ткань купальника.
Рюджин закусила губу, чувствуя, как собственное тело непослушно откликалось на каждое движение Йеджи. Её пальцы двигались в уверенном ритме, подводя Хван к самому краю. Она нагло исследовала еë тело словно впервые, отодвигала неприятную влажную ткань и касалась кожи напрямую, усиливая давление на пульсирующий клитор. Ей до безумия нравилось играть, ходить по тонкой грани и вести за собой Йеджи. Йеджи уже почти не дышала, её грудная клетка вздымалась всё чаще, бёдра начали непроизвольно подрагивать, двигаясь навстречу руке Рюджин. Ещё немного, ещё чуть-чуть и…
— Ур-ра-а! Я победила! Черён, я сделала это! Слышишь? Я выиграла!
Визг Юны разрушил тишину, заставляя воздух задрожать. Полный детской радости и абсолютно неуместный в этот момент.
Рюджин и Йеджи дёрнулись, словно от удара током. В одно мгновение их радужный пузырь лопнул. Рюджин отдёрнула руки, резко ушла под воду с головой и несколькими мощными движениями, даже не выныривая на поверхность, уплыла на другой конец бассейна, подальше от этого искушения, подальше от горячей Хван Йеджи.
Йеджи осталась у бортика. Её пальцы дрожали, когда она цеплялась за край бассейна, пытаясь удержать себя на плаву и физически, и эмоционально. Внизу живота всё горело и пульсировало, дыхание никак не выравнивалось, а досада была такой острой и болезненной, что на мгновение захотелось закричать. Её снова, чëрт возьми, прервали. На самом интересном месте. Она зажмурилась, пытаясь унять дрожь в теле и хотя бы немного прийти в себя, чтобы не выдать своё состояние и случайно не накричать на Юну, которая, по сути, и не была ни в чëм виновата.
Лиа на шезлонге подскочила, книга с глухим стуком свалилась на плитку. Она стянула очки и уставилась на Юну каплю испуганными глазами, но уже через секунду на лице возникла улыбка.
— Юна, не кричи так! — рассмеялась она, откидывая с лица непослушную прядь.
— А ты не засыпай на солнце, Лиа-онни, — Юна подмигнула и для убедительности эффектно крутанула бёдрами, демонстрируя свою радость. — Обгоришь!
Лиа лишь расплылась в довольной улыбке и склонила голову набок, позволив длинным волосам упасть на обнажённое плечо. Её взгляд, устремлённый на Юну, стал чуть более внимательным, чем следовало бы.
На другом конце бассейна из воды наконец показалась голова Рюджин. Она тряхнула мокрыми волосами, отбрасывая их с лица, и взгляд остановился на Юне. В глазах вспыхнула опасная искра — смесь раздражения, досады и желания хоть как-то выпустить пар.
В следующую секунду Рюджин резко подплыла к бортику, пронеслась по краю бассейна и, не давая Юне опомниться, схватила её за щиколотку. Одно движение и Юна, не успев даже полноценно завизжать, с громким звуком полетела в воду.
— Рюджин! — заорала она, выныривая и отплёвываясь. — Ты с ума сошла? Я же в одежде!
Но Рюджин уже нырнула обратно, вынырнула рядом и, ловко увернувшись от попытки Юны брызнуть в неё водой, уплыла подальше. На её лице просияла довольная улыбка. Это была месть за их с Йеджи разрушенную нежность. Месть за испорченный момент была сладкой, почти такой же сладкой, как те несколько минут, что они с Йеджи украли у всего мира. Почти украли…
***
Солнце уже начало клониться к горизонту, когда девочки наконец решили зайти в дом. День, прошедший у бассейна, оставил на всех свои отметины — у кого-то лёгкий загар, у кого-то чуть обгоревшие плечи, а у кого-то томительное, не находящее выхода напряжение, которое Рюджин и Йеджи тщательно скрывали за улыбками и шутками остаток дня. Внутри дома было прохладно. Кондиционер работал на полную, и после уличного зноя дом казался морозильной камерой, заставляя покрываться мурашками разгорячённую кожу. Девчонки расселись за большим обеденным столом из светлого дерева, занимавшим центральное место в просторной кухне-гостиной. На столе уже стояли тарелки с лёгкими закусками, фрукты, стаканы с водой и лимонадом. — Так, — Черён хлопнула ладонями по столу, привлекая всеобщее внимание. — Давайте уже решим, кто где спит, пока мы не начали падать с ног. Умираю, хочу в душ и в кровать. — Опять жребий? — лениво протянула Лиа, подпирая щёку рукой. Её глаза слипались после долгого лежания на солнце, но в голосе звучало скорее любопытство, чем недовольство. — Конечно, жребий, — Юна уже нарезала бумажки для импровизированной лотереи. — Ты же знаешь правила, чтобы никто не обижался. Рюджин внутренне напряглась. Жребий — это всегда лотерея, и сегодня от его исхода зависело слишком многое. Она покосилась на Йеджи, которая сидела напротив и задумчиво крутила в пальцах соломинку от сока. Та поймала её взгляд и чуть заметно улыбнулась. Юна тем временем перемешала бумажки на столе и развела руки в стороны. — Тащите, дамы. Кому какая достанется. Первой потянулась Черён, она развернула бумажку, прочитала и расплылась в довольной улыбке. — Я одна, — провозгласила она, поднимая бумажку вверх, словно олимпийскую медаль. — Отдельная комната, наконец-то. Следующей была Лиа, она лениво развернула свой клочок и прочитала вслух: — Третья комната. Йеджи, тянувшая следом, замерла на секунду, развернула бумажку и кивнула, подтверждая: — Я тоже в третьей, с Лией. Рюджин выдохнула, сама не зная, чего ожидала. Её рука потянулась к последней бумажке. Маленький белый квадратик лёг на ладонь. Она развернула его и прочитала: — Вторая, с Юной. Юна радостно захлопала в ладоши: — О, Рюджин, мы с тобой. Будет весело. — Ага, — выдавила из себя улыбку Рюджин. — Весело. Йеджи тяжело вздохнула. Всего один короткий выдох, но Рюджин услышала его так отчётливо, словно он прозвучал у самого уха. Хван прикусила губу — этот её привычный жест, когда она пыталась скрыть разочарование или волнение, и бросила быстрый взгляд на Рюджин. В её глазах мелькнуло что-то такое очаровательное, почти тоскливое, но она тут же опустила ресницы, пряча глаза. Рюджин в ответ лишь чуть заметно пожала плечами и улыбнулась. Мол, что поделать? Жребий есть жребий. Но внутри всё сжималось от несправедливости. Весь день быть рядом, чувствовать кожей каждое движение, каждый взгляд, каждое случайное касание и оказаться в разных комнатах. Словно вся вселенная (а вернее участницы группы «itzy») были против отношений Рюджин и Йеджи. Юна тоже, кажется, была не в полном восторге от расклада. Она старательно делала вид, что её всё устраивает, но краем глаза то и дело косилась на Лию. Та, почувствовав взгляд, подняла голову и чуть приподняла бровь в немом вопросе. Юна тут же отвернулась, сделав вид, что очень занята складыванием бумажек. — Неужели я победила, — Черён сладко потянулась, запрокидывая голову и демонстрируя всем свою довольную улыбку. — Я устала вечно спать с Рюджин, которая толкается ещё и сопит на всю комнату. — Не ври, — буркнула Рюджин, цепляя с тарелки очередную закуску. Она старательно делала вид, что её задевали эти подколы, но на самом деле была рада любому поводу отвлечься от мыслей о том, как же сильно ей сейчас не хватает Йеджи рядом. — Юна ни разу не пожаловалась. — Конечно, — Черён рассмеялась, откидываясь на спинку стула. — Она спит как мёртвая. Ты забыла её зомби-состояние? Её хоть из пушки буди — и то не проснëтся. — Эй! — Юна возмущённо взмахнула рукой, привлекая внимание к себе. — Я всё ещё тут, между прочим. И я не сплю как мёртвая! У меня просто глубокий, крепкий и здоровый сон. — Очень глубокий, — фыркнула Черëн, поддакивая. Лиа прыснула в кулак, пряча улыбку. Даже Йеджи, несмотря на своё разочарование, не смогла сдержать лёгкой усмешки. Рюджин же поймала этот момент — как уголки губ Йеджи дрогнули, как на секунду разгладилась хмурая складка между бровями, и почувствовала, как на душе стало чуть теплее. — Ладно-ладно, — сдаваясь, подняла руки Черён. — Не кипятись, Юна. Просто радуйся, что она хотя бы не храпит, а сопит. — Я не соплю! — возмутилась Рюджин. — Ну да, ну да, — протянула Черён с максимально скептическим выражением лица. — Рассказывай это кому-нибудь другому. Я-то знаю правду. Все снова рассмеялись, и напряжение, висевшее в воздухе после объявления результатов жребия, немного рассеялось. Рюджин поймала взгляд Йеджи и чуть заметно кивнула — «Всё будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем». Йеджи в ответ едва заметно улыбнулась и отвела глаза, утыкаясь взглядом в свою тарелку. Разговор постепенно перетёк в другие темы — кто первый идёт в душ, что будем готовить завтрак, не забыли ли взять шампунь. Обычная бытовая болтовня, за которой так легко было спрятать то, что действительно важно. То, что билось под кожей и просилось наружу. Рюджин слушала вполуха, изредка вставляя короткие реплики, а сама думала о том, что ночь обещала быть долгой и слишком утомительной. И слишком далёкой от той, с кем ей на самом деле хотелось бы её провести.***
Наступила ночь, укутывая дом покрывалом темноты. Где-то за окном стрекотала разная живность, и этот монотонный звук лишь подчёркивал тишину внутри. Часы показывали далеко за полночь. Рюджин лежала на спине, уставившись в потолок. Тело ныло от усталости после долгого дня на солнце, но сон никак не приходил. Казалось, внутри неё поселился маленький моторчик, который заводился каждый раз, когда она закрывала глаза, и разгонял кровь по телу, заставляя сердце биться в непривычном и сумасшедшем ритме. Она перевернулась на бок, через пять секунд уже на другой. Взбила подушку, снова перевернулась. Простынь под ней смялась, липла к разгорячённой коже, хотя кондиционер в комнате работал исправно. Рядом безмятежно спала Юна. Черён была права — она действительно спала как мёртвая. Рука свесилась с кровати, рот чуть приоткрылся, дыхание было ровное и глубокое. Её даже пушкой было не разбудить, как справедливо заметили днём. Рюджин завидовала этой способности отключаться мгновенно и спать без задних ног. Мысли то и дело возвращались к Йеджи. К тому, как она выглядела сегодня в бассейне, к тому, как её тело отзывалось на прикосновения под водой, к тому, как тяжело она дышала, прижатая к бортику и к тому, как их прервали — чëрт. Рюджин стиснула зубы и перевернулась на живот, зарываясь лицом в подушку. Бесполезно. Через десять минут мучений она сдалась. Осторожно, стараясь не издавать ни звука, Рюджин откинула тонкое одеяло и села на край кровати. Юна даже не пошевелилась. На цыпочках, ступая босыми ногами по прохладному полу, Рюджин выскользнула из комнаты. В коридоре было темно, только слабый свет луны пробивался сквозь большое окно в конце холла, отбрасывая причудливые тени на стены. Она замерла на секунду, прислушиваясь. Из-за двери комнаты, где спали Лиа и Йеджи, не доносилось ни звука. Из другой комнаты, где, как королева, спала одна Черён, тоже доносилась только тишина. Рюджин бесшумно спустилась по лестнице на первый этаж. Ноги сами привели её на кухню. Она уже протянула руку к выключателю, но замерла. В темноте кто-то был. Лунный свет, проникающий через большое панорамное окно, заливал помещение мягким серебристым сиянием. И в этом сиянии на столешнице, свесив ноги вниз, сидела Йеджи. На ней была длинная растянутая футболка — наверное, та самая, в которой она обычно спала. Футболка сползла с одного плеча, открывая ключицу и часть плеча. В руках Йеджи держала небольшое ведёрко с мороженым и ложку. Она медленно зачерпывала бело-зелёную массу и отправляла в рот, жмурясь от удовольствия, как кошка. Рюджин замерла на пороге, боясь спугнуть эту самую настоящую кошку на столе. Сердце пропустило удар, а потом забилось бешено, разгоняя по телу волну жгучего тепла. — Ты чего не спишь? — шепнула она, наконец, нарушая тишину. Йеджи вздрогнула от неожиданности, но, узнав голос, расслабилась и улыбнулась, слизав капельки растаявшего мороженого с губ. Рюджин тем временем прошла к холодильнику, налила себе стакан ледяной воды из кувшина в дверце и сделала большой глоток. Холод обжёг горло, но хоть немного привёл мысли в порядок. — Жарко, — Йеджи пожала плечами и снова медленно облизала ложку. — Лиа ещё вечно пытается прижаться ко мне во сне. Она как маленький осьминожек — постоянно ищет кого-то, кого можно обнять. Рюджин поставила стакан на столешницу и подошла к Йеджи. Теперь их разделяло всего несколько сантиметров. — Не нравится, когда прижимаются? — усмехнулась Рюджин, и в её голосе прозвучали те самые нотки, от которых у Йеджи всегда бежали мурашки. — Не в жару, — Йеджи усмехнулась в ответ, выдерживая этот взгляд. — И не Лиа, хотя я её очень люблю, ты же знаешь. Но когда на улице плюс тридцать, даже кондиционер не спасает от желания иметь личное пространство. Рюджин подалась ближе, практически впритык оказываясь к сидящей на столешнице Йеджи. — Дай попробовать, — кивнула она на ведёрко. Йеджи прищурилась, оценивающе глядя на неё. На её лице появилась та самая наглая ухмылка, от которой Рюджин каждый раз теряла голову. Хван явно наслаждалась игрой. Рюджин нахмурилась в ответ и легонько шлёпнула её по бедру, подвигаясь ещё ближе, практически втискиваясь между её ног, свисающих со столешницы. — Обойдёшься, — фыркнула Йеджи и демонстративно отправила полную ложку мороженого себе в рот. Рюджин среагировала мгновенно. Перехватила руку Йеджи на полпути, сжала тонкое запястье и потянулась ртом к ложке, надеясь успеть, пока та не опустела. Но подтаявшее мороженое не выдержало такой спешки — холодный комок соскользнул с ложки и шлёпнулся вниз, прямо на грудь Йеджи, на её футболку, оставляя на бледной ткани мокрое и холодное пятно. Йеджи замерла. Рюджин проследила взглядом за траекторией падения мороженого и не раздумывая ни секунды, наклонилась и прижалась губами к ткани там, где расплывалось липкое пятно. Она слизала сладкое фисташковое мороженое, чувствуя сквозь тонкую ткань тепло тела Йеджи. Йеджи вздрогнула всем телом. Ложка звякнула о край пластикового ведёрка. Она облизнула пересохшие вдруг губы, глядя на склонённую голову Рюджин, на её темные волосы, рассыпавшиеся по собственной груди. Рюджин выпрямилась, бросила взгляд на Йеджи и в её глазах заплясали огоньки. — Доигралась, — выдохнула она почти беззвучно, заглядывая Йеджи прямо в потемневшие глаза. Она подошла ещё ближе, так, что их губы теперь были в считанных миллиметрах друг от друга. — Дай мне мороженого, пожалуйста, — шепнула она прямо в губы. Йеджи медленно, не отрывая взгляда от Рюджин, зачерпнула новую ложку, напихала полный рот мороженого, чувствуя, как холод обжигал язык и нёбо. А в следующую секунду Рюджин уже целовала её. Жадно, наслаждаясь вкусом фисташкового мороженого, смешанного со вкусом губ Йеджи. Её язык скользнул внутрь, собирая сладкую прохладу. Так мороженое было в тысячу, а то и в миллион раз вкуснее. И вредность Йеджи сыграла только на руку. Было приятно отбирать мороженое прямо из еë губ. Рюджин собственнически впивалась в прохладные губы Йеджи, завлекая, проскальзывая языком по еë губам, упиваясь всей этой ситуацией. Еë пальцы переместились со столешницы на колени Хван, раздвинули их чуть в стороны, а затем поднялись выше, сжимая бëдра. Поцелуй длился бесконечность. Они оторвались друг от друга почти задыхаясь. — Ты выпачкала мне футболку, — шепнула Йеджи, но в её голосе не было ни капли сожаления. Рюджин обиженно фыркнула и тут же отодвинулась, сделав вид, что обиделась, но уже в следующую секунду она опешила, увидев, как Хван потянулась к подолу своей длинной футболки, намереваясь стянуть её через голову. Рюджин сориентировалась молниеносно. Её руки перехватили ткань раньше, чем Йеджи успела закончить движение. Она не могла упустить этот шанс — сама, своими руками раздеть её. Рюджин медленно и с особым удовольствием потянула футболку вверх. Ткань поползла по телу Йеджи, открывая сначала плоский живот, с очертаниями сильных мышц, потом округлую идеальную грудь и вот футболка уже полетела куда-то в сторону, оставляя Хван сидеть на столешнице наполовину обнаженной. Йеджи хихикнула, не стесняясь своей наготы. Она снова взяла ложку и ведерко, и в этот раз мороженое действительно случайно соскользнуло и упало прямо на её грудь. Сладкая капля шлепнулась на кожу, и Йеджи вздрогнула от холода, грудь покрылась мурашками, а соски моментально затвердели от контраста температур. Рюджин тут же прижалась ближе. — Ты специально, Йеджи? — прошептала она горячо, целуя Йеджи в шею. — Дразнишь меня с самого утра, зная, что я ничего не могу сделать. — Сейчас правда не специально, — Йеджи нервно хихикнула, запрокидывая голову и открывая шею для поцелуев. — Честно-честно. Рюджин вытащила ложку из её пальцев, набрала новую порцию мороженого и демонстративно уронила его вниз, тоже «случайно». Йеджи покрылась мурашками, вздрогнув от холода. Рюджин прижалась губами к её груди. Она слизывала растаявшее мороженое с нежной кожи, язык вырисовывал круги, собирая сладость, задевая соски, обводя их, заставляя Йеджи выгибаться навстречу. Рюджин хищно усмехнулась, когда увидела сладкую растаявшую капельку, замершую на самом кончике груди. — Иди ко мне, — прошептала Рюджин, чуть сжала еë грудь ладонью и слизала ту самую капельку сладкого мороженого с соска, едва задевая. Йеджи вцепилась пальцами в край столешницы, а другую руку запустила в волосы Рюджин, сжимая тёмные пряди, то ли пытаясь отстранить, то ли прижимая ближе — она и сама не знала. Рюджин слизывала мороженое, целовала грудь, поднималась выше, целовала шею, облизывала сладкие и липкие от мороженого губы, целовала снова и снова. Невозможно было отлипнуть от этой девушки. Да и кажется, никому этого особо и не хотелось. Рюджин мягко прикусывала еë припухшие губы, слизывала языком сладость, приоткрывала свой собственный рот, чтобы Йеджи тоже могла ею обладать. Горячее дыхание срывалось, опаляя щëки и губы. Поцелуи Рюджин обжигали шею, ласкали грудь и оставляли невидимые следы по всему телу. Растаявшее мороженое липкими каплями стекало ниже и Рюджин на ходу ловила их своим языком, заставляя Йеджи задыхаться. Хван едва не застонала, когда Рюджин обхватила своими губами грудь, а языком нагло и настойчиво слизала липкую сладость, почти оставив засос на нежной коже. А потом Рюджин опустилась на колени. Прямо на холодный кафельный пол кухни. Её руки легли на бёдра Йеджи и потянули, стаскивая её с середины стола так, что Хван оказалась сидящей на самом краю, а её ноги беспомощно свесились вниз. Рюджин раздвинула их шире, устраиваясь между ними. — У тебя есть резинка? — вдруг шепнула Рюджин, прибирая волосы со своего лица себе за плечо. — Нет, — рвано выдохнула Йеджи, уже сгорая от желания. Любой на еë месте сгорел бы от желания, если бы увидел стоящую на коленях Шин Рюджин, раздвигающую твои ноги, и собирающую свои волосы, чтобы было удобнее. Рюджин смотрела хищно. Взгляд скользил по длинным ногам, по острым коленкам, по округлым бëдрам, по белью и дрожащему животу. По округлой груди, всë ещë покрытой мурашками, по острым ключицам. Глаза задержались на приоткрытых в немой мольбе губах, а затем встретились с потемневшим взглядом. — Рюджин, нам нельзя… — зашептала Йеджи, на самом деле не желая этого. В голосе не было и капли уверенности. Это был просто рефлекс, попытка сохранить остатки приличия. — Мы не можем… — шептала Йеджи, хотя внутренне уже сдалась примерно миллион раз. — Да ладно тебе, — Рюджин усмехнулась и поцеловала её колено. Горячие губы коснулись нежной кожи, и Йеджи вздрогнула, чувствуя, как остатки самообладания утекали сквозь пальцы. — Я же видела твоё расстройство в бассейне. Видела, как ты кусала губы, когда Юна прибежала, — фыркнула она, снова целуя. — Но девочки… — Йеджи попыталась возразить ещё раз, получилось уже совсем неубедительно. — Девочки спят на втором этаже, — шепнула Рюджин, и её пальцы коснулись резинки белья Йеджи. Кончиками пальцев она зацепила край и потянула вниз. Тонкое кружево скользнуло по бёдрам, по ногам и бесшумно упало на пол. Йеджи закусила губу, чувствуя, как сердце уже было готово выпрыгнуть из груди. Прохладный воздух коснулся влажной кожи, вынуждая внутренне сжаться от этого чувства. — Иди сюда, — шепнула Рюджин, притягивая Йеджи за бëдра к себе поближе. — И раздвинь ноги пошире, — очередной горячий поцелуй на бедре, который окончательно лишил Йеджи остатков разума. Рюджин прижалась губами к влажной коже, которая уже вся горела от желания, распаленного, кажется, с самого утра. От первого касания языком Рюджин почувствовала как Йеджи сжалась, нетерпеливо заëрзав на твердой столешнице. Мучительно медленно она исследовала Йеджи словно впервые, чувствуя, как та дрожала, как её бёдра напрягались, как пальцы сжимались на её волосах, удерживая непослушные пряди на затылке. Рюджин закинула ноги Йеджи себе на плечи, прижимаясь ещё ближе, почти вжимаясь лицом в еë тело, и сжала пальцами ягодицы, фиксируя, не позволяя вырваться из этого сладкого плена. Йеджи старалась не дышать. Вернее, старалась дышать тихо. Она кусала свои губы чуть ли не до крови, вцепилась одной рукой в край столешницы, выпустив волосы Рюджин, а другой сжимала ложку, в которой таяло мороженое. Холодный металл врезался в ладонь, тающее мороженое текло по пальцам, но она даже не замечала. Ей нужно было куда-то выплеснуть это невыносимое напряжение, чтобы не закричать и не застонать, не сдать их с Рюджин с потрохами. Бёдра Йеджи то и дело сжимали голову Рюджин, но та была только рада. Она не спешила. Она очень долго не давала Йеджи закончить, доводя до сумасшедшей грани и снова отступая. Ей нравилось слушать рваное дыхание, которое Йеджи отчаянно пыталась заглушить, зажимая себе рот ладонью. Но уже от следующего касания языка Рюджин — срывалась, опускала руку и судорожно хваталась за собственные бëдра или за руки Рюджин, которые тут же перемещала на собственную грудь. Хотелось чтобы Рюджин сжимала, ласкала, гладила, бесконечно касалась и никогда не выпускала. К языку добавились пальцы, мягко касаясь и размазывая влагу, то входя внутрь, то выходя, дразня, распаляя, сводя с ума. Рюджин наслаждалась влажными звуками, от которых обе заливались неприличной краской, которой, благо, не было видно в темноте кухни. Йеджи сама сейчас была подобна мороженому — беззастенчиво таяла в руках Рюджин, стекая по еë пальцам точно так же, как по еë собственным растекалось фисташковое мороженое. Йеджи потом, когда поняла, что больше не выдержит, вцепилась пальцами в волосы Рюджин с такой силой, что должно было быть больно, но Рюджин лишь тихо застонала от этого ощущения, а по спине пробежал рой мурашек. Йеджи направляла её голову, прижимала сильнее, задавая ритм, умоляя, но при этом не произнося ни слова. Ей было плевать могла ли Рюджин дышать или нет, она лишь надавливала ногами на еë плечи и спину, привлекая ближе, вжималась пальцами в еë затылок, путая тëмные пряди. Рюджин сдалась. Она надавливала на клитор языком, соскальзывала ниже, собирая влагу и проникая им внутрь, затем впивалась губами во влажные складки и вздрагивала едва заметно, когда Йеджи сильнее тянула еë за волосы. Было приятно чувствовать пульсацию под своим губами и ощущать влагу, стекающую по подбородку и пальцам, зная, что ты тому причина. Она довела Йеджи до оргазма, чувствуя, как её бёдра задрожали, обвитые вокруг её головы, как они сжимались в ритмичных спазмах, как приглушëнной стон сорвался с губ Хван, заглушённый собственной ладонью, которой Йеджи зажала себе рот в последний момент. Рюджин медленно выпрямилась, облизывая губы и пытаясь отдышаться. Все лицо покраснело, а губы с подбородком соблазнительно блестели в полумраке кухни. — Ты вкуснее мороженого, — шепнула она, наклоняясь и подхватывая с пола бельё Йеджи. Она аккуратно натянула его обратно на бёдра дрожащей Хван. — Намного вкуснее, — добавила она, склоняясь к её уху, а затем мягко целуя в пересохшие искусанные губы. Потом она поймала еë руку, облизнула еë пальцы, которые все были в растаявшем фисташковом мороженом, и потом снова поцеловала в губы, словно в подтверждение, что Йеджи действительно вкуснее. Йеджи вспыхнула, румянец залил щёки, шею и грудь. Колени снова предательски дрогнули. — Не говори так, — прошептала она, пряча глаза. Рюджин лишь улыбнулась и, нащупав на другом конце стола смятую футболку Йеджи, протянула ей. — Давай наденем на тебя футболку, — шепнула она. — А то если ты выпачкаешься ещё раз… Боюсь, отлипнуть от тебя я уже не смогу. Йеджи тихо рассмеялась и послушно натянула футболку, сползла со столешницы на ватных ногах и тут же присела на ближайший стул, рывком утянув Рюджин к себе на колени. Рюджин оказалась сидящей на ней верхом, футболка чуть задралась, открывая низ живота, а короткие шорты задрались ещë выше, обнажая длинные стройные ноги. — Иди ко мне, — шепнула Йеджи, обвивая руками её шею и увлекая в поцелуй. Они целовались долго и жарко, забыв обо всём на свете. Языки сплетались, руки блуждали по спинам, по плечам, зарывались в волосы, стискивая и без того спутанные пряди. Йеджи прикусывала губы Рюджин, зализывала маленькие ранки и притягивала ближе к себе. Влажная ладонь опустилась на поясницу, притягивая Рюджин поближе к себе. Шин не отставала, задыхалась, но всë равно целовала Йеджи без остановки, наслаждаясь соблазнительным звуками, слетающими с губ, которые только распаляли и накаляли атмосферу на кухне. Рюджин от нетерпения начала ёрзать на бëдрах Йеджи, чувствуя, как шорты неприятно липли к разгорячённому телу, как влага пропитывала ткань белья и тонких шорт. Йеджи чувствовала это и изо всех сил пыталась не улыбнуться в поцелуй — так трогательно и отчаянно было это нетерпение Рюджин. — Йеджи, пожалуйста, — прошептала Рюджин прямо в губы, с силой впиваясь пальцами в плечи Хван. Йеджи мягко стянула с неё футболку и отбросила в сторону. Села ровнее на стуле, чуть раздвинув ноги, из-за чего ноги Рюджин тоже разъехались, и грудь оказалась идеально на уровне губ Йеджи. Рюджин шумно вздохнула, когда Йеджи обхватила губами сосок, прошлась влажными поцелуями по груди, наслаждаясь мягкостью и нежностью кожи. Пальцы всë это время сжимали талию Рюджин, гладили поясницу, спускались ниже и снова выше, поглаживая позвоночник. Губы касались рëбер, снова поднимались к груди, зубы мягко прикусывали нежную кожу, а язык в следующую секунду зализывал все отпечатки, оставляя лишь дорожки из мурашек. Рюджин прижималась ближе, насколько это было возможно, путала пальцы в коротких светлых волосах Йеджи, тянула их, прижимая её лицо ближе к своей груди. Свободной рукой она схватила руку Йеджи и решительно завела за резинку своих шорт. — Потерпи, — Йеджи оторвалась от её груди и шикнула, мягко останавливая. — Чш-ш. Рюджин замерла на секунду, а потом, пользуясь мгновением, сама стянула с себя шорты, оставшись в одном белье. И снова села на колени к Йеджи уже почти обнажённая, только тонкая, потемневшая от влаги ткань едва прикрывала самое сокровенное. Йеджи целовала её раскрасневшиеся щёки, шею, снова спускалась к груди, дразняще играя с затвердевшими сосками. Кусала еë грудь, забавляясь тому, как Рюджин вздрагивала и из последних сил сдерживала стон удовольствия и нетерпения. Пальцы мягко отодвинули влажную ткань белья в сторону и скользнули по горячим влажным складкам. Рюджин, судя по всему, тоже отчаянно терпела весь день. — Йеджи, — выпалила Рюджин, подаваясь бедрами навстречу, пытаясь почувствовать глубже, наращивая ритм, которого Йеджи достигнуть не позволяла. — Боже, пожалуйста, — выдохнула она отчаянно. Йеджи мягко остановила её движения, отводя пальцы в сторону. Она выровняла темп, успокоила, заставляя замедлиться. Это всë вырвало с губ Рюджин разочарованный вздох, походящий на умоляющий стон. Она двигалась ближе, опускалась ниже, стараясь найти хоть какое-то соприкосновение. Пальцы Йеджи двигались медленно и дразняще — то проникая внутрь, то выходя и касаясь только снаружи, обводя клитор и тем самым сводя с ума. Рюджин нетерпеливо искала касания, двигалась навстречу, пыталась поймать нужный ритм, и это зрелище заставляло сердце Йеджи выскакивать из груди. Рюджин была потрясающей в своей страсти, в своём откровенном и ничем не незамутненном желании. В ней не было ни капли стыда и это подкупало Йеджи больше всего. — Не торопись, — прошептала Йеджи, снова отдаляя долгожданный оргазм и оставляя зияющую пустоту внутри Шин. Она опустила взгляд вниз и улыбнулась, замечая блестящую нить смазки, которая тянулась от тела Рюджин к еë пальцам. Рюджин в ответ впилась в её губы жадным поцелуем, пытаясь заглушить это сумасшедшее желание. Её язык скользнул внутрь, распаляя Йеджи заново. И Йеджи сдалась, вновь проникая пальцами внутрь и поглаживая влажную чувствительную кожу вокруг. Пальцы двигались в том же медленном ритме, влага стекала по ним, и Йеджи то ускорялась, то снова замедлялась, играя с Рюджин, как кошка с мышкой, не позволяя ей завладеть контролем. Ощущение того, как мышцы Рюджин сжимались вокруг еë пальцев — окончательно сводило с ума, срывая Йеджи крышу. — Не шуми, Рюджин-и, молю, — прошептала Йеджи, мягко наращивая темп. — Я… — Рюджин почти задыхалась, опаляя своим дыханием порозовевшую от страсти щëку Йеджи. — Ты делаешь это со мной и говоришь не шуметь? — следом с губ сорвался хриплый стон, когда Йеджи надавила пальцами на самую чувствительную точку. — Тише! — шикнула Йеджи, свободной рукой отрезвляюще сжимая ягодицу Рюджин. Хотелось шлëпнуть, но она не могла себе этого позволить — получилось бы слишком громко. Рюджин жадно двигалась навстречу, воровала поцелуи с губ напротив, краснела от влажных звуков, которые нагло выбивали из неë пальцы Йеджи. Рюджин застонала громче, чем следовало. И в ту же секунду ладонь Йеджи почти грубо зажала ей рот. — Девочки не должны знать, Рюджин, — шепнула она, глядя прямо в глаза. Её взгляд был хищным, полным той самой власти, от которой у Рюджин всë ещë сильнее сжималось в самом низу живота. Она была готова кончить только от этого взгляда, а вкупе с пальцами внутри и рукой, зажимающей рот — она просто была готова умереть в этот момент. — Веди себя тише, Рюджин-и, — Йеджи чуть приспустила ладонь с её губ, позволяя сделать глоток воздуха. А потом ускорила ритм. Резко и безжалостно доводя до исступления, вынуждая Рюджин почти метаться по своим собственным коленям. И снова прикрыла рот Рюджин ладонью, удерживая, не позволяя издать ни звука, хотя она с удовольствием бы послушала еë стоны, но только не в присутствии девочек из группы. Она чувствовала, как тело Шин напрягалось, как бёдра начинали дрожать, как внутренние мышцы сжимали её пальцы. Потом Йеджи нарочно замедлилась. Убрала одну руку, придерживая Рюджин за спину, не позволяя отстраниться или откинуться на край стола. Рюджин наклонилась ближе, навалилась на неё всем телом, пряча лицо на её плече. Ощущения сводили с ума, хотелось умереть от еë рук, растаять прямо здесь, оказавшись тем фисташковым мороженым в еë руках и на еë губах. Всë тело сотрясала мелкая дрожь не до конца утолённого желания. Пальцы Йеджи замерли внутри неё — она не убирала, но и не двигалась, давая передышку, позволяя прийти в себя. Но Рюджин не хотела передышки. Она чувствовала, как бешено колотилось сердце Йеджи под её щекой, чувствовала, как та сама тяжело дышала, стараясь успокоиться. Йеджи медленно убрала пальцы совсем. Рюджин тихо выдохнула, почти жалобно застонала, ощутив потерю, но не успела даже возмутиться — пальцы Хван скользнули вверх по её животу, по груди, по шее и остановились на губах. Влажные подушечки пальцев всё ещё хранящие тепло и вкус самой Рюджин, мягко провели по нижней губе, очертили её контур, задержались в уголке рта. Рюджин распахнула глаза. В тусклом свете луны взгляд Йеджи горел тёмным огнём, который, казалось, мог сжечь все на своём пути. Она смотрела на неё снизу вверх, чуть прищурившись, с опасной улыбкой на губах. Рюджин не раздумывала. Она перехватила запястье Йеджи, не позволяя убрать руку, и приоткрыла рот. Её губы сомкнулись вокруг пальцев. Медленно, словно наслаждаясь, она провела языком по подушечкам, собирая влагу, чувствуя солоноватый привкус смешанный с фисташковой сладостью, которая, казалось, всë еще осталась. Йеджи едва не задохнулась. Она смотрела, как язык Рюджин обводил её пальцы, как она вбирала их глубже, прикрывая глаза от удовольствия, и внутри всё сжималось от острого и почти болезненного желания. Сердце заколотилось где-то в горле, кровь прилила к щекам и груди. Йеджи была готова поклясться — она сходила с ума. Они обе вспотели. Кожа липла друг к другу там, где соприкасались тела, волосы прилипли ко лбу и вискам, дыхание смешивалось в тесном пространстве между ними, на лбу выступали капельки пота. Рюджин выпустила пальцы Йеджи из плена губ с влажным звуком, от которого у обеих мурашки побежали по коже, но вместо того чтобы отпустить запястье, она сжала его крепче и медленно, глядя прямо Йеджи в глаза, направила её руку вниз, обратно себе между ног. Йеджи позволила вести себя, завороженная этим помутневшим от желания взглядом. А потом Рюджин сама опустилась на её пальцы, забирая себе ровно столько, сколько хотелось. Они обе одновременно рвано выдохнули. Рюджин на секунду замерла, прикусив губу, чтобы не застонать, но сдерживаться было почти невозможно. Она смотрела в распахнутые глаза Йеджи, которая не двигалась, лишь рвано дышала, жадно хватая губами воздух. Она ждала действий от Рюджин, наслаждаясь еë горячим и влажным телом. А потом Рюджин начала двигаться, задавая ритм, который был нужен именно ей — быстрый, отчаянный, почти грубый. Но, казалось, и этого было мало. Рюджин подалась ближе, практически наваливаясь на Йеджи грудью, и приоткрыла губы, жадно хватая воздух. Её дрожащая рука снова перехватила свободную руку Хван и, не спрашивая разрешения, поднесла к своим губам. Она сама положила ладонь Йеджи себе на рот, прижимая к губам требовательно: «Заткни меня. Не дай мне издать ни звука. Не позволяй выдать нас. Но не останавливайся». Йеджи ухмыльнулась. Это было настолько в духе Рюджин — брать, требовать, но при этом полностью отдавать контроль в нужный момент. Йеджи обожала её за это. Она на этот раз не стала медлить. Пальцы внутри Рюджин задвигались быстрее, чуть более безжалостно и смело, одновременно с этим большой палец той же руки надавил на клитор, очерчивая круги, дразня и распаляя. А вторая ладонь плотно прижалась ко рту Рюджин, заглушая любые звуки, которые были готовы вырваться в любой момент. Губы Йеджи жадно впивались в шею Рюджин, оставляя едва заметные красные следы, поблескивающие влагой в лунном свете. Рюджин металась на её пальцах и на её коленях. Тело выгибалось, бёдра двигались в бешеном ритме, влажная от пота грудь дрожала прямо перед самым лицом Йеджи. Йеджи смотрела и не могла насмотреться. Смотрела, как вздымалась и опускалась эта грудь в такт рваному дыханию, как кожа покрывалась мурашками, как напрягались мышцы живота. Смотрела на покрасневшее лицо Рюджин, на её закатившиеся от удовольствия глаза, на то, как она отчаянно кусала пальцы Йеджи, прижатые к её губам, пытаясь сдержать рвущиеся наружу стоны. И Йеджи улыбалась. — Тише, — одними губами прошептала Йеджи, хотя Рюджин всё равно не могла её слышать сквозь шум крови в ушах. — Тише, Рюджин-и. Оргазм накрыл её резко и мощно, разливаясь жаром и судорожной дрожью по всему телу. Тихий приглушенный стон вырывался прямо в приоткрытые губы Йеджи, которые оказались напротив. Она в последний момент убрала ладонь — хотелось вобрать стон облегчения в себя, а не заглушить его, лишив саму себя удовольствия. Они замерли так на несколько долгих секунд, восстанавливая дыхание и приходя в себя. Тишину нарушало только их сбитое дыхание и неровное биение сердец. Несколько минут они сидели так, в тишине. Рюджин всё ещё тяжело дышала, уткнувшись лицом в плечо Йеджи, чувствуя, как бешено колотилось сердце под ребрами. Йеджи медленно гладила еë по спине, успокаивающе проводя ладонью от лопаток до поясницы и обратно. Она ласково целовала еë в затылок, в горячую щëку и в висок. — Нам надо привести себя в порядок, — прошептала наконец Йеджи, нарушая тишину. Рюджин нехотя отстранилась и кивнула. Поднялась на свои ватные ноги и, подхватив с пола свою футболку и шорты, направилась к раковине. Йеджи сползла со стула и присоединилась к ней. Они стояли рядом и молча приводили себя в порядок. Вода приятно холодила разгорячённую кожу. Рюджин плеснула себе в лицо, смывая липкие следы мороженого и пота. Йеджи намочила бумажное полотенце и протёрла грудь под футболкой, потом бёдра и, наконец, помыла руки. Движения её были расслабленными и уже почти сонными, на губах блуждала лёгкая и каплю потерянная улыбка. Рюджин поймала в зеркале над раковиной её отражение и улыбнулась в ответ. В глазах Йеджи плясали довольные чертята. Закончив с водой, Йеджи подошла к столу, где всё ещё стояло злополучное ведёрко с фисташковым мороженым. Оно уже порядком подтаяло, превратившись в сладкую кашу. Йеджи зачерпнула ещë одну ложку и отправила в рот, довольно жмурясь, а потом убрала ведёрко обратно в морозилку, закрыла дверцу и выдохнула, глядя в тёмное окно, за которым сияла серебристая луна. Довольная улыбка не сходила с её лица. Рюджин подошла сзади, обняла за талию, прижимаясь грудью к её спине, и поцеловала в макушку. — Пойдем спать, — шепнула она. — А то нас хватятся. — Угу, — Йеджи кивнула, накрыла руками её ладони, сцепившиеся у неё на животе, и откинула голову назад, на плечо Рюджин. — Ещё минутку. Они постояли так, глядя на луну и на тени деревьев за окном. Потом всё же оторвались друг от друга и бесшумно, как две тени, прошли к лестнице. Поднимались медленно, стараясь не скрипеть ступеньками, чтобы не быть замеченными на месте преступления. На втором этаже было темно и тихо, лишь слабый свет луны просачивался сквозь неплотно задёрнутые шторы в конце коридора. Йеджи взяла Рюджин за руку и повела к её комнате, а потом остановились у двери. Рюджин осторожно, стараясь не шуметь, приоткрыла дверь и заглянула внутрь. В комнате царил полумрак, но даже в этом скудном свете было видно: место Рюджин не пустовало. На ней, поверх сбившегося одеяла, спали двое. Юна лежала на спине, занимая большую часть пространства, а рядом с ней, прильнув к её плечу и уткнувшись носом куда-то в район ключицы, безмятежно посапывала Лиа. Одна её рука была перекинута через грудь Юны, нога закинута поверх её ног. Выглядели они до неприличия уютно. Рюджин моргнула, а потом ещё пару раз, но картина не исчезала. Она медленно прикрыла дверь и обернулась к Йеджи с круглыми от удивления глазами. — Когда они успели? — прошептала она. — Лиа лунатит? Или… Она пришла сама? Йеджи прижала ладонь к губам, сдерживая смех. Плечи предательски задрожали. — Она просто любит Юну, — прошептала она в ответ, отдышавшись. — Пора уже смириться и не проводить эти чёртовы жеребьёвки. От них всё равно все только страдают. Вон, посмотри — природа берёт своё. Она сжала руку Рюджин, переплетая их пальцы. Рюджин усмехнулась, качая головой. — Надеюсь, они хотя бы в одежде, — усмехнулась Рюджин. Йеджи тихо хихикнула и потянула её за руку прочь от двери. — По себе людей не судят, Рюджин, — ответила она с озорным блеском в глазах. Они бесшумно прошли дальше по коридору, к комнате, где должна была спать Йеджи с Лией. Теперь, когда Лиа так любезно освободила кровать, там было целых два свободных места. Йеджи приоткрыла дверь и заглянула внутрь — было пусто. Они скользнули внутрь, прикрыв за собой дверь. В комнате было темно и тихо, лишь тонкие шторы чуть колыхались от лёгкого сквозняка, впуская серебристый лунный свет сквозь щëлки. Не сговариваясь, они забрались на кровать. Рюджин легла первой, откинувшись на подушку, и тут же почувствовала, как Йеджи прильнула к ней сбоку, обвила рукой талию и уткнулась носом в шею. Рюджин обняла её в ответ, прижимая к себе, вдыхая запах её волос — смесь шампуня, солнца и чего-то такого родного, отчего сердце замирало. Несколько минут они лежали молча, наслаждаясь теплом друг друга, тишиной и тем, что наконец-то могут быть рядом без всяких «но» и кричащей Юны над ухом. — А мы с тобой ещё сомневались… — тихо хихикнула Рюджин, нарушая молчание. — Переживали, думали, как бы девочки не узнали, а они, оказывается, сами… Получается, все мы пытаемся запудрить мозги одной Черён, да? Йеджи тихо рассмеялась, и её смех тёплым дыханием коснулся шеи Рюджин, отчего та чуть поежилась, а потом прижалась ближе, как маленький котëнок. — Видимо. Все думают, что никто не знает, а на самом деле, может, и Черён давно всё знает, просто молчит, чтобы нас не смущать. — Думаешь? — Рюджин повернула голову и поцеловала её в макушку. — Не знаю, — Йеджи пожала плечами, теснее прижимаясь к ней. — Но нам уже, наверное, опасно так отдыхать вместе, — она усмехнулась. — Вечно кто-то кого-то прерывает, вечно мы прячемся. Может, нужно всем рассказать? — И лишиться всей этой романтики тайных встреч на кухне в час ночи? — Рюджин изобразила наигранный ужас. — Ни за что! Йеджи шлепнула её по плечу, но тут же поцеловала в шею, чтобы смягчить наказание. — Ладно, — зевнула она, чувствуя, как сон наконец начинал наваливаться на неё тяжелым грузом. — После тура расскажем всем. Пусть знают. — Договорились, — шепнула Рюджин, целуя её в висок. — После тура.***
Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежные персиковые тона, когда Рюджин открыла глаза. Несколько секунд она лежала неподвижно, привыкая к свету и осознавая, где находится. Тёплое тело Йеджи по-прежнему прижималось к ней, ровное дыхание щекотало шею, рука всё так же обвивала талию. Рюджин улыбнулась своим мыслям и очень осторожно, стараясь не разбудить любимую, высвободилась из объятий. Йеджи во сне недовольно нахмурилась, что-то пробормотала и перевернулась на другой бок, подхватывая подушку и прижимая её к себе. Рюджин замерла на мгновение, любуясь этой картиной: разметавшиеся по подушке светлые волосы, безмятежное лицо, чуть приоткрытые губы. Самая красивая. Она бесшумно оделась, натянула те же шорты и футболку, что были на ней вчера, и выскользнула за дверь. В коридоре было тихо, все ещё спали. Рюджин спустилась на первый этаж и направилась на кухню — преступник всегда возвращается на место преступления. Рюджин открыла холодильник, оценивая запасы: яйца, бекон, сосиски, немного овощей, сыр — этого было вполне достаточно для нормального завтрака. Она включила плиту, поставила сковороду на огонь и принялась за готовку. Движения её были ловкими, почти идеальными — она любила готовить, особенно для других. Пока шипел бекон и поджаривались сосиски, Рюджин нарезала помидоры и огурцы для лёгкого салата, достала из хлебницы свежий багет, нашла в шкафчиках тарелки и чашки. Запах жареного мяса разносился по дому, и первой на кухню спустилась Черён. Она появилась на пороге, потягиваясь и жмурясь, как довольная кошка. На ней была пижама — короткие шорты и майка на тонких бретельках, волосы смешно торчали в разные стороны. — О, боги, — простонала она, принюхиваясь. — Рюджин, ты ангел. Я тебя обожаю. — Садись, — усмехнулась Рюджин, кивая на стол. — Кофе будешь? — А можно? — Черён плюхнулась на стул и с наслаждением наблюдала, как Рюджин наливала ей ароматный напиток. — Ты чего вскочила в такую рань? — Привычка, — пожала плечами Рюджин, переворачивая сосиски. — Организм всё равно просыпается в одно и то же время, хоть выходной, хоть нет. Черён сделала глоток кофе и блаженно прикрыла глаза. Следующей на кухне появилась Юна. Она влетела в двери с растрёпанными волосами и сонным лицом, но запах еды моментально привел её в чувство. — О-о-о, — протянула она, падая на стул рядом с Черён. — Рюджин, выходи за меня. Я серьëзно! Прямо сейчас. Я уже согласна. — А как же твоя карьера айдола? — усмехнулась Рюджин, ставя перед ней тарелку с яичницей и сосисками. — Плевать на карьеру, — отмахнулась Юна, хватая вилку. — Ради такого завтрака я готова на всё. Рюджин тихо рассмеялась и украдкой взглянула на неё, вспоминая ночную картину — Юна, спящая в обнимку с Лией. Интересно, помнит ли она вообще, что Лиа приходила? Или для неё это было во сне? Но виду Рюджин не подала, сделав самое невинное лицо. — Вкусно? — спросила она вместо этого. — М-м-м, — промычала Юна с набитым ртом. — Очень! — Ты жуй главное, Юна-я, — Рюджин усмехнулась и мягко погладила еë по плечу. Через несколько минут на кухню спустились Йеджи и Лиа. Они вошли вместе, но Рюджин, привыкшая замечать детали, сразу увидела, что Лиа выглядела слишком довольной, а Йеджи прятала улыбку, глядя на неё. Хван поймала взгляд Рюджин и чуть заметно подмигнула, только они поняли, что всë это значило. — О, уже все тут, — Лиа грациозно опустилась на свободный стул рядом с Юной. Их взгляды на секунду встретились, и Юна почему-то смущённо отвела глаза, утыкаясь в тарелку. Лиа улыбнулась уголками губ и ничего не сказала. Йеджи села напротив Рюджин, и та поставила перед ней тарелку с завтраком. Их пальцы на секунду соприкоснулись, когда Рюджин передавала чашку с кофе, и от этого короткого касания по телу пробежала знакомая дрожь. За столом воцарилась та особая утренняя атмосфера, когда все ещё толком не проснулись, но уже были рады быть вместе. Звенели вилки, шуршали салфетки, кто-то просил передать соль, кто-то наливал ещё кофе. И тут Юна, ковыряясь ложкой в своём шоколадном мороженом, которое она умудрилась найти в морозилке и притащить к завтраку, нарушила утреннюю идиллию: — Слушайте, — протянула она задумчиво, глядя в ведёрко. — Мы вчера купили два ведёрка мороженого: шоколадное и фисташковое. И шоколадное почти целое, а фисташкового… — она заглянула в другое ведёрко, которое тоже принесла, и возмущённо подняла глаза. — Тут осталось ложки три! Кто тут главная эгоистка? Признавайтесь! Рюджин замерла с вилкой в руке. Перед глазами мгновенно всплыла картина — Йеджи, сидящая на столешнице в лунном свете, тающее мороженое, стекающее по её груди, её губы, её вкус… Рюджин непроизвольно облизнула губу, вспоминая вкус этого мороженого на теле Хван Йеджи и тут же прикусила, прогоняя наваждение. — Даже не знаю, — она постаралась, чтобы голос звучал максимально безразлично. Пожала плечами и продолжила раскладывать оставшиеся сосиски по тарелкам девочек, старательно избегая смотреть на Йеджи. — Похоже, у нас кто-то по ночам тайком мороженое ест. В одиночку. — Я спала как труп, — довольно улыбнулась Черëн, делая глоток кофе. — Ну хоть кто-то выспался, — усмехнулась Рюджин, расставляя тарелки с салатом перед девочками. — Приятного аппетита, — она улыбнулась и, обойдя стол, села на единственное свободное место между Йеджи и Лией. Лиа тем временем тяжело вздохнула, откладывая вилку. — Я не могла спать, — пожаловалась она, морщась. — У меня сгорела вся спина вчера. Я, кажется, неправильно крем нанесла, и теперь лежать на спине невозможно. Ворочалась полночи. — М-м-м, — протянула Рюджин, откусывая кусочек сосиски. Внутри неё боролись два желания: съязвить и промолчать. Так и хотелось сказать «поэтому пошла спать с Юной?». Язвительность, как обычно, победила, но она постаралась выкрутить её в максимально безобидную форму. — Йеджи, а ты не сгорела? — обратилась она к Хван, сидящей справа, с самым невинным выражением лица. — Спина не болит? Йеджи, прожевав яичницу, фыркнула. В её глазах мелькнул опасный огонёк, с которым обычно не следовало играть, но и Рюджин не трусиха. — Нет, Рюджин, — ответила она с явной вежливостью. — У меня всё в порядке. Только немного жарко было ночью. Даже вспотела, представляешь? Она выделила голосом слово «вспотела» ровно настолько, чтобы Рюджин поняла намёк. И Рюджин поняла. Тут же отвернулась, пряча усмешку в плече, и уставилась в свою тарелку, делая вид, что очень занята завтраком. — Да, спать правда жарко, — простодушно согласилась Юна, подливая масла в огонь. — Я тоже ночью просыпалась от духоты. Рюджин прыснула в кулак и поспешно схватила стакан с водой, делая большой глоток, чтобы скрыть рвущийся наружу смех. «Просыпалась она, как же. С Лией под боком не то что проснёшься — не уснёшь, наверное». — Что я опять не так сказала? — нахмурилась младшая Шин, глядя на давящуюся смехом Рюджин. — Ну почему ты всегда смеёшься над тем, что я говорю? — Да ничего-ничего, — отмахнулась Рюджин, вытирая губы салфеткой. — Всё так, просто… — она сделала ещё один глоток воды, чтобы успокоиться. — Вон, поела бы лучше мороженое ночью, может, остыла бы. Она закончила фразу и широко улыбнулась. Под столом нога Йеджи встретилась с её ногой, ощутимый пинок пришёлся по голени. Рюджин поморщилась, но улыбку сдержала. Йеджи едва заметно покачала головой и уткнулась в свою тарелку, пряча усмешку. — Ага, — протянула Юна, всё ещё недовольная. — Если бы ещё я присоединилась к этому ночному обжорству, то мороженого бы вообще не осталось. А нам ещё целый день тут отдыхать. Я не хочу ехать в магазин! — Ну всё-всё, Рюджин, — рассмеялась Черён. — Не доводи Юну с самого утра. Дай человеку спокойно позавтракать. Рюджин подняла руки в жесте капитуляции и вернулась к еде. За столом снова воцарился мир. Никто не спрашивал, куда на самом деле делось мороженое, никто не интересовался, почему Лиа так странно улыбается, глядя на Юну, и почему Йеджи с Рюджин обмениваются быстрыми взглядами, а потом кусают губы. Завтрак закончился, и девочки, переодевшись в купальники, снова вышли к бассейну. Утро уже перетекло в день, солнце поднялось высоко и палило нещадно, обещая ещё один жаркий, знойный день. Йеджи первой заняла своё место. Она грациозно опустилась на свободный шезлонг в тени большого зонта, поправила лямки купальника, на ней был тот же раздельный, что и вчера, сводящий Рюджин с ума, и с наслаждением вытянулась, подставляя лицо лёгкому ветерку. Тёмные очки скрыли глаза, но Рюджин готова была поклясться, что Йеджи следила за ней сквозь тёмные стёкла. Черён плюхнулась на соседний лежак с книгой в руках — сегодня она решила последовать примеру Лии и посвятить день отдыху, а не активным играм. Лиа и Юна о чём-то тихо переговаривались, сидя на бортике бассейна и болтая ногами в воде. Они сидели чуть ближе друг к другу, чем требовалось, и Рюджин снова поймала себя на мысли, что за этим дуэтом тоже стоит понаблюдать. А сама Рюджин… Рюджин оказалась втянутой в игру уже через несколько несчастных минут, когда Юна стремительно вскочила на ноги, бросив Лию сидеть у бассейна. — Давай! — Юна уже стояла у теннисного стола с ракеткой, сверкая глазами. — Вчера я обыграла Черëн, сегодня повторим? — Попробуй, — фыркнула Рюджин, хватая ракетку. Они начали игру. Шарик запрыгал по столу, отскакивая от ракеток с характерным стуком. Юна играла азартно, двигалась быстро, не давая Рюджин расслабиться. Но Рюджин не могла расслабиться по другой причине. Каждые несколько секунд её взгляд сам собой ускользал к шезлонгу, где развалилась Йеджи. Как она лежала, чуть согнув одну ногу в колене, как солнце играло на её коже, как она лениво потягивалась, отчего купальник соблазнительно натягивался на груди, как поправляла волосы, откидывая их назад, открывая длинную шею. Рюджин пропустила мяч, а потом ещё один. Юна ликовала и прыгала на месте. — Да что с тобой? — хохотала она, совершвя очередной неотразимый удар. — Рюджин, ты как будто не здесь! — Я здесь, — бормотала Рюджин, провожая взглядом Йеджи, которая встала с шезлонга и пошла к бассейну, покачивая бедрами. Как вода облизнула еë покрасневшие от солнца ноги, как она нырнула, и на мгновение её тело скрылось под бирюзовой гладью, чтобы через секунду вынырнуть на другом конце, откидывая мокрые волосы назад. Купальник снова облепил все изгибы. Флешбеки нахлынули на Рюджин беспощадно. — Ага, конечно, — Юна насмешливо проследила за её взглядом и понимающе хмыкнула. — Ладно, продолжай «играть». Рюджин заставила себя сосредоточиться, но это было выше её сил. Каждое движение Йеджи в воде притягивало взгляд, каждое её появление на поверхности заставляло сердце биться чаще. Игра превратилась в формальность, в повод находиться здесь и наблюдать, ждать окончания этой игры. Йеджи, словно чувствуя этот взгляд своей кожей, выбралась из бассейна и направилась обратно к шезлонгу. Вода стекала по её телу, купальник потемнел от влаги, прилипая к коже, подчёркивая каждую линию. Она проходила мимо теннисного стола, специально или случайно, Рюджин не знала, и бросила короткий взгляд из-под длинных ресниц. Рюджин снова промахнулась. — Всё, — Юна торжествующе отбросила ракетку. — Я выиграла! Рюджин, ты продула. Иди уже остынь в бассейне или ещё где, а то от тебя никакого сопротивления и спортивного соперничества, — надуто буркнула она. Рюджин искренне рассмеялась. Она на секунду бросила взгляд на ракетку в своих руках — в голове возникло желание отшлепать наглую и соблазнительную Хван этой ракеткой за свой проигрыш, но Рюджин поторопилась его отогнать. Она положила ракетку и направилась к воде, но перед этим ещё раз взглянула на Йеджи. Та лежала на шезлонге, подставив лицо солнцу, и чуть заметно улыбалась, ощущая на себе этот взгляд. День тянулся медленно, наполненный жарой, блеском воды, ленивыми разговорами и взглядами, которые говорили больше любых слов. Где-то смеялась Юна, Черён листала книгу, Лиа дремала в тени, положив голову на сложенные руки. А Рюджин плавала в бассейне, чувствуя, как вода приятно холодила разгорячённую кожу, и думала о том, что этот выходной день — идеальный, что это лето — идеальное, что Йеджи — идеальная. И что впереди у них ещё целый вечер, и ещё одна ночь, и, может быть, ещё много-много таких выходных дней.
Примечания:
Спасибо всем, кто дочитал до конца.
Буду рада вашим отзывам и впечатлениям <3
