Глубже, чем бездна

В лагере мальонте было тихо. Костер почти догорел, угли мерцали алым, и Вики, закутавшись в плащ, смотрела на них уже битый час. Сон не шел. В голове крутились слова, которые она хотела сказать Мальбонте сегодня же, не откладывая до утра. «Я остаюсь. По-настоящему. Не как гостья, а как та, кто пойдет с тобой бок о бок». Она встала и бесшумно, как научилась за последние недели, направилась к его шатру. Сердце колотилось где-то в горле, но решение было твердым. Однако, не дойдя нескольких шагов, путь ей преградил стражник с непроницаемым лицом. — Госпожа Виктория, господин занят. — Я подожду, — тихо ответила она, но стражник даже не шелохнулся. А потом ветер качнул полог шатра, и до ее слуха донесся звук, от которого кровь застыла в жилах. Тихий, прерывистый женский стон. А следом — низкий, гортанный рык, который она узнала бы из тысячи. Рык Мальбонте. Вики показалось, что земля ушла у нее из-под ног. Она не помнила, как развернулась, как пошла, а потом побежала прочь от лагеря. В голове билась одна мысль: «Дура. Какая же я дура». Она шла, не разбирая дороги, пока не наткнулась на узкий разлом в скале, ведущий в пещеру. Там, в глубине, было сыро и холодно, но ей нужно было спрятаться. Спрятаться от всего мира и от собственной глупости. Она набрала сухих веток, которые чудом нашлись у входа, и развела крошечный костерок. Пламя плясало, отбрасывая тени на стены, но внутри у нее была лишь пустота и ледяная ярость. Он нашел ее через три часа. Она даже не удивилась. Злость на саму себя сменилась глухой злобой на него. Мальбонте возник на пороге пещеры, огромный, заслоняющий собой лунный свет. В его глазах, непривычно ярких в темноте, плескалось облегчение, тут же сменившееся тревогой, когда он увидел ее лицо. — Вики... — Убирайся, — голос ее сорвался на хрип. — Как ты меня нашел? Ах да, наша связь. Какое удобное оправдание, чтобы следить за мной! — Вики, послушай... — Нет, это ты послушай! — она вскочила на ноги, сжимая кулаки. Глаза ее горели бешенством. — Я дура, решившая, что я для тебя что-то значу! Что я не просто очередная игрушка, как те... как те шлюхи, которых ты развлекаешь в своем шатре, пока я тут решаю, остаться с тобой или нет! Я хотела пойти с тобой воевать! Бок о бок! А ты... ты даже одной ночи не мог подождать?! Мальбонте стоял неподвижно, слушая. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда она выкрикивала ему в лицо самые грязные слова, какие только могла придумать. Называла его похотливым зверем, лжецом, предателем. Он принял эту бурю, не перебивая, не пытаясь оправдаться. Когда поток брани иссяк, и Вики, тяжело дыша, стояла, дрожа от гнева и отчаяния, он просто шагнул мимо нее в глубь пещеры. — Что ты делаешь? Я сказала, убирайся! — крикнула она, но он не обратил внимания. Мальбонте прошел к тому месту, где сквозь разлом в своде пещеры пробивался серебряный луч луны. Луч падал на небольшую, удивительно прозрачную гладь подземного озера, которое Вики в темноте даже не заметила. Он опустился на колено у кромки воды, погрузил в нее руку, словно проверяя температуру или совершая какой-то древний ритуал, и замер на мгновение. Затем, так же молча, вернулся к ней. Вики попятилась, но он был быстрее. В одно движение Мальбонте подхватил ее на руки, прижимая к груди. Она попыталась вырываться, бить его кулаками, но его хватка была подобна стали. — Отпусти! Ненавижу! Он молча понес ее к озеру. Она замерла, когда ледяная вода коснулась ее пяток. Но Мальбонте шагнул дальше. Вода поднялась до щиколоток, до колен, до пояса... Он шел прямо в центр озера, туда, где лунный свет падал прямо на воду, делая ее похожей на жидкое серебро. Остановившись, когда вода дошла ему почти до груди, а Вики пришлось инстинктивно вцепиться в его шею, чтобы не упасть, он медленно, глядя ей прямо в глаза, начал опускать ее в воду. — Что ты... — прошептала она, забыв о гневе, объятая ледяным холодом и странным, мистическим ужасом. Вода сомкнулась над ее головой, и мир исчез. Паника взорвалась в груди раскаленной молнией. Холод, темнота, невозможность вдохнуть — это было все, что осталось. Вики забилась в руках Мальбонте, вцепилась в его предплечья, но хватка была стальной. Воздух кончился, перед глазами поплыли алые круги, сознание замерцало, готовое погаснуть. В этот миг не было ни гордой Викирны, ни будущей воительницы. Был только испуганный зверек, бьющийся в силках собственного страха. А потом — тепло. Среди ледяной бездны вдруг возник островок жара. Руки Мальбонте, до этого просто удерживающие, прижали ее крепче. Его губы нашли ее губы под водой. Воздух. Теплый, живительный воздух перетек из его легких в ее, и Вики судорожно, жадно вцепилась в этот поцелуй как в единственное спасение. Ее пальцы вплелись в его мокрые волосы, притягивая ближе, еще ближе. Паника отступала, сменяясь чем-то другим — древним, инстинктивным, требующим близости. Вода больше не казалась ледяной. Или просто тело перестало чувствовать холод, сосредоточившись на жаре, исходящем от него. Мальбонте выдохнул ей в рот еще немного воздуха и потянул ее вверх, к поверхности. Но когда их головы показались из воды, он не дал ей вдохнуть — снова припал к губам, глубоко, требовательно, собственнически. Вики застонала в поцелуй, обвивая его ногами, прижимаясь всем телом. Мокрая одежда липла к коже, мешая, раздражая, хотелось сбросить ее, избавиться от всего, что разделяет. Мальбонте понял без слов. Одним движением он разорвал тонкую ткань на ее плече, обнажая бледную кожу. Его губы переместились на шею, в ключицы, ниже, а руки уже избавляли ее от остатков одежды, отбрасывая намокшие лохмотья в темную воду. Вики выгнулась, запрокидывая голову, и увидела над собой звездное небо в разломе скалы. Луна заливала пещеру серебром, отражалась в черных глазах Мальбонте, делая его похожим на языческого бога, сошедшего с небес ради смертной девушки. — Смотри на меня, — хрипло приказал он, и его голос эхом разнесся под сводами. Она посмотрела. И утонула в этой черноте окончательно и бесповоротно. Когда он вошел в нее, Вики вскрикнула — не от боли, а от полноты ощущений. Теплая вода вокруг, горячее тело внутри, звезды над головой и его глаза — бездна, в которую хочется падать вечно. Они двигались медленно, почти невесомо в воде, и каждый толчок отдавался дрожью во всем теле. Вики кусала губы, чтобы не кричать слишком громко, но Мальбонте не позволял ей прятать звуки — ловил каждый всхлип, каждый стон поцелуями, возвращал обратно, вглубь этого безумия. В какой-то момент она почувствовала, как его руки скользнули ей на спину, к основанию крыльев. Прикосновение было невыносимо чувствительным, и Вики дернулась, но он только сильнее прижал ее к себе, поглаживая нежную кожу там, где крылья соединялись с телом. — Мальбонте... — выдохнула она, теряя способность мыслить. — Я здесь, — его голос вибрировал где-то у ее виска. — Всегда буду здесь. Она кончила с тихим криком, впиваясь ногтями в его плечи, чувствуя, как волны наслаждения накрывают с головой — теперь уже не ледяные, а обжигающие. Мальбонте последовал за ней через мгновение, глубоко, сильно, прижимая ее к себе так, будто хотел сделать частью себя. Время остановилось. Они висели в воде, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Луна по-прежнему заливала пещеру холодным светом. Мальбонте заговорил первым. Голос его, низкий и вибрирующий, разнесся под сводами пещеры, и каждое слово, казалось, отзывалось в самой ее душе: — Ты обвинила меня в предательстве там, где я хранил верность. Ты назвала меня зверем там, где я был человеком только для тебя. Стон, который ты слышала, был стоном боли. Одна из моих воительниц, Рианна, была ранена в стычке с дозором. Удар копья в бок, глубокая рана. Она терпела до последнего, но когда я вправлял ей кости и прижигал рану, чтобы остановить заражение, она не сдержала крика. А мой рык... был лишь способом удержать ее в сознании и заставить молчать, чтобы не поднимать весь лагерь. Вики замерла, вслушиваясь. Стыд жег щеки жарче, чем недавняя страсть. — Ты хотела идти со мной бок о бок в войне? — его голос стал жестче. — Тогда учись доверять. Не делать поспешных выводов, не убегать в пещеры, а подойти и спросить. Или, хотя бы, дать мне шанс объяснить, прежде чем поливать грязью. Он сделал шаг назад, выходя из озера, все еще не выпуская ее из рук. Ледяная вода стекала с них ручьями. — Я прощаю тебя, Вики, потому что это ты. Потому что ты — единственная, чей голос я готов слушать вечно, даже когда он кричит на меня. Но больше так не делай. Никогда. Он вышел на берег и, не обращая внимания на холод, уселся прямо на камни, все еще баюкая ее в своих руках, прижимая к себе, чтобы согреть. Укутал собственными крыльями, и Вики вздрогнула, когда почувствовала, как алые перепонки смыкаются вокруг них, отгораживая от всего мира. Тишина повисла в пещере. Тяжелая, звенящая. Вики уткнулась лицом в его мокрое плечо и прошептала: — Прости меня. Он ничего не ответил. Просто поцеловал в макушку. Она не знала, что сказать еще. Извинения были сказаны, стыд отпустил немного, но на душе все равно было гадко. Вики подняла голубые глаза к звездному небу, видневшемуся в разломе скалы. Луна медленно ползла по небосводу, заливая пещеру холодным светом. И в этом свете она увидела Мальбонте. Он был прекрасен. Вики замерла, забыв, как дышать, во второй раз за эту ночь. В лунном свете его кожа отливала бледной синевой, как у древнего изваяния, высеченного из самого ценного мрамора. Черные глаза, обычно непроницаемые и пугающие, сейчас казались бездонными омутами, в которых отражались звезды — все до единой. На мокрых волосах, рассыпавшихся по могучим плечам, играли серебряные блики, превращая каждую прядь в нить из лунного шелка. Резкие, хищные черты лица смягчились в этом призрачном свете. Высокие скулы отбрасывали глубокие тени, делая его похожим на падшего ангела — или на древнего бога, забывшего дорогу на небеса. Губы, обычно сжатые в жесткую линию, сейчас были расслаблены, приоткрыты. Влажные ресницы отбрасывали тени на щеки, и в этот миг в нем не было ничего от жестокого вождя мальонте. Только усталость. Только боль. И бездна нежности в глазах, устремленных на нее. Красота его была опасной. Засасывающей. Как омут, в который она только что ныряла добровольно. Вики отвела взгляд, не в силах больше выносить этого зрелища, и снова посмотрела на небо. Луна почти скрылась, и в этот момент она почувствовала странный жар между лопатками. Сначала слабый, будто кто-то приложил теплую ладонь. Но жар нарастал, становясь почти нестерпимым. Она вскрикнула и дернулась, но Мальбонте не отпустил. Только прижал крепче, зарываясь лицом в ее все еще мокрые волосы. — Тш-ш-ш, — выдохнул он. — Не бойся. Алые крылья Мальбонте, огромные, величественные, дрогнули и чуть приподнялись, словно защищая. И Вики поняла почему. Ее собственные крылья... опали. Она почувствовала это кожей — как съеживается старая кожа, как отслаивается ненужное, отжившее. И из-под этой шелушившейся пленки рвалось наружу что-то новое. Боль была острой, но короткой. А когда она стихла, Вики, дрожа, повела плечами и ощутила... невесомость. Огромные. Они были огромными. Мальбонте отстранился ровно настолько, чтобы увидеть, и в его черных глазах вспыхнуло что-то древнее, торжествующее. Из-за ее спины расправились крылья. Алые, как запекшаяся кровь, такие же большие, как у него. Почти такие же. Но не совсем. В свете уходящей луны Вики увидела то, от чего перехватило дыхание в третий раз за ночь. По алым перепонкам, редко, но ярко, будто кто-то рассыпал искры самого солнца, горели золотые перья. Они не росли пучками, не складывались в узор. Они просто были. Вкрапления чистого золота в кровавую бездну ее новых крыльев. Знак. Отметина. Благословение или проклятие — кто знает? Вики перевела потрясенный взгляд на Мальбонте. Тот смотрел на золотые искры, и в глубине его глаз, в самой черной их глубине, блеснула влага. Или ей показалось? Он потянулся и кончиками пальцев, бережно, почти благоговейно, коснулся одного золотого пера. — Ты больше не гостья, Виктория, — прошептал он хрипло. — Ты — моя. По праву крови. По праву луны. По праву того, что выдержала мое испытание и не сломалась. Он поднес ее ладонь к своим губам и поцеловал ледяные пальцы. — Спасибо, — прошептала Вики, и в этом слове было все: и прощение за его молчание, и благодарность за терпение, и обещание больше никогда не убегать. Мальбонте ничего не ответил. Только прижал ее к себе крепче, укутывая своими крыльями поверх ее новых, и они сидели так вдвоем, глядя, как луна уходит за горизонт, унося с собой старую жизнь и оставляя новую — ту, что начиналась здесь и сейчас. В пещере было холодно, сыро и неуютно. Но Вики впервые за долгое время чувствовала себя дома.