Здесь слышен океан

〰︎〰︎〰︎ ⚓︎ 〰︎〰︎〰︎

      Морские волны лениво омывали маленькие ступни, когда девочка старательно вышагивала по мокрому краю, боясь пропустить хоть одну драгоценную ракушку. Неглубокие карманы её шорт уже опасно оттопыривались, набитые сокровищами, которые выбросил ночной прилив. Ласковый ветерок нежно колыхал бантик на её соломенной шляпке, забирался под красную майку, обдавая тело прохладой.       Но в какой-то момент летний бриз внезапно разбушевался и, подцепив край шляпки, взметнул её в воздух, закружил в невидимом вихре и с тихим плеском приземлил на искрящуюся на солнце водную гладь.       — Ой! — только и успела вскрикнуть Миёри, хватаясь за голову.       Стоя у самой кромки воды, она прикрыла глаза ладонью, пытаясь разглядеть шляпку сквозь подсвеченные золотом блики. Досадно стало, когда осознала, как далеко унесло её любимую вещь. Лезть в воду она не решилась: море слишком пугало своей глубиной и шумными волнами, что могли с лёгкостью унести её хрупкое тело с таким же стремлением, с каким уносили мамин подарок. Расстроить маму было бы ужасно. Представив только, как та с огорчением смотрит на собственную дочь, Миёри сама, кажется, опечалилась. Но вдруг её зоркий взгляд привлёк силуэт, стоящий на краю каменного пирса. Одинокая фигура вытворяла что-то незнакомое для её понимания, но, разглядев в руках незнакомца что-то, чем можно было бы подцепить шляпку, она ринулась к нему. Ракушки в её карманах тихо зашуршали, и, чтобы не растерять их, Миёри сунула руки в карманы, продолжая бежать — только теперь уже более неуклюже.       Каменный пирс тянулся далеко вглубь лазурного моря, не отгороженный ничем, кроме чаек, что часто приземлялись здесь стаями. Кадзуки отгонял крикливых птиц, пытаясь сосредоточиться на своём деле. Перед ним стояла непростая задача: научиться кидать кастинговую сеть. Ведь если он не научится, отец никогда не возьмёт его с собой в море. А рыбачить он жуть как хотел!       В очередной раз мальчишка натянул петлю, перехватил край сети указательным пальцем и резко развернул плечи. Но вместо того, чтобы расправиться над водой широким зонтом, сеть предательски захлестнулась. Грузила со стуком ударились друг о друга, и тяжелый мокрый ком с нелепым всплеском шлёпнулся в воду, обдав Кадзуки брызгами. Он сердито дёрнул за верёвку, вытаскивая снасть обратно. И что он делает не так? Разве можно не справиться с такой простой задачей? Ему казалось, что если уж он сын истинного рыбака, то и научиться должен с первой попытки! Но пока он стоял у этого пирса с самого утра, его вера в себя стремительно таяла с каждым новым „плюхом“ рыболовной сети. Возможно, это не его, и пора уже идти домой, сказать отцу, что ничего не получается.       С разочарованным вздохом Кадзуки развернулся, но увидел девочку, неуклюже бегущую прямо к нему.       — Мальчик! Шляпка! Моя шляпка! — кричала она.       — Что?.. Какая шляпка?       — Моя! Она в воде! Достань её, пожалуйста!       Кадзуки обернулся и увидел золотистое пятнышко, которое бриз уносил всё дальше от пирса. Но что делать? У него не было с собой ни сачка, ни удочки, чтобы хотя бы подцепить её. Лишь капризная снасть, натёршая ладони жёсткими верёвками. И всё же он решил попробовать. Но на этот раз — не спеша. Тщательно расправил каждое грузило, чувствуя, как соль щиплет ссадины на пальцах. Выждав паузу между порывами бриза, когда рябь на воде чуть успокоилась, он плавно замахнулся, следя за тем, чтобы указательный палец вовремя отпустил край полотна. У него перехватило дыхание: на фоне синего неба сеть развернулась словно гигантская паутина и мягко, почти бесшумно накрыла плывущую шляпку.       — Получилось... — изумлённо прошептал Кадзуки.       Сдерживая искры радости, он с довольным хихиком медленно вытянул сеть на бетонные плиты. Отяжелевшая от воды шляпка запуталась в ячейках среди свинцовых грузил. Он осторожно выпутал её к тому моменту, когда Миёри наконец добежала до него.       — Спасибо! Я думала, она утонет. А ты так классно её словил! – Белые щёки покрылись румянцем от жаркого зноя – это первое, что заметил Кадзуки в Миёри, когда передавал её вещь. Он почувствовал, как собственные уши обдаёт жаром, но не из-за похвалы от милой девочки, а от того, с какими глазами восхищения она на него смотрела.       — Да ладно... Просто ветер удачно дунул. – Поспешно отвернулся, делая вид, что страшно занят расправлением снасти. — Ты в следующий раз завязывай её покрепче. Ну, чтобы не улетела...       Его руки в попытке разобрать сеть, кажется, сами запутались от заинтересованного взгляда Миёри.       — А ты чего здесь один? — спросила она, переводя взгляд с его загорелых плеч на суетливые руки. — Ждешь кого-то?       — Никого я не жду, — он наконец поднял голову, стараясь выглядеть солиднее. — Сеть кидать учусь. Папа говорит, пока руку не набью, в лодку не возьмёт. Но я уже понял секрет. Смотри, сейчас покажу.       Кадзуки почувствовал прилив небывалой уверенности. Захотелось покрасоваться перед красивой девочкой. Он выпрямился, расставил ноги и, краем глаза убедившись, что та смотрит, сделал широкий, эффектный замах. Сеть взлетела, но... вместо того чтобы раскрыться, она предательски шлёпнулась прямо на ноги, обмотав колени холодным жгутом.       — Хм... — Миёри спрятала улыбку в полях мокрой шляпы.       Лицо Кадзуки налилось краской. Опять не получилось... Молча вытянув жгут обратно, он попытался оправдаться: — Я встал неправильно. Попробую ещё раз.       Но последующие разы позорили его всё больше, убивая мастерство, которым, как он думал, уже овладел. В конце концов, скрепя зубами, Кадзуки бросил снасть, полностью вымотавшись. Миёри, глядя на эту печальную картину, очень хотела его поддержать.       — Слушай... а может, дело в месте? – Кадзуки исподлобья посмотрел на неё. — Там, на мелководье, — она неопределенно махнула рукой в сторону золотистой песчаной косы, — я видела стайки совсем маленьких рыбок. Наверное, кидать сеть легче, когда точно знаешь, кого ловишь?..       Миёри говорила это с явной неуверенностью, ожидая, что Кадзуки только рассмеётся в ответ на такой наивный совет. И всё же идея, которая казалась ей глупостью, вдруг осветила его лицо. Ловить не просто «в море», а видеть цель!       — На мелководье... — повторил он, и его глаза снова загорелись тем самым упрямым огнем. — Точно! Там вода спокойнее, и сеть не будет так сильно тянуть вниз. Это же отличная идея!       Гонимый новым приливом энергии, Кадзуки собрал снасть, взял свои сандалии и вместе с Миёри помчался на прибрежную полосу.       Песок, разогретый на солнце, всё сильнее жёг стопы. Морская гладь здесь была прозрачной, и разгорячённая кожа стоп мгновенно почувствовала ласковый холод.       Кадзуки замер, едва дыша. Прямо у его лодыжек метались мальки, их чешуйки маняще поблёскивали, увлекая за собой взгляд. В этот раз он позволил себе отпустить технику, уступив место инстинкту. Он сделал глубокий выдох, сосредоточил взгляд на серебристом мерцании в воде, доверился весу снасти в своих руках и... плавно пустил сеть в полет. Она накрыла стайку мальков куполом, и когда грузила мягко коснулись песчаного дна, Кадзуки понял еще до того, как потянул за шнур: у него получилось. Отяжелевшая от воды сеть волочилась по песку.       — Смотри! — его лицо озарила широкая улыбка, с которой он показывал свой первый в жизни улов.       Миёри подбежала совсем близко, не боясь брызг от бьющихся в сетях мальков.       — Вау, получилось! Гляди, какие серебряные! — Она восторженно захлопала в ладоши.       В Кадзуки расцветала небывалая гордость: его пьянила эта искренняя радость Миёри и то, как высоко она оценила его успех. Он опустил сеть обратно в воду и, аккуратно раскрыв её, позволил маленьким пленникам ускользнуть обратно.       — Зачем ты их отпустил?       — Папа всегда говорил: первую рыбу отдай морю. Это вестник. Теперь море знает, что я здесь, и оно будет ко мне благосклонно.       После этого время потекло иначе. Солнце начало медленно клониться к горизонту, окрашивая синеву неба в мягкое золото. Кадзуки, раззадоренный успехом, теперь двигался уверенно и плавно, будто всегда занимался ловлей.       Глядя на его триумф, Миёри не выдержала и сама потянулась к снасти. Кадзуки с готовностью начал объяснять, как правильно держать шнур, чувствуя себя настоящим мастером. Её руки, тонкие и прежде не знавшие тяжести грузил, неловко перебирали мокрую сеть. Когда она наконец решилась на бросок, снасть полетела слабо и лишь на мгновение приоткрылась, прежде чем упасть в воду. Миёри рассмеялась: это было весело, но это занятие не приносило ей такого азарта, как у Кадзуки. Куда большее удовольствие ей приносило наблюдать за его сосредоточенным лицом и тем, как хорошо у него начало получаться.       Они потеряли счет времени в этой тихой идиллии, пока тишину берега не прорезал резкий голос:       — Миёри!       Она вздрогнула. На пирсе стоял её старший брат. Он быстро спустился к ним, окидывая недоверчивым взглядом незнакомого взлохмаченного мальчишку.       — Ты где пропадала? Родители с ума сходят! — он взял её за плечо, а потом посмотрел вниз. — А сандалии твои где?       Миёри растерянно моргнула, глядя на свои босые, облепленные мокрым песком пальцы.       — Я... кажется, забыла на том берегу... Брат только тяжело вздохнул и, крепко взяв сестру за руку, повёл прочь. Кадзуки всё ещё стоял по колено в вечерней воде, не желая отпустить девочку так просто, крикнул ей вслед:       — Эй! Как тебя зовут?       Она обернулась на ходу, едва поспевая за размашистыми шагами брата.       — Я – Сиракава!       — А я Куросаки! Приходи завтра! Слышишь? Приходи обязательно!       Миёри не ответила словами, но коротко и ясно кивнула, прежде чем брат окончательно увел её за поворот. Кадзуки долго стоял на месте, провожая её взглядом, чувствуя, как внезапно опустело море. Ему самому пора было возвращаться. Потащив сеть на берег, он всё не переставал повторять:       — Си-ра-ка-ва. Си-ра-ка-ва. Сиракава Миёри.